83. Победа через искушения сатаны Автор: Чэнь Лу (Китай)
Это было утро 21 декабря 2012 года. Более десятка братьев и сестер встречались дома у хозяина, как вдруг раздался резкий стук в дверь и крик: «Откройте дверь! Откройте дверь! Осмотр дома!» Как только сестра открыла дверь, в дом ворвались шесть или семь полицейских с дубинками. Они грубо растолкали нас и начали обыскивать ящики. Молодая сестра подошла и спросила их: «Мы тусуемся у своего друга, и мы не нарушили закон. Почему вы обыскиваете дом?» Полицейский свирепо ответил: «Веди себя спокойно! Если мы сказали тебе стоять там, значит стой там. Если мы не просим тебя говорить, закрой рот!» Затем они жестоко бросили ее на землю и агрессивно заорали: «Будешь сопротивляться — побьем!» У нее был сорван ноготь на руке, и из пальца текла кровь. Видя злые лица полицейских, я чувствовала и ненависть, и страх, поэтому я молча молила Бога дать мне сил и уверенности, защитить меня, чтобы я была свидетелем. После молитвы мое сердце значительно успокоилось. Полиция конфисковала много евангельских материалов и книг Божьих слов. Затем они отвели нас в полицейские машины. Как только мы прибыли в полицейский участок, они конфисковали все, что у нас было, и допросили нас, чтобы узнать наши имена, адреса и кем были лидеры нашей церкви. Я ничего не сказала; другая сестра тоже ничего не говорила, поэтому полицейские приняли нас за главарей и собрались допрашивать по отдельности. Тогда я очень испугалась — я слышала, что полиция была особенно жестокой с верующими в Бога, а меня определили ключевым объектом допроса. Это, безусловно, означало больше ярости, меньше везения. Будучи в ужасном состоянии и трясясь от страха, я услыхала, как моя сестра, находящаяся очень близко ко мне, молилась: «О, Боже, Ты — наша скала, наше убежище. Сатана — под Твоими ногами, и я хочу жить по Твоим словам и оставаться твердой в свидетельстве, чтобы угодить Тебе!» Когда я услыхала это, мое сердце возрадовалось. Я подумала: «Это правда. Бог — наша скала, сатана — под Его ногами, так чего я боюсь? Пока я полагаюсь на Бога, сатана может быть побежден!» Вдруг я перестала бояться, но мне также стало стыдно. Я думала о том, что когда та сестра столкнулась с этим, она молилась и уповала на Бога, не теряла уверенности в Нем, а я была трусливой и малодушной. У меня не было и капли мужества человека, который верит в Бога. Благодаря Божьей любви и молитве этой сестры, которая мотивировала меня и помогла мне, я больше не боялась деспотической силы полиции. Я спокойно решила: «Хоть меня и арестовали сегодня, я намерена оставаться твердой в свидетельстве, чтобы угодить Богу. Я точно не буду трусихой, которая подведет Бога!» Около десяти часов двое полицейских надели на меня наручники и отвели в комнату, чтобы допросить в одиночку. Один из полицейских обратился ко мне на местном диалекте. Я не поняла, а когда спросила, что он сказал, неожиданно этот вопрос разозлил их. Один из присутствующих полицейских подбежал и схватил меня за волосы, дергая меня туда-сюда. У меня кружилась голова, меня бросали из стороны в сторону, и я чувствовала, будто мне снимают скальп и выдергивают волосы. Сразу после этого другой полицейский подбежал ко мне и закричал: «Так мы должны действовать грубо? Говори! Кто заставил тебя проповедовать Евангелие?» Я была полна гнева и ответила: «Проповедовать Евангелие — моя обязанность». Как только я сказала это, он схватил меня за волосы и ударил по лицу, толкая меня и крича: «Хотелось бы посмотреть, как ты попробуешь снова проповедовать это евангелие!» Он бил меня по лицу, пока оно не стало красным как рак и не начало болеть и опухать. Он отпустил меня только тогда, когда вымотался. Затем он взял мобильный телефон и MP4-плеер, которые они нашли у меня, и попросил предоставить информацию о церкви. Я полагалась на мудрость в ситуации с ними. Непонятно почему офицер сказал: «Ты не отсюда. Ты так хорошо говоришь на мандаринском — ты точно не обычный человек. Давай честно! Почему ты приехала сюда? Кто тебя сюда послал? Кто ваш лидер?» Услышав эти вопросы, я очень испугалась и воззвала к Богу, чтобы Он дал мне уверенность и силу. В молитве мое сердце медленно успокоилось, и я ответила: «Я ничего не знаю». Услышав это, они яростно ударили по столу и закричали: «Ну, погоди, посмотрим, как ты себя почувствуешь вскоре!» Затем они взяли мой MP4-плеер и нажали кнопку воспроизведения. Я очень испугалась. Я не знала, какие средства они собирались применить ко мне, поэтому я обратилась со срочной мольбой к Богу. Я не представляла, что сейчас прозвучит чтение отрывка Божьих слов: «Я больше не буду милосерден к тем, кто не проявил ни капли верности Мне во времена несчастий, поскольку Мое милосердие простирается лишь до сего момента. Вдобавок у Меня нет симпатии к тем, кто однажды предал Меня, а с теми, кто предает интересы друзей, у Меня и подавно нет желания иметь дело. Таков Мой характер, вне зависимости от того, кем может быть тот или иной человек. Я должен сказать вам следующее: любому, кто разбивает Мне сердце, в другой раз не будет пощады, а каждый, кто был Мне верен, навек останется в Моем сердце» (Слово, том I. Божье явление и работа. Готовь достаточное количество добрых дел для своего места назначения). Когда я услышала Божьи слова, я почувствовала внезапную острую боль в сердце. Я не могла не подумать, что когда Господь Иисус работал, было много тех, кто следовал за Ним и наслаждался Его благодатью, но когда Он был пригвожден к