Начать стоит с палеонтологической новости: не так давно в северной части Аляски найдено было большое количество – сразу полсотни – относящихся к концу мелового периода (70-72 миллиона лет назад) окаменелостей птиц. Данная же территория в указанный период располагалась в ещё более высоких широтах, – даже экстремально высоких: 80-85 градусов. Птицы жили в сотнях километров от полюса.
Что это были за птицы? Вот, это очень интересно: птицы настолько не интересные, что на них и смотреть не за чем. Главным образом, веерохвостые, также называемые «новыми», ибо именно данный подкласс процветает и сейчас. Были найдены также ихтиорнисы и гесперорнисы, но и они в современном мире не привлекли бы внимания неквалифицированного наблюдателя. Просто обычные птицы – морские только. И совсем не большого размера… Никакой экзотики, – ни загадочных «противоптиц», ни птерозавров, ничего больше крылатого и летающего, – а в мезозое летало много тварей не родственных близко ни птицам, ни птерозаврам, – в отложениях формации Принс-Крик не нашлось.
Значит ли это, что в мелу на планете было очень жарко, и там где ныне лишь ледники и арктические пустыни, росли хвойные леса? Значит, но не имеет отношения к делу. Открытие примечательно тем, что впервые были получены бесспорные свидетельства существования перелётных птиц ещё в меловой период.
Следовательно, о перелётных птицах. На зиму, как известно, они мигрируют на юг, – в страны с мягким климатом. И может возникнуть вопрос, – у меня в детстве он возникал, – почему они там не остаются? Ведь пищи наверняка хватает, раз птицы выживают там, где проводят зиму. И, наверно, её там ещё и побольше, чем на севере. Но тут всё просто. Пищи хватает взрослым птицам, откладывание же яиц и выкармливание потомства подразумевает резкий рост потребления. На юге же всё давно поделено. На севере птицы находят «ничьи» угодья, – им не приходится преодолевать сопротивление конкурентов.
Изящно решается и проблема давления хищников. Период наибольшей уязвимости птицы переживают там, где естественных врагов на квадратный километр минимум.
...То есть, в миграциях есть смысл, однако, предполагалось, что птицы освоили этот приём в неогене, – когда похолодание привело к выраженной сезонности климата на большей части территории планеты. Ещё в палеогене климат мало отличался от мелового, – всюду был очень тёплым. Зимы это, естественно, не отменяло, но – мягкие. Птицы либо зимовали там где гнездились, либо уж вообще не селились на территории гиблой.
Однако образ жизни птиц изменился, конечно, не в один день. В конце неогена, – 10-15 миллионов лет назад, – миграции уже точно стали для птиц нормой, но оставался вопрос, когда птицы начали упражняться. Находки долгое время не говорили чего-либо определённого. В высоких широтах птицы очевидно жили, – как кстати и динозавры в мелу. Но если уж динозавры зимовали на севере, то птицы тоже могли… И в целом находки птиц, чаще морских или даже «пеших», скорее, говорили в пользу зимовки.
Обнаружение мелких птиц вполне современного облика в сотнях километров от полюса, однако, вполне определённо свидетельствует о перелётах. Даже в мелу долгой полярной ночью эти пернатые в сотнях километров от полюса не выжили бы. Став обычной в планетарных масштабах только 20 миллионов лет назад, возле полюсов, – из-за полярной ночи, – резкая сезонность климата наблюдалась и 70 миллионов лет назад. Птицы начали адаптироваться к сезонности очень давно, но долгое время перелётных видов было очень мало, поскольку мало имелось и угодий, где зимовка оказывалась связана с неоправданным уровнем испытаний.
И правильным вопросом в контексте данного открытия будет, как в таком случае обстояли дела на планете с перелётными птицами 80, 100 и 200 миллионов лет назад? Сезонность, хотя бы в виде полярных ночей, ведь, и тогда наблюдалась... Видимо, никак. Сезонность-то наблюдалось у полюсов, но птицы с подходящими ТТХ ещё отсутствовали.
Дальние перелёты требуют высокой выносливости. Про «редкую птицу долетающую до середины Днепра», это, скорее шутка. Если речь не о курах. Однако то, что до середины Амазонки попугай не долетит, – факт. Никто не назовёт обитающих в сельве птиц «плохо летающими». Но в норме живущая в тропиках птица летает, как городской голубь, – с крыши на крышу. Дольше в воздухе ей оставаться не надо, да и опасно. На фоне неба она контрастная цель для крылатого хищника. В результате, даже широкая река оказывается непреодолимой преградой для птиц.
...И следовательно о перелётных птерозаврах. Не касаясь возникших в последнее время вопросов в связи со способностью крупных представителей этого отряда летать вообще, даже мелкие и наверняка хорошо летавшие крылатые ящеры точно не были перелётными. Окаменевшие кости птерозавров не обнаружены в широтах, делающих перелёты оправданными.
Имея время, птерозавры не адаптировались к условиям прохладного климата в том числе и потому, что не насиживали кладки, а закапывали яйца в песок. А значит, это должен был быть тёплый песок.
Первыми штурмовать климатические зоны, где зима не казалась шуткой или мелким временным затруднением, стали именно птицы. Причём, сразу последнего, до сих пор актуального образца, – веерохвостые. «Хорошо» весьма неопределённая характеристика, и вполне уместно сказать, что хорошо летали и летают многие животные. Но конёк птиц именно экономичный полёт. Хотя летать на марафонские дистанции «новым» птицам и сейчас далеко не всегда требуется, потенциально, они лучше всего для решения этой задачи приспособлены.