Глава 3.1: Дорога с мелочами
День первый. Утро.
Солнце только поднялось над горизонтом, когда Эйдан покинул башню мага Орланда. Первым делом он отправился в деревушку у подножия холма, которую заметил ещё ночью. Лавка торговца нашлась быстро — её выдавала вывеска с нарисованной подковой и кривой надписью «ВСЁ ДЛЯ ПУТНИКА».
Внутри пахло кожей, дёгтем и чем-то пряным. Хозяин — толстый краснолицый мужик с хитрыми глазками — окинул мальчика оценивающим взглядом.
— Чего надо, малец? Родители знают, что ты тут?
Эйдан молча выложил на прилавок золотой. Глаза торговца стали круглыми, как плошки.
— Мне нужен нормальный нож. Не меч, пока рано, но хороший нож. Кремень и трут. Тёплые носки. И... и карту до столицы.
Торговец мгновенно подобрел. Золото творило чудеса.
Через полчаса Эйдан вышел из лавки совершенно другим человеком. За поясом красовался добротный охотничий нож в кожаных ножнах — не меч, конечно, но уже не деревяшка. В сумке лежали новые носки, запасная рубаха, кресало получше прежнего и свёрток с вяленым мясом на случай, если магов паек закончится раньше времени. А в руках он сжимал потрёпанный лист пергамента — карту окрестностей.
Торговец напоследок вышел на крыльцо и крикнул вслед:
— Ты это... на Тёмном постоялом дворе не останавливайся! Там разбойники трутся! Лучше у вдовы Греты заночуй, через милю от перекрёстка!
День первый. Полдень.
Эйдан шагал по пыльной дороге, сверяясь с картой. С одной стороны тянулись поля, с другой — начинался редкий лесок. Солнце припекало, и куртка, великоватая и тёплая, быстро надоела. Он скинул её и привязал к сумке.
Где-то в кустах застрекотала сорока. Эйдан вздрогнул и схватился за нож — пауки до сих пор снились ему по ночам. Но это была просто птица.
Он рассмеялся над своей трусостью и зашагал дальше.
К вечеру ноги гудели, а на пятке надулся мозоль. Сапоги, в которых он сбежал из деревни, были старыми и разношенными, но для долгих переходов не годились. Эйдан проковылял ещё с милю и наконец увидел перекрёсток.
Направо — в объезд, к вдове Грете. Налево — короткая дорога через рощу. А прямо с перекрёстка начиналась тропинка, ведущая к одинокому двухэтажному дому с вывеской. На вывеске красовалась криво намалёванная голова, из которой торчали стрелы.
«Тёмный постоялый двор. Заезд путников».
Эйдан вспомнил предупреждение торговца. Надо бы к вдове Грете. Надо бы...
Но ноги гудели. А до вдовы Греты ещё миля с лишним. А здесь — вот он, прямо рукой подать. И окна светятся. И пахнет оттуда жареным мясом.
— Я только поем, — решил Эйдан. — Посижу часок и пойду. Даже ночевать не останусь.
Он свернул на тропинку.
День первый. Вечер. Тёмный постоялый двор.
Внутри оказалось людно и шумно. За длинными столами сидели мрачные мужики в кожаных доспехах, пили эль и играли в кости. У стены дремал какой-то пьяница в капюшоне. В углу трое парней, явно наёмники, громко спорили о дележе добычи.
Эйдан прошёл к стойке. Хозяйка — худая женщина с острым носом и колючим взглядом — окинула его равнодушным взором.
— Чего надо, мелюзга?
— Поесть. И кружку воды.
— Вода бесплатно. Еда — два медяка.
Эйдан заплатил и уселся за свободный столик в углу, поближе к выходу. Через минуту перед ним поставили миску с мясной похлёбкой и ломоть хлеба.
Он ел и краем глаза наблюдал за залом. Наёмники за соседним столом как раз закончили спор и теперь пялились на него. Один — рыжий детина с рассечённой губой — толкнул локтем приятеля.
— Глянь, командир, птенец залетел.
— Ага, — отозвался второй, лысый верзила со шрамом через всю щёку. — Жирненький, наверное.
Эйдан сделал вид, что не слышит, и уткнулся в миску. Но сердце забилось быстрее.