кресту, а римские солдаты арестовывали христиан направо и налево, многие люди в страхе бежали. Это причинило Богу огромную боль! Но тогда какая разница между мной и этими неблагодарными людьми? Когда я наслаждалась Божьей благодатью и благословениями, я была полна уверенности в следовании за Богом, но когда я столкнулась с невзгодами, которые потребовали от меня страданий и расплаты, я струсила и испугалась. Как это могло утешить сердце Бога? Я думала о том, что для того, чтобы спасти нас, развращенных людей, величайший Бог стал плотью, смиренно и тайно придя в Китай, управляемую атеистической политической партией страну, терпя преследование и осуждение этих демонов, и Он лично вывел нас на путь стремления к истине. Бог сделал все, чтобы спасти нас, так почему я, как человек, который наслаждался благодатью Его спасения, не могла заплатить небольшую цену, чтобы свидетельствовать о Нем? Я ощутила укор совести и ненавидела себя за то, что была такой эгоистичной, такой ничтожной. Я действительно глубоко ощутила, что Бог был полон надежды и заботы обо мне. Я чувствовала, что Он хорошо знал незрелость моего духовного состояния и мой страх перед лицом надругательства сатаны. Он позволил мне услышать это посредством того, что полицейские воспроизвели это чтение Божьих слов, позволяя мне понять Его волю, чтобы в разгар невзгод и притеснения я могла оставаться твердой в свидетельстве о Боге и угодить Ему. На мгновение я была так тронута Божьей любовью, что слезы потекли по моим щекам, и про себя я сказал Богу: «О Боже! Я не хочу предать Тебя. Как бы сатана ни мучил меня, я решительно намерена оставаться твердой в свидетельстве и утешить Твое сердце». Затем последовал неожиданный удар, когда полицейский отключил плеер, а потом бросился ко мне и сказал с ненавистью: «Если не скажешь нам, я буду тебя пытать!» Дальше они приказали мне стать на землю босыми ногами и приковали мою правую руку наручниками к железному кольцу в бетонном блоке, которое находилось у самой земли. Они велели мне стоять, согнувшись, и не позволяли ни присесть, ни поддержать ноги левой рукой. Через некоторое время я больше не могла стоять и хотела присесть, но полицейский подскочил ко мне и заорал: «Никаких приседаний! Хочешь меньше страдать — скорее сознавайся!» Я могла только стиснуть зубы и терпеть. Не знаю, сколько времени прошло. Ступни заледенели, ноги занемели и болели, и когда я действительно не могла больше стоять, я присела на корточки. Полицейский поднял меня, принес чашку холодной воды и вылил ее мне на шею. Мне было так холодно, что я начала дрожать. Тогда они сняли наручники, толкнули меня на деревянный стул, приковали мне руки по бокам стула, приковали мои руки за спиной к стулу с обеих сторон, открыли окна и включили кондиционер. Внезапный порыв холодного ветра налетел на меня, и я затряслась от холода. Я не могла не ощутить слабость в душе, но во время этих страданий я непрерывно молилась, умоляя Бога дать мне волю и силу, чтобы вынести эту боль, чтобы я могла преодолеть слабость плоти. Именно тогда слова Бога повели меня изнутри: «Хотя тело твое, быть может, претерпевает некоторое страдание, не воспринимай идеи от сатаны... Вера подобна бревну, переброшенному через реку: униженно цепляющимся за жизнь будет трудно пройти по нему, но те, кто готов пожертвовать собой, смогут перейти его, ступая твердо и без волнений» (Слово, том I. Божье явление и работа. Слова Христа в начале эпохи, глава 6). Слова Бога заставили меня понять, что сатана хочет мучить мою плоть, чтобы я предала Бога, и если бы я обращала хоть какое-то внимание на плоть, то стала бы жертвой его обмана. Я продолжала прокручивать в уме эти два предложения, говоря себе, что я должна противостоять обману сатаны и отвергать его идеи. Позже полицейский взял большую кастрюлю холодной воды и вылил ее мне на шею. Вся моя одежда была полностью мокрой. В этот момент я чувствовала себя так, будто меня засунули в льдохранилище. Увидев, как сильно я дрожу, полицейский схватил меня за волосы и запрокинул мне голову, чтобы я посмотрела на небо через окно, а затем с издевкой сказал: «Разве тебе не холодно? Тогда пусть твой Бог спасет тебя!» Они увидели, что я не реагирую, поэтому полицейский снова вылил на меня большую кастрюлю холодной воды и поставил кондиционер на самую низкую температуру, а потом направил его прямо на меня. Меня снова окутал пробирающий до костей холодный воздух и прохладный ветер снаружи. Мне было так холодно, что я свернулась калачиком и практически застыла. Я почувствовала, что вся кровь в моем теле затвердела. Мне не могли не приходить безумные мысли: «Такой холодный день, а они облили меня холодной водой и включили кондиционер. Они пытаются заморозить меня до смерти? Если я умру здесь, моя семья даже не узнают об этом». Погружаясь во тьму и отчаяние, я внезапно подумала о страданиях, которые испытывал Иисус на кресте ради искупления человечества. И я также подумала о словах Бога: «Любовь, которая пережила переплавку, сильна, не слаба. Независимо от того, когда или как Бог подвергает тебя Своим испытаниям, ты способен отложить заботы о том, живешь ли ты или умираешь, способен с удовольствием отказаться от всего ради Бога и с радостью вынести все во имя Бога, — за счет этого твоя любовь будет чистой, а твоя вера истинной. Только в таком случае ты будешь тем, кого Бог по-настоящему любит, и кого Бог на самом деле переплавку, сделал совершенным» (Слово, том I. Божье явление и работа. Только пережив