100 лет ленинградской премьере оперы Прокофьева
Ровно сто лет назад, 18 февраля 1926 года, на сцене Ленинградского государственного академического театра оперы и балета (так тогда назывался Мариинский театр) впервые в России была исполнена опера Сергея Прокофьева «Любовь к трем апельсинам». Российскую премьеру второй оперы композитора от мировой отделяло чуть больше четырех лет. Для Прокофьева, все еще жившего в эмиграции, этот вечер стал важной вехой, с которой началось постепенное возвращение композитора на родину.
Молниеносное сочинение
В 1918 году Сергей Прокофьев покинул Россию. Формально — с одобрения Луначарского, с удостоверением артиста, отправляющегося в заграничную командировку. Фактически — в эмиграцию, которая затянется на 18 лет. Путь лежал через Сибирь, Японию, океан и вел в Америку, где, как надеялся молодой композитор, его музыку ждет признание.
«Иногда я бродил по огромному парку в центре Нью-Йорка и, глядя на небоскребы, окаймлявшие его, с холодным бешенством думал о прекрасных американских оркестрах, которым нет дела до моей музыки»,— писал Сергей Прокофьев в 1918 году, сразу после эмиграции. Слушателям оперы «Любовь к трем апельсинам» не придет в голову, что автор этой блестящей радужной музыки так желчно отзывается о стране, в которой к нему пришел первый настоящий успех.
Замысел оперы возник еще в России под влиянием режиссера Всеволода Мейерхольда, который в 1914 году переработал сценарий фьябы (пьесы-сказки) Карло Гоцци. Этот сценарий был опубликован в первом выпуске театрального журнала «Любовь к трем апельсинам», который Прокофьев взял с собой, уезжая в Америку. В 1914–1915 годах Мейерхольд издавал журнал с таким названием, и именно оттуда композитор почерпнул сюжет.
В Америке, получив заказ от Чикагской оперы, Прокофьев вспомнил о журнале и приступил к работе. Музыку композитор сочинял буквально с часами в руках: «Надо жать, жать, а то в этой опере столько всяких событий, что мой знаменитый лаконизм грозит превратиться в бесконечную болтовню». В итоге в опере действительно не оказалось ни одной лишней ноты. Опера сочинялась молниеносно, либретто было написано самим Прокофьевым в скоростных поездах при перемещениях из Нью-Йорка в Чикаго и обратно. Партитура была завершена к октябрю 1919 года.
Прокофьева беспокоило, что в революционные годы, «во время борьбы и судорог всего мира», он пишет бесконечно оптимистичное произведение на «беспечный» сюжет. Но сказка, как показало время, имеет свойство восхищать независимо от того, верите вы в чудеса или нет.
Чикаго, Нью-Йорк, Париж: путь оперы на сцену
Мировая премьера состоялась 30 декабря 1921 года в Чикаго — под управлением автора. Опера шла на французском языке — так было принято в американских театрах того времени. Публика приняла спектакль с относительным успехом, но, когда постановку рискнули вывезти на гастроли в Нью-Йорк, она провалилась.
После этого Сергей Прокофьев пытался заинтересовать своим произведением европейские театры. Понадобилось еще несколько лет, чтобы слава композитора окрепла и партитуру «Апельсинов» запросили городской театр Кельна, берлинская Штаатсопер, театры Майнца, Цинциннати и ленинградский ГАТОБ (Государственным академическим театром оперы и балета, или сокращенно «Акоперой», назывался тогда Мариинский).
Для «своих» Сергей Прокофьев выторговал у издательства Сергея Кусевицкого, где печатались его произведения, скидку за предоставление нотного материала «Апельсинов» и согласился, что запрошенный гонорар в тысячу долларов театр выплатит ему не за один сезон, а за два: так велико было его желание увидеть свою оперу в любимом городе.
Сказка о принце, апельсинах и силе смеха
Опера «Любовь к трем апельсинам» — первое «легко-веселое» творение молодого Прокофьева, аллегорическая опера-сказка, опера-шутка. Сюжет ее таков. Сын сказочного Короля Треф болен ипохондрией, излечить его может только смех. Король устраивает празднества, но первый министр Леандр и принцесса Клариче пытаются помешать «лечению» и хотят убить принца, чтобы занять трон.
Ведьма Фата Моргана накладывает на принца проклятье «любви к трем апельсинам»: принц помешался на трех апельсинах и не успокоится, пока их не найдет. При помощи мага Челия принцу и шуту Труффальдино удается похитить три волшебных апельсина у страшной Кухарки. В одном из них находится принцесса Нинетта, и принц влюбляется в нее. Однако злая Смеральдина, подосланная Фатой Морганой, с помощью волшебной булавки превращает принцессу в крысу, а сама занимает место Нинетты.