Рыжий поднялся и подошёл к его столику. Встал рядом, нависая скалой.
— Слышь, мелочь. Ты чей будешь? Откуда такой чистенький?
— Я... я путник. Иду в столицу, — ответил Эйдан, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— В столицу, значит, — рыжий осклабился. — Денежки, значит, есть? На дорожку?
Он протянул руку к сумке Эйдана.
И тут мальчика словно током ударило. Он вспомнил пауков в лесу. Вспомнил, как стоял тогда — трясущийся, беспомощный. Вспомнил, как отбился. И понял: если он уступит сейчас, если позволит себя ограбить в первом же трактире — какой он к демонам воин?
Рука метнулась к поясу быстрее, чем он успел подумать. Нож со свистом покинул ножны и упёрся остриём в пухлое запястье рыжего ровно в том месте, где билась жилка.
— Руку убрал, — тихо сказал Эйдан.
В зале наступила тишина. Даже пьяница в углу перестал храпеть и приоткрыл один глаз.
Рыжий замер. Его физиономия вытянулась. Он смотрел то на остриё ножа, то в глаза мальчишке — и видел там не испуг, а холодную решимость.
— Ты... ты че, щенок? — прохрипел он. — Да я тебя...
— Ты меня — что? — перебил Эйдан. — Дёрнешься — я тебе жилу режу. Кровь хлестанет, как из поросёнка. Успеешь до лекаря добежать?
Лысый верзила со шрамом вскочил, опрокинув кружку. Остальные наёмники тоже поднялись, сжимая кулаки.
Эйдан понял: сейчас его просто задавят числом. Но отступать было поздно.
— Господа хорошие, — раздался вдруг скрипучий голос от стойки. — А не пора ли вам угомониться?
Хозяйка стояла, опершись локтями о стойку, и в руках у неё был арбалет. Небольшой, но вполне боевой, нацеленный прямо в лысого верзилу.
— У меня в заведении не грабят, — спокойно сказала она. — Ты, Рыжий, сядь на место, пока кишки по полу не размотал. А ты, малой, молодец. Нож убери, поел — и вали отсюда, пока цел.
Рыжий злобно сверкнул глазами, но руку отдёрнул. Эйдан медленно убрал нож в ножны, не сводя глаз с наёмников. Потом взял сумку, допил воду одним глотком и, пятясь к выходу, выбрался на крыльцо.
Снаружи было темно и холодно. Ноги тряслись так, что пришлось сесть прямо на ступеньки и обхватить колени руками.
— Идиот, — прошептал он. — Идиот! Чуть не убил человека! Чуть не погиб сам!
— Эй, малец, — раздалось из темноты.
Эйдан вскочил, снова хватаясь за нож.
Из-за угла вышел тот самый пьяница, что дремал в трактире. Только теперь он был совершенно трезв. Капюшон сполз, открывая обветренное лицо с седой щетиной и весёлыми глазами.
— Не дёргайся, — сказал он. — Я за тобой вышел. Сказать спасибо.
— За что? — опешил Эйдан.
— За то, что не струсил. Я на этих ублюдков полгода смотрю. Они слабых давят, а сильных боятся. Ты им показал, что слабаком не будешь. Молодец. — Он хлопнул Эйдана по плечу. — К вдове Грете идёшь? Я провожу. По дороге как раз.
Эйдан посмотрел на старика. Тот улыбался беззубым ртом.
— А вы кто?
— Я? — старик хитро прищурился. — Я просто путник. Как и ты. Только старый. Идём, чего ждать?
И они пошли. Вдвоём. По тёмной дороге к дому вдовы Греты. А в спину им из окон «Тёмного постоялого двора» сверлили взглядами четверо наёмников, которые только что поняли: этот мальчишка не так прост, как кажется.
Отличный поворот! Магическая забота издалека — это прекрасно показывает, что Орланд не бросил парня. А таверна Греты будет настоящим уютным убежищем. Поехали!
---
Глава 3.2: Приют вдовы Греты
Они шли по тёмной дороге около получаса. Старик оказался разговорчивым — всё расспрашивал Эйдана, откуда тот, куда путь держит, что за история с ножом в трактире. Эйдан, всё ещё трясущийся после пережитого, отвечал односложно, но старик не обижался.