может обрести истинную любовь). Эти слова Бога человек действительно ободрили меня. Возможностью свидетельствовать о Боге Он возвышал меня — как я могла обращать какое-то внимание на плоть? Даже если это означало лишиться жизни, я была намерена быть верной Богу. Постепенно мне перестало быть так холодно. С полудня и где-то до семи часов вечера полицейские продолжали меня допрашивать. Они увидели, что я вообще не собиралась открывать рта, поэтому заперли меня в комнате для допросов и оставили холодный воздух дуть на меня. После ужина полиция усилила интенсивность допроса. Они злобно угрожали мне: «Говори! Кто лидер вашей церкви? Если ты не скажешь, у нас есть другие методы: мы можем заставить тебя пить сок из острого перца, мыльную воду, есть экскременты, раздеть догола, бросить в подвал и заморозить до смерти!» Когда полицейский сказал это, я действительно увидела, что они вовсе не были людьми — это была кучка демонов в человеческом обличье. Чем больше они мне так угрожали, тем больше я ненавидела их в душе и тем больше утверждалась в намерении никогда не уступать им. Когда они увидели, что я не сдаюсь, они нашли мешок, намочили его и надели мне на голову. Они держали мою голову, так что я не могла ей двигать, и начали затягивать его. Я вообще не могла двигаться, потому что мои руки были прикованы наручникам к стулу. Довольно скоро я стала задыхаться; все мое тело одеревенело. Но и этого было недостаточно, чтобы унять их ненависть. Они взяли кастрюлю с холодной водой и залили ее мне в нос, угрожая, что если я не стану говорить, я задохнусь. Мокрый мешок и так не пропускал воздух, а мне еще лили воду в нос. Дышать было так трудно, и мне казалось, что приближается смерть. Про себя я молилась Богу: «О Боже, это дыхание было мне дано Тобой, и сегодня я должна жить для Тебя. Как бы полицейские меня ни мучили, я не предам Тебя. Если Ты потребуешь от меня пожертвовать своей жизнью, я готова повиноваться Твоим замыслам и обустройствам без малейшего недовольства...» Они продолжали мучить меня. Когда я начала терять сознание и почти перестала дышать, они вдруг убрали руки. Я не могла не продолжить в душе благодарить Бога. Хоть я и попала в руки злобных полицейских, Бог только позволил им мучить мою плоть, но не позволил забрать мою жизнь. После этого моя уверенность окрепла. На следующий день около полудня несколько полицейских посадили меня и другую сестру в полицейскую машину и отвезли в СИЗО. Один из них сказал мне угрожающе: «Ты не отсюда. Мы закроем тебя на шесть месяцев, а потом осудим на 3-5 лет, в любом случае никто не узнает». «Осудят?» Как только я услышала, что меня осудят, я не могла не ощутить слабость. Я размышляла, как смогу показаться на людях, если действительно буду приговорена к тюремному заключению, и как люди будут смотреть на меня. Все люди в камере, куда меня поместили, были сестрами, которые верили во Всемогущего Бога. Находясь в этом логове демонов, они не проявляли ни малейшего страха. Они ободряли и поддерживали друг друга, а увидев, что я была негативно настроена и слаба, они говорили со мной о своем личном опыте и свидетельствовали, давая мне уверенность в Боге. Они также пели гимн опыта, чтобы ободрить меня: «Бог смиренно стал плотью, чтобы спасти человечество, ходя среди церквей, выражая истину, усердно поливая нас, направляя каждый шаг. Он делал это каждый день десятилетиями; все это для очищения и совершенствования человека. Он встретил весны, лета, осени, зимы, счастливо принимая горечь и сладость. Он самоотверженно пожертвовал всем без сожаления, Он отдал всю Свою любовь человечеству. Я испытал Божий суд и вкусил горечь испытаний. Сладость следует за горечью; мое развращение очищено; я отдаю свое сердце и тело, чтобы отплатить за Божью любовь. Я иду с места на место, трудясь, посвящая себя Богу. Близкие отказываются от меня, другие унижают меня, но я буду непоколебимо любить Бога до конца. Я предан тому, чтобы следовать воле Божьей. Я терплю гонения и страдания, переживаю взлеты и падения жизни. Даже если я живу в горечи, я должен следовать за Богом и свидетельствовать о Нем» («Воздавать Божьей любви и быть Его свидетелем» в книге «Следуйте за Агнцем и пойте новые песни»). Думая об этой песне, я почувствовала огромную поддержку. Действительно, мы следовали за истинным Богом и шли правильным жизненным путем в стране, которой правила атеистическая партия, считавшая Бога врагом. Нам было суждено испытать множество трудностей, но все это имело смысл, и даже сидеть в тюрьме было прекрасно, потому что нас преследовали из-за стремления к истине и следования Божьим путем. Это совершенно отличалось от заключения в тюрьму мирских людей за совершение ужасных преступлений. Тогда я подумала о поколениях множества святых, которые подверглись гонениям и унижениям за то, что придерживались истинного пути. Мне было предоставлено столько слов Бога — я поняла истину, которую не смогли понять поколения людей, я познала тайны, которые не знали целые поколения, так почему же я не могла перетерпеть немного страданий, чтобы свидетельствовать о Боге? Когда я подумала об этом, я снова выползла из своего состояния слабости, мое сердце было полно уверенности и силы, и я решила полагаться на Бога и встретить завтрашние мучения и требования сознаться с высоко поднятой головой. Десять дней спустя полиция отправила меня в центральное СИЗО одну. Я увидела, что все остальные люди там были задержаны за мошенничество, воровство и незаконный