В день свадьбы к Нинетте возвращается человеческий облик, и принц женится на ней. Злодейства Леандра, Клариче и Смеральдины раскрыты, но Фата Моргана спасает своих слуг от гибели.
Музыковед Абрам Гозенпуд оценивает оперу как произведение, которое утверждает животворную силу смеха, радость жизни, фантазии. Сам же композитор на вопросы о скрытых смыслах отвечал с типичной для него прямотой: «Я просто сочинял веселый спектакль».
«Видел в Мариинке "Апельсинов", очень весело поставлено»
Российская премьера состоялась 18 февраля 1926 года. Режиссеры и художники постарались воплотить замысел Сергея Прокофьева во всей его театральной красе. Композитор всегда настаивал: «Я очень люблю сцену, как таковую, и считаю, что человек, пришедший в оперный театр, имеет право требовать впечатления не только для слуха, но и для зрения». Судя по сохранившимся фотографиям тех лет (сцена из третьей картины третьего действия с принцессами Нинеттой, Линеттой и Николеттой, вторая картина второго действия с праздником перед дворцом), ленинградский спектакль был именно таким: ярким, гротескным, динамичным.
Прокофьев увидел постановку только через год — в феврале 1927-го, когда приехал в СССР с первыми большими гастролями. Впечатление превзошло все ожидания. Он был уже наслышан о ней от парижских друзей, побывавших в Ленинграде. Увидеть спектакль на родной сцене и на русском языке (за границей его пели, как тогда было принято, на языке публики) было едва ли не главной целью поездки композитора в Ленинград.
Отчитываясь о поездке в «Эсэсэсэрию» Кусевицким, Прокофьев с удовольствием резюмировал: «Видел в Мариинке "Апельсинов", очень весело поставлено, в июне их привезут в Париж, уже подписана командировка. Но Большой театр собирается поставить их еще шикарней, и теперь идет бой, кому из двух театров поехать в Париж». Увы, парижские гастроли ни московского ГАБТа, ни ленинградского ГАТОБа, которые обсуждались в 1927-м, не состоялись.
Долгий путь домой
1927 год стал переломным. После триумфальных концертов в Москве и Ленинграде, после возобновления старых дружеских связей Прокофьев понял, что его здесь ждут. «Как истинно русский человек, он скучал по России,— вспоминал сын композитора Святослав.— Приезжая в Советский Союз с концертами, имевшими огромный успех, он встречался со многими старыми друзьями, ну а старые друзья — это не новые друзья. Я не думаю, что причиной возвращения был только триумф концертов в СССР».
Конечно, путь назад не был усыпан розами. В те же годы под воздействием «борцов за правду» в музыке были сорваны постановки «Игрока» в Ленинграде и «Стального скока» в Большом театре. Но «Апельсины» продолжали идти, и их жизнерадостная энергия, вероятно, убеждала композитора: здесь его ждут и понимают.
В 1926–1927 годах композитор успешно гастролировал по СССР. В 1932 году он стал профессором Московской консерватории. Постепенно мысль о возвращении стала посещать его все чаще и чаще. А потом прозвучала знаменитая фраза «Прокофьев наш», якобы высказанная Сталиным, и в 1936 году Прокофьев вернулся в СССР навсегда.
Сто лет спустя «Любовь к трем апельсинам» остается одной из самых репертуарных опер XX века. Ярким событием стал 2012 год, когда на «Золотой маске» были представлены сразу две версии оперы. Постановка Уве Шварца в Екатеринбурге превратилась в клоунаду со смешными декорациями и костюмами: начало спектакля оформили как спонтанное происшествие с участием подсадных «зрителей» из зала. А постановка Георгия Исаакяна в Театре имени Сац неожиданно предложила камерное прочтение: история Принца, обреченного злой феей на любовь к апельсинам, была подана в первую очередь как детская фантазия, как сон маленького мальчика. Музыка Прокофьева в этой опере — остроумная, изобретательная, ритмически острая, сочетающая гротеск и лирику,— дает огромный простор для интерпретаций. Вокальные партии носят преимущественно декламационный характер, а оркестровые эпизоды — знаменитый марш и скерцо — давно получили самостоятельную концертную жизнь. Особенность оперы — ее врожденная театральность: Прокофьев с самого начала мыслил театральным действом, выверял каждую сцену, чтобы она была динамичной. С помощью ремарок в клавире прописаны вся режиссура и поведение персонажей.
Прокофьевская партитура продолжает жить и находит отклик у новых поколений режиссеров и зрителей. И в этом, наверное, главное чудо оперы-сказки, сочиненной почти мгновенно в поездах между Нью-Йорком и Чикаго композитором, который очень скучал по дому.
Анна Кашурина