— Ты главное запомни, парень, — говорил он, опираясь на сучковатую палку. — В жизни драка — это крайнее дело. Умом работать надо. Ты сегодня умом сработал — нож достал вовремя. А мог бы и словами обойтись, да? Но для слов опыт нужен. Придёт — научишься.
— Вы прямо как маг один говорите, — буркнул Эйдан.
Старик хмыкнул в бороду и ничего не ответил.
Наконец впереди замаячил свет. Дом вдовы Греты стоял на пригорке, окружённый невысоким плетнём. Это был не трактир в привычном смысле — скорее большая крестьянская усадьба, где за медяк могли пустить переночевать путника.
Дом был старый, но крепкий. Брёвна стен потемнели от времени, но нигде не покосились — видно было, что хозяин тут был рукастый, да и хозяйка следит. Крыша крыта почерневшей соломой, но аккуратно — ни одной дыры. Окна маленькие, с резными наличниками, за которыми угадывались горшки с цветами. От дома пахло дымом, сеном и чем-то съестным — щами, кажется.
У крыльца дремала огромная лохматая собака, похожая на помесь овчарки и медведя. Услышав шаги, она приоткрыла один глаз, лениво гавкнула для порядку и снова заснула.
— Грета! — крикнул старик, открывая калитку. — Принимай гостей!
Дверь распахнулась, и на крыльцо вышла вдова Грета.
Грете было лет сорок, а может, и пятьдесят — по лицу трудно определить. Когда-то она явно была красавицей, да и сейчас взгляд цеплялся за неё. Высокая, статная, с широкими плечами и сильными руками — сразу видно, что к работе привычная. Лицо круглое, румяное, с ямочками на щеках. Волосы русые, с проседью, убраны под простой платок, но несколько непослушных прядей выбились и падали на лоб.
Одета она была в льняную рубаху и тёмный сарафан, поверх которого повязан передник — чистый, но в мучных разводах. Видно, стряпнёй занималась.
Самое главное в Грете были глаза — большие, серые, с хитринкой. Такими глазами смотрят люди, которые всё про всех знают, но помалкивают, потому что так спокойнее.
Увидев старика, она упёрла руки в бока и покачала головой.
— Опять ты, старый пень? Я ж тебя в прошлый раз зарок дала не пускать, пока не умоешься!
— Так я умылся, Гретушка, — осклабился старик. — В ручье по дороге.
— В ручье он умылся, — фыркнула Грета, но глаза её смеялись. — А это кто с тобой? Внучок, что ли? Не было у тебя внуков.
— Попутчик, — старик подтолкнул Эйдана вперёд. — Хороший парень. В столицу идёт, в школу воинскую. Ночлега просит.
Грета окинула Эйдана цепким взглядом с ног до головы. Заметила и перевязанные пальцы, и нож на поясе, и аккуратную сумку, и деревянный меч за спиной, который он так и не выбросил. Увидела — и будто прочитала всю его историю.
— В школу, значит, — протянула она. — Что ж, дело хорошее. Заходите оба. С ужина остались щи да пироги с капустой. Переночуете — завтра разберёмся.
Внутри дом оказался ещё уютнее. Большая комната с русской печью, занимавшей треть пространства. Лавки вдоль стен, домотканые половики на полу, в углу божница с лампадкой. Под потолком висели связки сушёных трав — пахло мятой, чабрецом и ещё чем-то горьковатым, лесным.
На печи дремал рыжий кот, размером с небольшую собаку. Увидев гостей, он лениво зевнул и отвернулся к стенке.
— Располагайтесь, — Грета махнула рукой на лавку у стола. — Я сейчас разогрею.
Старик плюхнулся на лавку, довольно крякнув. Эйдан сел рядом, положив сумку на колени — всё ещё не веря, что опасности позади.
Грета поставила перед ними две глиняные миски с густыми щами, где мясо плавало крупными кусками, отрезала по ломтю ржаного хлеба и придвинула крынку с молоком.
— Ешьте. За ночлег — пять медяков с носа. Завтрак — отдельно. Если хотите баню — ещё два медяка, но баня только по субботам, а нынче среда.
— Я заплачу, — быстро сказал Эйдан, доставая кошель. — За обоих.
Старик удивлённо на него посмотрел.
— С чего такая щедрость, малец?