бизнес. Как только я вошла, они сказали мне: «Любой, кто сюда приходит, обычно не выходит. Мы все ждем своих приговоров, и некоторые из нас ждут месяцами». Глядя на этих людей, я так нервничала, что мое сердце готово было разорваться. Я испугалась, что они будут плохо ко мне относиться. А потом я подумала, раз полицейские посадили меня вместе с этими людьми, я решила, что, скорее всего, мне вынесут приговор как уголовному преступнику. Я слышала, что некоторых братьев и сестер посадили на целых восемь лет. Я не знала, как долго будет длиться мое заключение, и мне было всего 29 лет! Я что, проведу свою молодость запертой в этой темной камере? Как я переживу долгие дни впереди? В тот момент мне показалось, что мой родной город, родители, муж и ребенок внезапно оказались так далеко от меня. Будто нож вонзился мне в сердце, и глаза наполнились слезами. Я знала, что попалась на хитрость сатаны, поэтому я горячо воззвала к Богу, надеясь, что Он приведет меня к тому, чтобы избежать этого страдания. В середине своей молитвы я почувствовала в себе ясное водительство: Бог позволял этому произойти, как испытывали и Иова, я не могла роптать. Затем я вспомнила Божьи слова: «Свидетельство Моей победы над сатаной состоит в преданности и послушании человека, как и свидетельство Моего полного завоевания человека... Предпочел бы ты подчиняться всякому Моему решению (будь то даже смерть или разрушение) или сбежать на полпути, чтобы миновать Моего обличения?» (Слово, том I. Божье явление и работа. Что ты знаешь о вере?). Суд и обличение в словах Бога заставили меня устыдиться. Я видела, что совсем не была искренна по отношению к Богу. Я заявляла, что хочу быть хорошим свидетелем для Него, но, когда фактически столкнулась с риском попасть в тюрьму, то хотела только избежать этого. Я вообще не могла страдать ради истины. Если вспомнить время, прошедшее с момента ареста, Бог всегда был рядом со мной. Он не оставил меня ни на одном шаге пути, боясь, что я собьюсь со своего пути или споткнусь по дороге. Божья любовь ко мне была очень искренней и совсем не пустой. Но я была эгоистична и своекорыстна, и все время думала о своих собственных плотских завоеваниях и потерях. Я не хотела платить никакой цены ради Бога — как во мне могла быть какая-то человечность? Какая-то совесть? Когда я подумала об этом, то ощутила раскаяние и чувство обязанности. Про себя я молилась Богу и каялась: «О Боже! Я была неправа. Я больше не могу признавать Тебя только на словах и обманывать Тебя. Я готова жить реальностью, дабы угождать Тебе. Независимо от того, каким будет мой приговор, я обязательно буду твоим свидетелем». В то время было очень холодно. Но другие заключенные не только не донимали меня, но на самом деле заботились обо мне, давая мне одежду, и также помогали мне в ежедневной работе. Я знала, что все это было Божьим замыслом и обустройством. Я была действительно признательна Богу! В центральном СИЗО полиция допрашивала меня раз в несколько дней. Когда они поняли, что жесткая линия со мной не работает, они переключились на снисходительность. Полицейский, допрашивающий меня, намеренно демонстрировал добродушие, болтал со мной, давал мне хорошую еду и сказал, что может помочь найти хорошую работу. Я знала, что это был обман сатаны, поэтому каждый раз, когда он допрашивал меня, я просто молилась Богу, прося Его защитить меня и не позволить мне поддаться на эти уловки. Однажды, допрашивая меня, полицейский наконец раскрыл свои зловещие намерения: «Мы не собираемся сводить счеты с тобой, мы просто хотим расправиться с Церковью Всемогущего Бога. Мы надеемся, что ты можешь присоединиться к нам». Когда я услышала эти недобрые слова, я страшно разозлилась. Я подумала: «Бог сотворил человека, продолжал обеспечивать наше существование и вести нас до теперешнего времени. И вот Он пришел, чтобы спасти тех, кого Он создал, и помочь нам избежать нашей пучины страданий. Что же здесь не так? Почему эти дьяволы так ненавидят это, так поносят? Мы — Божье творение. Следовать за Богом и поклоняться Ему — это правильно и должно, так почему сатана так нам мешает, отбирая даже свободу следовать за Богом? Теперь они пытаются заставить меня стать марионеткой в их попытке свалить Бога. Коммунистическая партия Китая действительно представляет собой кучку демонов, решивших бросить вызов Богу. Они такие злобные!» Тогда я испытывала неописуемую боль в сердце, и все, чего я хотела, это свидетельствовать о Боге и утешить Его сердце. Когда полицейские увидели, что я все равно не буду говорить, они начали использовать против меня психологические методы. Через оператора мобильной связи China Mobile они нашли моего мужа и привели его и моего ребенка, чтобы убедить меня. Мой муж изначально был не против моей веры в Бога, но после того, как полиция ввела его в заблуждение, он снова и снова повторял мне: «Я умоляю тебя отказаться от своей веры. По крайней мере, подумай о нашем ребенке, если не обо мне. Для него будет ужасно иметь мать в тюрьме...» Когда мой муж увидел, что его слова не могут заставить меня передумать, он бросил такие жестокие слова: «Ты так упряма и не слушаешь — тогда я просто разведусь с тобой!» Слово «развод» глубоко вонзилось в мое сердце. Оно заставило меня ненавидеть правительство КПК еще сильнее. Его клевета и сеяние раздора заставили моего мужа так ненавидеть работу Бога и говорить мне такие бесчувственные слова. Правительство КПК действительно является преступником, призывающим простых людей