Рим, Колизей, 80 год н.э. Стотысячная толпа затаила дыхание. На арене двое: фракиец с изогнутым мечом и мирмиллон в шлеме с гребнем в виде рыбы. Они сойдутся в поединке, который продлится несколько минут. Проигравший поднимет два пальца вверх, прося пощады. Император, посовещавшись с толпой, скорее всего, сохранит ему жизнь. Никто не умрёт. Зрители будут обсуждать технику боя, ловкие увёртки и точные удары, как сегодня обсуждают футбольные матчи. Но пройдёт две тысячи лет, и кино покажет совсем другую картину: кровавую баню, где бойцы рубят друг друга на куски под рёв обезумевшей толпы.
Что же не так с гладиаторскими боями в массовом кино?
Ошибка первая: гладиатор на один вечер
В фильмах гладиаторы часто предстают универсальными бойцами, которые сегодня сражаются мечом, завтра — сетью, а послезавтра выходят против львов. В реальности всё было строже.
В Древнем Риме существовали чётко определённые типы гладиаторов, каждый со своим вооружением и тактикой. Фракиец носил шлем с высоким гребнем, понож на левой ноге, защитный наруч на правой руке, небольшой щит и сражался изогнутым фракийским мечом. Мирмиллон выходил на арену в шлеме с гребнем в форме рыбы, с коротким прямым гладиусом и большим прямоугольным щитом. Ретиарий был вооружён сетью и трезубцем, почти без доспехов. И так — каждый тип.
Более того, пары противников подбирались по строгим правилам. Ретиарий обычно сражался против мирмиллона или секутора. Фракиец — против гопломаха или мирмиллона. Зрители прекрасно разбирались в этих нюансах и обсуждали поединки с не меньшим азартом, чем сегодняшние болельщики обсуждают футбол. Гладиатор, появившийся на арене не в своём типе вооружения, вызвал бы у публики недоумение.
Ошибка вторая: гладиатор против тигра
В фильме «Гладиатор» Максимус сражается с тигром прямо на арене. Зрелищно, драматично, но исторически абсурдно.
Гладиаторы никогда не выходили против диких зверей. Для этого существовали специальные категории бойцов: бестиарии и венаторы. Бестиарии сражались с хищниками насмерть, часто будучи приговорёнными к казни. Венаторы же были чем-то средним между охотниками и дрессировщиками — они демонстрировали трюки с животными, «охотились» на оленей, газелей или даже кроликов.
Утренняя часть зрелищ отводилась именно этим выступлениям. Затем следовал полуденный перерыв, после которого начинались публичные казни преступников. И только вечером, в сумерках, на арену выходили гладиаторы. Такое расписание было строго регламентировано, и смешивать эти части программы римляне не стали бы — каждая имела свой смысл и своё символическое значение. Бои с животными демонстрировали власть Рима над дикой природой, казни — торжество закона, а гладиаторские поединки — воинскую доблесть и готовность принять смерть.
Ошибка третья: бой до смерти
Самое устойчивое заблуждение, которое тиражирует кино, — что гладиаторский бой обязательно заканчивается смертью проигравшего. В сериале «Спартак» арена превращается в кровавую баню, где каждый поединок оставляет после себя труп. Это эффектно, но не соответствует действительности.
На самом деле гладиаторы были дорогостоящим имуществом. Их готовили годами, кормили, лечили, тренировали. Просто так убивать ценного бойца было экономически невыгодно. Поэтому в большинстве поединков допускалась капитуляция. Если гладиатор выдыхался или получал травму, он поднимал два пальца вверх — жест миссио, просьба о пощаде.
Решение принимал устроитель игр, но он учитывал мнение публики. Толпа могла криками требовать смерти или помилования. Смертный приговор выносили обычно в двух случаях: если гладиатор сражался трусливо или плохо, нарушая ожидания зрителей, или если он был приговорённым преступником, которому бой давали как последний шанс. В последнем случае смертность была высокой, но таких бойцов называли не гладиаторами, а дамнати — осуждёнными.
Среднестатистический гладиатор погибал на арене с вероятностью не более 5–10 процентов. Это примерно столько же, сколько сегодня погибает бойцов в профессиональном боксе или ММА от накопленных травм. Люди приходили в Колизей не смотреть на смерть — они приходили смотреть на мастерство, на технику, на смелость и умение переиграть соперника.
Откуда взялись мифы
Почему же кино так упорно искажает реальность? Причин несколько.
Во-первых, драматургия. Бой до смерти создаёт максимальное напряжение. Зритель сопереживает герою, который каждую минуту может погибнуть. Это проще и эффектнее, чем показывать техничный поединок, который закончится поднятием пальцев и уходом проигравшего с арены.
Во-вторых, романтическая традиция XIX века. Поэты и художники видели в гладиаторах благородных героев, борющихся против жестокой системы. Образ Спартака, воспетый в литературе, заслонил реальных профессиональных бойцов, которые были вовсе не рабами-бунтарями, а спортсменами высочайшего уровня.
Что в итоге?
Реальные гладиаторские бои были не кровавой бойней, а сложно организованным зрелищем со строгими правилами, профессиональными участниками и требовательной публикой. Гладиаторы не сражались со львами, не умирали в каждом втором бою и не выходили на арену в случайном вооружении.
Кино, конечно, останется кино. И вряд ли когда-нибудь режиссёры откажутся от драматичных смертей и зрелищных битв с тиграми ради исторической достоверности. Но знать правду полезно — хотя бы для того, чтобы понимать: Рим был куда сложнее, чем его кинематографический образ. И люди, населявшие его, были не кровожадными монстрами, а обычными зрителями, которые любили спорт, ценили мастерство и редко желали смерти проигравшему.