— Вы проводили меня, — пожал плечами Эйдан. — И в трактире... спасибо, что вышли со мной. А то я бы там один остался, трясся на крыльце.
Грета переглянулась со стариком, но ничего не сказала. Только подложила Эйдану добавки.
Ели молча. Щи были наваристые, пироги — рассыпчатые, с хрустящей корочкой. Эйдан поймал себя на мысли, что так вкусно не ел с тех пор, как... да никогда так вкусно не ел. У матери в деревне еда была простая, без жиру.
После ужина Грета постелила им на сеновале — чистое сено, прикрытое рядном, и по два шерстяных одеяла.
— Утро вечера мудренее, — сказала она на прощание. — Спите.
Старик быстро захрапел, укрывшись с головой. А Эйдан долго лежал, глядя на звёзды в открытое оконце, и думал о том, какой странный сегодня день. Пауки, маг, золото, драка в трактире, старик, Грета... И завтра — снова в путь.
---
Утро следующего дня
Эйдана разбудил холодный утренний воздух и аромат свежих пирогов. Он потянулся, зевнул и повернулся к старику, чтобы спросить, который час...
Но старика не было.
Одеяло аккуратно сложено, сено приглажено — будто никто и не спал. Только на том месте, где лежал старик, осталась маленькая деревянная фигурка. Эйдан поднял её — искусно вырезанный человечек с палкой в руке, похожий на странника.
— Грета! — крикнул он, скатываясь с сеновала.
Грета уже хлопотала во дворе — кормила кур. Увидев Эйдана с фигуркой в руке, она вздохнула.
— Ушёл, значит, старый?
— Ушёл? — Эйдан растерянно моргал. — Но как? Я ничего не слышал!
— Он так всегда, — Грета взяла фигурку, повертела в руках и вернула Эйдану. — Приходит, помогает, уходит. Я его уже лет десять знаю, а имени не спросила. Кто он — не ведаю. Но чую — человек непростой. Не зря он с тобой пришёл, парень. Береги фигурку. Может, на счастье.
Эйдан спрятал деревянного человечка за пазуху, туда же, где лежало письмо от мага Орланда. Сердце сжалось от непонятной благодарности к незнакомцу, которого он больше никогда не увидит.
А где-то далеко, в башне на холме, старый маг Орланд открыл глаза и улыбнулся, глядя в хрустальный шар.
— Добираешься, малой? Ну-ну. Посмотрим, что из тебя выйдет.
Он подбросил в воздух маленькую искорку — точь-в-точь похожую на ту, что чиркнула когда-то в лесу, разгоняя пауков.
---
Эйдан позавтракал у Греты, заплатил за ночлег и завтрак (шесть медяков всего, Грета оказалась
справедливой) и отправился дальше. До столицы оставался один день пути.
Глава 4: Ворота столицы
Город открылся перед ним внезапно. Эйдан вышел из леса, обогнул холм — и ахнул.
Столица раскинулась в долине, как огромный каменный зверь. Высокие белые стены тянулись так далеко, что терялись в утренней дымке. Над стенами вздымались башни и шпили — десятки, сотни! Золотые купола соборов соседствовали с островерхими крышами дворянских особняков. А над всем этим великолепием, на самой высокой скале, стоял королевский замок — мрачная громада из чёрного камня, увенчанная флагами.
У ворот было людно. Крестьяне с телегами, купцы со стражами, наёмники в пёстрых одеждах, нищие, монахи, мальчишки-посыльные — все толкались, кричали, торговались. Стражники в блестящих кирасах лениво проверяли телеги, больше глазея по сторонам.
Эйдан подошёл к воротам, стараясь держаться уверенно. Сердце колотилось. Огромный город пугал и манил одновременно.
— Эй, парень! — окликнул его стражник с пышными усами. — Откуда? Чего надо?
— Я... я в школу меча, господин стражник. «Стальной Клык». У меня рекомендация от мага Орланда.
При упоминании имени мага стражник вдруг выпрямился и посмотрел на Эйдана совсем другими глазами.
— От самого Орланда? Хм. А сколько тебе лет, парень?
— Четырнадцать, — честно ответил Эйдан.
Стражник хмыкнул, но пропустил.