оскорблять Небеса! Оно также виновно в подрыве наших чувств как мужа и жены! При этой мысли я больше ничего не хотела говорить своему мужу. Я просто спокойно сказала: «Поторопись и отвези нашего ребенка домой». Когда полицейские увидели, что эта тактика не сработала, они так разозлились, что ходили туда-сюда перед своим столом и кричали на меня: «Мы так напряженно работали и не получили от тебя ни единого ответа! Если ты по-прежнему будешь отказываться говорить, мы назовем тебя главой этого региона, как политзаключенную! Если ты не заговоришь сегодня, другого шанса не будет!» Но как бы они ни разорялись и ни бесновались, я просто молилась Богу в душе, прося Его укрепить мою веру. Во время моего допроса звучал гимн Божьего слова, которое продолжало вести меня изнутри: «Работа последних дней требует от нас величайшей веры и любви. Мы можем споткнуться от малейшей небрежности, ибо этот этап работы отличается от всех предыдущих — Бог совершенствует человеческую веру, которая одновременно невидима и неосязаема. Бог занимается тем, что преобразует слова в веру, в любовь и в жизнь. Люди должны достигнуть такого уровня, при котором они уже претерпели сотни переплавок и обладают верой более великой, нежели у Иова. Они должны претерпеть невероятное страдание и всевозможные муки, так и не оставив Бога. Этот этап Божьей работы завершится тогда, когда они будут послушны до смерти и обретут великую веру в Бога» («Бог совершенствует веру» в книге «Следуйте за Агнцем и пойте новые песни»). Из-за веры и силы, которые я получала от Божьих слов, во время допроса я казалась очень стойкой. Но когда я возвращалась в свою камеру, я не могла не быть немного слабой и не испытывать боль. Похоже, мой муж действительно собирался со мной развестись, и у меня больше не будет дома. Я также не знала, насколько долгим будет мое заключение. Среди этой боли я думала об этих словах от Бога: «Теперь тебе должно быть ясно, какой путь избрал Петр. Если ты ясно увидишь путь Петра, то сможешь быть уверенным и в том, каков тот труд, что совершается сегодня, так что избавишься от недовольства, пассивности или вожделения по отношению к чему либо. Тебе следует пережить то настроение, которое тогда овладело Петром: он был сражен печалью, он больше не вопрошал о будущем и не просил благословений. Он не искал выгоды, счастья, славы или удачи в мире сем, он лишь стремился жить максимально осмысленной жизнью, то есть отплатить за Божью любовь и посвятить Богу все самое что ни на есть ценное, что имел. Только тогда в его сердце появилось бы удовлетворение» (Слово, том I. Божье явление и работа. Как Петр пришел к познанию Иисуса). Я была глубоко тронута действиями Петра, и это также побудило мою волю отказаться от всего, чтобы угодить Богу. Это было правдой. Когда Петр был наиболее убит горем, он все еще мог выдерживать это и угождать Богу. Он не принимал в расчет ни свои собственные перспективы, ни судьбу, ни выгоду, и в конце концов, когда он был пригвожден вверх ногами к кресту, он действовал как хорошее свидетельство о Боге. Мне посчастливилось следовать за воплощенным Богом, наслаждаться Божьим бесконечным обеспечением своей жизни, а также Его благодатью и благословениями, но я никогда не платила за Бога никакой реальной цены. Наступил момент, когда Он нуждался в том, чтобы я была Его свидетелем, так разве я не смогу угодить Ему лишь раз? Не будет ли эта упущенная возможность тем, о чем я буду сожалеть всю свою жизнь? Когда я подумала об этом, то решила перед Богом: «О Боже, я готова следовать примеру Петра. Независимо от моего исхода, даже если мне придется развестись или провести время в тюрьме, я не предам Тебя!» После молитвы я почувствовала, как во мне поднялась волна силы. Я больше не буду думать ни о том, буду ли я осуждена, или каким будет срок, ни о том, смогу ли я вернуться домой и воссоединиться со своей семьей. Я буду думать только, что очередной день в логове демонов — это еще один день твердости в свидетельстве о Боге, и даже если мне придется отсидеть срок до самого конца, я не уступлю сатане. Когда я принесла в жертву все, я действительно ощутила Божью любовь и близость. Несколько дней спустя, во второй половине дня охранник вдруг сказал мне: «Собирай вещи, можешь идти домой». Я просто не могла поверить своим ушам! Я была невероятно взволнована! Сатана проиграл эту битву в духовном мире, а Бог был прославлен в конце концов! Пережив 36 дней задержания и травли китайской полицией, я получила истинное понимание жестокой тирании и мятежной, реакционной сущности правительства КПК. С этого момента у меня возникла глубокая ненависть к нему. Я знаю, что во время этих невзгод Бог всегда был со мной, просвещая меня, направляя меня и позволяя мне преодолевать жестокость и испытания сатаны на каждом шагу пути. Это дало мне истинное представление о том, что слова Бога действительно являются жизнью человечества и нашей силой. Я также по-настоящему признала, что Бог — наш Господь, Он правит всем и, сколько бы ни было трюков у сатаны, он всегда будет побежден Богом. Он пытался истязать мою плоть, чтобы заставить меня предать Бога, отвергнуть Его, но его жестокие мучения не только не сломили меня, но и укрепили мою решимость, позволили мне полностью увидеть его злой лик, признать любовь и спасение Бога. Я от всего сердца благодарю Бога!
84. Несокрушимая вера Автор: Мэн Юн (Китай)