— Школа в Верхнем городе, у самой цитадели. Иди прямо по Главной улице, потом налево, увидишь лестницу. Поднимешься — там спросишь. И смотри, — он погрозил пальцем, — по карманам не шарь, не задирайся. Столица — она ошибок не прощает.
Эйдан кивнул и шагнул в ворота.
Город обрушился на него звуками, запахами и красками. Кричали зазывалы, звенели колокольчики храмов, цокали копыта по булыжной мостовой. Женщина в богатом платье прошествовала мимо, обдав запахом духов. Мальчишка-беспризорник дёрнул его за сумку, но Эйдан вовремя отдёрнул руку.
Он шёл и вертел головой, как деревенский дурачок. Лавки с оружием, где в витринах лежали мечи, каких он никогда не видел. Булочные с пирожными, от вида которых текли слюни. Циркачи на площади жонглировали факелами. Где-то играла музыка.
И вдруг, когда он уже почти дошёл до лестницы, ведущей в Верхний город, его окликнул чей-то голос:
— Эй! Стой! Ты тот парень, что нож на Рыжего выставил в «Тёмном дворе»?
Эйдан замер. Обернулся.
Перед ним стоял худой парнишка чуть постарше его, в поношенной кожаной куртке и с кривым кинжалом на поясе. Улыбался во весь рот.
— Я там был, видел, — сказал парнишка. — Классно ты его! Слушай, ты в «Клык» идёшь? Я тоже! Меня зовут Кир. Давай вместе?
— Давай вместе! — выпалил Эйдан, даже не думая.
Слова вылетели сами. Может, потому что Кир улыбался открыто и беззлобно. Может, потому что после одинокого пути так хотелось, чтобы рядом оказался кто-то свой. А может, потому что парень видел его в деле и не испугался, а наоборот — восхитился.
Кир просиял:
— Отлично! А то я тут третий день один трусь, всех боюсь. Пошли!
Они зашагали вверх по широкой каменной лестнице. Ступени были старые, стёртые тысячами ног, но ровные. С каждой ступенькой шум города внизу становился тише, а воздух — чище.
— Слушай, а откуда ты знаешь про школу? — спросил Эйдан, когда они преодолели половину подъёма. — И что ты делал в том трактире?
Кир вздохнул и почесал затылок.
— Я из портового района. Мать умерла, отец в тюрьме за долги. Я по трактирам ошивался, мелкие поручения выполнял для разных... ну, ты понял. А про школу услышал случайно. Двое стражников пришли в «Тёмный двор» выпивки купить и болтали между собой, что «Стальной Клык» набирает новых учеников. Что берут всех, кто пройдёт испытания, даже нищих. Ну я и... — он развёл руками. — Решил попробовать. А ты?
— Я из деревни, — Эйдан погладил деревянный меч за спиной. — Сбежал. Хочу стать воином.
Кир глянул на деревяшку и присвистнул:
— С таким мечом? Ты либо храбрый, либо безумный. После того случая с Рыжим я склоняюсь к первому.
Они рассмеялись. И в этот момент Эйдан понял, что у него появился друг.
---
Школа меча «Стальной Клык»
Они вышли на огромную площадь, вымощенную серым камнем. И замерли.
Школа занимала целый квартал. Это был не один дом, а целый комплекс зданий, обнесённый высокой каменной стеной с бойницами — настоящая крепость внутри крепости. Главные ворота — массивные, дубовые, окованные железом — были распахнуты настежь. Над ними на каменной арке красовалась эмблема: стальной кулак, сжимающий меч, высеченный прямо в камне.
За воротами виднелся просторный плац, где десятки молодых людей в одинаковых серых куртках отрабатывали удары по деревянным манекенам. Слышался ритмичный стук дерева о дерево, выкрики инструкторов, лязг настоящего оружия где-то в глубине.
— Ого, — выдохнул Кир. — Ни хрена себе...
— Ага, — только и смог сказать Эйдан.
Они вошли во двор и сразу попали в толпу. Народу было — не протолкнуться! Сотни две, а может, и больше. И какие все разные!
Вот стоят трое парней в дорогих камзолах, с холёными лицами и презрительными взглядами. Дворяне, сразу видно. Их сопровождает пожилой мужчина в ливрее — наставник или слуга.
Вот кучка коренастых парней в простых рубахах, с мозолистыми руками — явно из ремесленников или крестьян. Они держатся вместе, косятся на дворян с вызовом.
Вот девушка — да, девушка! — с короткой стрижкой, в кожаной куртке, с двумя кинжалами на поясе. Она стоит особняком, скрестив руки на груди, и внимательно изучает толпу.
Вот худой парень в очках с толстыми линзами, сжимающий книгу. Тоже хочет стать воином? Странно.
А вот компания мрачных типов в бандитских рожам — явно из портовых крыс, таких же, как Кир. Они переглядываются и шепчутся, явно замышляя что-то нехорошее.
— Сколько же их... — прошептал Кир.
— Тихо! — раздался вдруг оглушительный рык.
Толпа замерла. На высокое крыльцо, выходящее на плац, вышел человек.
Инструктор Краг
Это был мужчина таких габаритов, что Эйдан впервые в жизни подумал: человек может быть размером с медведя. Огромный, под два метра ростом, с плечами шириной с дверной проём. Груда мышц, закованная в простую кожаную куртку без рукавов, открывающую руки, покрытые шрамами. Лысый череп блестел на солнце. Лицо пересекал старый шрам — от левого виска через переносицу к правой скуле. Глаза — маленькие, тёмные, колючие — смотрели так, будто просвечивали каждого насквозь.
Он вышел и встал, уперев руки в бока. Тишина стала абсолютной. Даже птицы за воротами замолчали.
— Меня зовут Краг, — пророкотал он. Голос был низким, скрежещущим, как камень по камню. — Я главный инструктор этой школы. Те, кто меня знает, сейчас трясутся. Те, кто не знает — запомнят этот день на всю жизнь.
Он обвёл толпу взглядом.
— Вы все хотите стать воинами. Думаете, это почётно? Думаете, это слава и деньги? — он сплюнул на камни. — Это пот. Кровь. Грязь. Это боль каждый день. Это вставать, когда не можешь, и драться, когда хочешь сдохнуть. Здесь не смотрят на ваше происхождение. — Он ткнул пальцем в группу дворян. — Здесь не смотрят на ваши деньги. — Палец переместился на портовых. — Здесь смотрят только на одно: есть ли у вас стальной стержень внутри. Понятно?
Толпа молчала.
— Я спросил: понятно?!
— ДА, ИНСТРУКТОР КРАГ! — заорали десятки глоток, включая Эйдана и Кира.
— Допуск к испытаниям получат все. — Краг достал откуда-то длинный список. — Испытания одни на всех. Три этапа. Первый — силовой. Второй — на выносливость. Третий — спарринг. Выдержите — будете учиться. Сломаетесь — валите вон. Вопросы?
— Есть вопрос! — выкрикнул один из дворян, тот, что был в самом дорогом камзоле. — А правда, что в этом году один из поступивших получит в подарок настоящий стальной меч работы гномьих мастеров?
Краг прищурился.
— Правда. Лучший из поступивших получит клинок, который стоит больше, чем ваш особняк, мальчик. — Он усмехнулся, обнажая щербатые зубы. — Но это будет не тот, кто родился с серебряной ложкой во рту, а тот, кто докажет, что достоин. Запомните это.
По толпе пробежал ропот. Дворяне переглянулись с вызовом. Бедняки оживились. Эйдан почувствовал, как сердце забилось чаще.
— А теперь — стройся! — рявкнул Краг. — По росту! Живо!
Началась толкотня. Эйдан и Кир втиснулись где-то в середине, рядом с ними оказался тот парень в очках, который нервно теребил книгу.
— Я... я Бин, — представился он. — Я из гильдии писцов. Никогда не дрался. Думаете, у меня есть шанс?
— Есть, если не сдохнешь от страха, — буркнул Кир.
— Не слушай его, — улыбнулся Эйдан. — Держись рядом, вместе легче.
Бин благодарно кивнул.
Краг подождал, пока строй кое-как выровняется, и пробасил:
— Первое испытание — прямо сейчас. Видите ту стену?
Он махнул рукой в дальний конец плаца. Там возвышалась каменная стена метра четыре высотой, гладкая, без выступов.
— Перелезть. Без верёвок, без помощи. Каждый сам за себя. Время — пока я не скажу «хватит». Кто не перелез — выбыл. Начали!