В декабре 2012 года мы с несколькими братьями и сестрами поехали на автомобиле в одно место, чтобы проповедовать Евангелие, и в конечном итоге на нас донесли недоброжелатели. Вскоре после этого руководство уезда отдало распоряжение различным правоохранительным органам, таким как полиция нравов, силы национальной безопасности, отдел по борьбе с наркотиками, вооруженные полицейские силы и местный отдел полиции, приехать на более чем 10 полицейских автомобилях, чтобы арестовать нас. Готовясь к отъезду, мы с братом увидели, как другого брата яростно избивают семью или восемью полицейскими дубинками. В этот момент четверо полицейских быстро подбежали и отрезали путь нашей машине. Один из них вытащил ключи от машины и приказал нам оставаться в машине и не двигаться. К тому времени я увидел, что брата уже избили до такой степени, что он сидел на земле не в силах двигаться. Я не смог сдержать праведный гнев и выскочил из машины, пытаясь остановить их насилие, но полицейские удержали меня. Позже они отвезли нас в полицейский участок, и наша машина была также принудительно конфискована. В тот же день после девяти часов вечера двое полицейских пришли допросить меня. Когда они поняли, что не могут получить от меня никакой полезной информации, они вышли из себя, разозлились и, скрежеща зубами в гневе, чертыхнулись: «Черт побери, мы займемся тобой позже!» Затем они заперли меня в допросной. В 23:30 двое полицейских отвели меня в комнату без камер наблюдения. У меня было чувство, что они собираются применить ко мне насилие, поэтому я начал многократно молиться Богу в душе, умоляя Его защитить меня. В это время злобный полицейский по фамилии Цзя пришел допросить меня: «Ты был в автомобиле Фольксваген Джетта в эти последние несколько дней?» Я ответил, что нет, и он яростно закричал: «Тебя видели другие, а ты это отрицаешь?» Сказав это, он со злостью ударил меня по лицу. Я почувствовал только жгучую боль в щеке. Затем он громко проревел: «Давай посмотрим, какой ты крутой!» С этими словами он взял широкий пояс и стал хлестать меня им по лицу. Не знаю, сколько раз меня ударили, но я не мог удержаться, чтобы не кричать от боли снова и снова. Услышав это, он затянул мне рот ремнем. Несколько злобных полицейских накрыли мое тело одеялом и начали яростно избивать меня дубинками, останавливаясь лишь для того, чтобы перевести дух от усталости. Меня избили так сильно, что у меня кружилась голова, а тело болело так, будто все кости были переломаны. Тогда я не знал, почему они так обращались со мной, но позже узнал, что они накрыли меня одеялом, чтобы на моем теле не осталось следов от побоев. Они поместили меня в комнату без наблюдения, заткнули мне рот и накрыли одеялом, потому что боялись, что их злобные деяния будут раскрыты. Коммунистическая партия Китая настолько вероломна и порочна! Когда все четверо устали меня бить, они перешли на другой способ мучения: два злобных полицейских вывернули мне руку назад и энергично потянули ее вверх, а двое других завели мне другую руку назад через плечо и сильно потянули ее вниз. Но мои руки никак нельзя было свести вместе, поэтому они уперлись мне в руку коленом. Я только услышал щелчок, и почувствовал, будто обе мои руки оторвали. Было так больно, что я чуть не умер. Они называли этот способ пыток «носить меч на спине», нормальные люди вообще не смогли бы такого вынести. Вскоре я потерял чувствительность в обеих руках. Этого им было недостаточно, они не сдавались, поэтому приказали мне сесть на корточки на полу, чтобы усилить мои страдания. Мне было так больно, что все мое тело покрылось холодным потом, голова звенела, а сознание немного помутилось. Я подумал: «Я прожил столько лет, у меня никогда не было чувства, что я не могу контролировать свое собственное сознание. Я что, умираю?» Дальше я действительно не мог больше этого терпеть, поэтому подумал об облегчении через смерть. В тот момент слово Божье просветило меня изнутри: «Сегодня большинство людей не знает этого. Они считают, что страдание не имеет ценности... У некоторых страдание доходит до предела, и их мысли обращаются к смерти. Это не истинная любовь к Богу; такие люди — трусы, у них нет стойкости, они слабы и бессильны!» (Слово, том I. Божье явление и работа. Только переживая тяжелые испытания, можно познать красоту Бога). Слова Бога заставили меня внезапно пробудиться и осознать, что мой образ мышления не соответствовал намерениям Бога и принес бы Ему только печаль и разочарование. Потому что среди этой боли и страданий Бог хотел видеть не то, как я ищу смерти, но то, что я могу полагаться на водительство Бога, свидетельствовать о Боге, а также устыдить и победить сатану. Стремление к смерти будет точно соответствовать плану сатаны, а это значит, что я не смогу свидетельствовать и вместо этого стану символом позора. Познав Божьи намерения, я про себя молился Богу: «О Боже! Реальность показала, что моя природа слишком слаба. У меня нет воли и мужества, чтобы страдать за Тебя, и я хотел умереть лишь от небольшой физической боли. Теперь я не хочу этого избегать и должен быть свидетелем и угождать Тебе независимо от того, сколько страданий мне предстоит вынести. Но сейчас мое физическое тело испытывает предельную боль и слабость, и я знаю, что мне самому очень трудно устоять перед избиениями этих демонов. Пожалуйста, дай мне больше уверенности и силы, чтобы я мог положиться на Тебя, дабы победить сатану. Я клянусь своей жизнью, что не предам Тебя и не предам своих братьев и сестер». Я снова и снова молился Богу, и мое сердце постепенно успокоилось. Злобные полицейские увидели, что я едва дышу, и испугались, что им придется отвечать, если я умру, поэтому они пришли, чтобы снять наручники. Но мои руки уже задеревенели, а наручники были настолько тесными, что их было очень трудно расстегнуть. Если бы они приложили чуть больше силы, у меня был бы перелом обеих рук. Четверым злобным полицейским потребовалось несколько минут, чтобы снять наручники, прежде чем перетащить меня обратно в допросную. На следующий день полицейские без достаточных оснований пришили мне «уголовное преступление» и отвезли меня домой, где устроили обыск, а затем отправили меня в СИЗО. Как только я туда вошел, четыре тюремных надзирателя конфисковали мой ватник, брюки, ботинки, часы и 1300 юаней наличными, которые у меня были с собой. Они заставили меня переодеться в их стандартную тюремную форму и купить у них одеяло за 200 юаней. После этого тюремные надзиратели заперли меня с бандитами, убийцами, насильниками и контрабандистами наркотиков. Войдя в свою камеру, я увидел двенадцать лысых заключенных, которые враждебно смотрели на меня. Атмосфера была мрачной и пугающей, и я почувствовал, как вдруг комок подкатил к горлу. Двое старших камеры подошли ко мне и спросили: «За что ты здесь?» Я сказал: «Проповедь Евангелия». Не говоря ни слова, один из них дважды ударил меня по лицу и сказал: «Ты епископ, не так ли?» Остальные заключенные стали грубо смеяться и издеваться надо мной, спрашивая: «Почему бы твоему Богу не спасти тебя отсюда?» Под градом колкостей и насмешек старший камеры еще несколько раз ударил меня по лицу. С тех пор они прозвали меня «Епископом», часто унижали и издевались надо мной. Другой старший камеры увидел тапочки, которые я носил, и дерзко закричал: «Ты вообще не знаешь своего места. Разве ты достоин носить эти туфли? Сними их!» Сказав это, он заставил меня снять их и переобуться в чьи-то изношенные тапочки. Он также отдал мое одеяло другим заключенным. Эти заключенные дрались за мое одеяло и в конце концов дали мне старое тонкое, рваное, грязное и вонючее одеяло. Подстрекаемые тюремными надзирателями, они подвергали меня всяческим издевательствам и мучениям. Ночью в камере всегда горел свет, но старший камеры как-то сказал мне со злобной усмешкой: «Выключи его». Поскольку я не мог этого сделать (там не было даже выключателя), они снова начали смеяться и издеваться надо мной. На следующий день несколько несовершеннолетних заключенных заставили меня стоять в углу и учить тюремные правила, угрожая: «Ты получишь, если не выучишь их за два дня». Я не мог не испугаться, и чем больше думал о том, через что мне пришлось пройти за последние несколько дней, тем больше боялся. Поэтому, я продолжал взывать к Богу и молить Его защитить меня, чтобы я мог преодолеть это. В этот момент гимн Божьего слова просветил меня: «Когда придет час испытаний, ты все равно сможешь любить Бога: столкнешься ли ты с лишением свободы, болезнью, насмешками или клеветой окружающих, или тебе будет казаться, что выхода нет, ты все равно можешь любить Бога. Это означает, что твое сердце обратилось к Богу» («Обратилось ли твое сердце к Богу?» в книге «Следуйте за Агнцем и пойте новые песни»). Слово Божье дало мне силу и указало путь для претворения в жизнь — искать любви к Богу и обратить свое сердце к Нему! В тот момент в душе мне внезапно стало ясно: Бог позволяет этим страданиям постигнуть меня не для того, чтобы мучить меня или умышленно заставлять страдать, а чтобы научить меня обращать свое сердце к Богу в такой среде, дабы я мог противостоять контролю темного влияния сатаны, а мое сердце все так же могло быть рядом с Богом и любить Бога, никогда не жалуясь и всегда подчиняясь Божьему планированию и обустройству. Помня об этом, я больше не боялся. Как бы полицейские и заключенные со мной ни обращались, я буду заботиться только о том, чтобы отдавать себя Богу. Я никогда не уступлю сатане. Жизнь в тюрьме — это практически ад на земле. Тюремные охранники подстрекали заключенных использовать различные способы мучить меня: когда я ночью спал, они собирались вокруг меня, так что я с трудом мог повернуться, и они заставили меня спать прямо у туалета. После того как меня схватили, я не спал несколько дней и стал настолько сонным, что не мог удержаться и дремал. Дежурные заключенные, которые стояли на часах, приходили, чтобы изводить меня, умышленно давая мне щелбаны в голову, и не уходили, пока я не проснусь. Был заключенный, который специально меня будил и пытался отобрать мои теплые кальсоны. После завтрака на следующий день старший камеры потребовал, чтобы я мыл полы каждый день. Это были самые холодные дни года, и горячей воды не было, поэтому полоскать тряпку я мог только в холодной воде. Затем несколько бандитов заставили меня выучить тюремные правила. Если я не мог их запомнить, они били меня кулаком и пинали; еще чаще я получал пощечины. Столкнувшись с такой обстановкой, я чувствовал себя очень жалким. Ночью я натягивал одеяло на голову и молча молился: «О, Боже, ты позволил мне оказаться в этой обстановке, поэтому в ней должны быть Твои благие намерения. Пожалуйста, открой мне Свои намерения». В тот момент слова Бога просветили меня: «Я восхищаюсь лилиями, которые цветут на холмах; цветы и травы простираются по склонам, но именно лилии добавляют блеска Моей славе на земле перед наступлением весны — может ли человек достичь хоть этого? Мог ли он свидетельствовать обо Мне на земле до Моего возвращения? Мог ли он посвятить себя ради Моего имени в стране большого красного дракона?» (Слово, том I. Божье явление и работа. Божьи слова ко всей вселенной, Глава 34). Размышляя над Божьими словами, я подумал: «Цветы и трава, и я — все Божьи творения. Бог создал нас, чтобы проявить Себя, чтобы прославить Себя. Лилии могут добавить блеска Божьей славе на земле перед приходом весны, значит они выполнили свое обязательство в качестве созданий Бога. Мой долг сегодня — подчиняться Божьему планированию и свидетельствовать о Боге перед сатаной. Сегодня я подвергаюсь травле и унижению из-за своей веры, но это страдание — ради праведности, и оно восхитительно. Чем больше сатана унижает меня, тем больше я должен быть на стороне Бога и любить Бога. Таким образом Бог получит славу, а я выполню долг, который должен был выполнить. Пока Бог счастлив и доволен, мое сердце также будет получать утешение. Я готов выносить огромные страдания, чтобы угодить Богу, и пусть все будет устроено Богом». Когда я начал так думать, то испытал особенно трогательное чувство в душе и снова не смог сдержать слез: «О Боже, Ты слишком чудесен! Я столько лет следовал за Тобой, но никогда не ощущал Твоей нежной привязанности так, как сегодня, и не чувствовал себя так близко к Тебе, как сегодня». Я полностью позабыл о своих страданиях и надолго погрузился в это трогательное чувство... На шестой день моего пребывания в следственном изоляторе температура была очень низкой. Поскольку злобные полицейские конфисковали мой ватник, я носил только длинные кальсоны и в итоге простудился. Я слег с высокой температурой и непрекращающимся кашлем. Ночью я завернулся в изношенное одеяло, терпя муки болезни и думая о бесконечном плохом обращении и оскорблениях заключенных по отношению ко мне. Я чувствовал себя очень одиноким и беспомощным. Когда мои страдания достигли огромной степени, я подумал о подлинной и искренней молитве Петра Богу: «Если Ты даешь мне болезнь и забираешь мою свободу, я смогу продолжать жить, но, если Твое обличение и суд когда-либо оставят меня — продолжать жить для меня не будет уже никакой возможности. Если бы не было со мной Твоего обличения и суда, я потерял бы Твою любовь, любовь, которая слишком глубока, чтобы выразить ее словами. Без Твоей любви я бы жил под властью сатаны и не смог бы видеть Твой славный облик. Как я мог бы продолжать жить?» (Слово, том I. Божье явление и работа. Жизненный путь Петра — познание им обличения и суда). Эти слова дали мне веру и силы. Петр не думал о физических страданиях. Что он ценил, что его действительно заботило, так это Божий суд и обличение. Он стремился испытать Божий суд и обличение, чтобы очиститься и в конечном итоге достичь послушания даже до самой смерти и абсолютной любви к Богу. Я знал, что мне нужно было следовать тому же стремлению, что и Петр, что Бог позволил мне оказаться в такой ситуации. Несмотря на то, что я испытывал физические страдания, на меня снисходила Божья любовь. Бог хотел усовершенствовать мою веру и мою решимость перед лицом страданий. Я был действительно тронут, когда понял искренние намерения Бога, и возненавидел то, как малодушен и эгоистичен я был. Я чувствовал, что я в огромном долгу перед Богом за невнимание к Его воле и поклялся, что, независимо от того, насколько сильны мои страдания, буду свидетелем Бога и буду угождать Ему. На следующий день у меня чудесным образом спала высокая температура. Я возблагодарил Бога в своем сердце. Однажды ночью к окну подошел торговец, и старший камеры купил много ветчины, собачьего мяса, куриных окорочков и тому подобного. В заключение он велел мне заплатить. Я сказал, что у меня нет денег, поэтому он злобно произнес: «Если у тебя нет денег, я буду медленно мучить тебя!» На следующий день он заставил меня выстирать постельное белье, одежду и носки. Тюремные надзиратели СИЗО также заставляли меня стирать носки. В СИЗО мне приходилось терпеть их побои почти каждый день. Всякий раз, когда я больше не мог этого выносить, я думал о Божьих словах: «Ты должен выполнить свой последний долг перед Богом в течение своего срока на земле. В прошлом Петр был распят вниз головой во имя Бога; но ты должен угодить Богу в конечном счете и потратить все свои силы во имя Него. Что может сделать от имени Бога сотворенный? Поэтому ты должен предать себя Богу — лучше рано, чем поздно, — чтобы он распоряжался тобой по Своему усмотрению. До тех пор, пока это приносит Богу счастье и радость, позволь Ему поступать с собой, как Он пожелает. Какое право у людей роптать?» (Слово, том I. Божье явление и работа. Толкования тайн в «Божьих словах ко всей вселенной», глава 41). Слова Бога дали мне силу. Хотя время от времени я все еще подвергался нападкам, унижению, осуждению и побоям заключенных, под водительством Божьих слов я утешился в душе и больше не чувствовал боли. Однажды тюремный надзиратель привел меня в свой кабинет. Там я увидел более десятка людей, которые странно смотрели на меня. Один из них держал видеокамеру слева передо мной, а другой подошел ко мне с микрофоном и спросил: «Почему вы верите во Всемогущего Бога?» Тогда я понял, что это интервью для СМИ, поэтому я с гордым смирением ответил: «С детства я часто подвергался травле, ощущал равнодушие, видел, как люди обманывали и использовали друг друга. Я чувствовал, что это общество слишком темное, слишком опасное; люди живут пустой и беспомощной жизнью, ничего не ожидая и не имея жизненных целей. Позже, когда кто-то проповедовал мне Евангелие Всемогущего Бога, я стал верить в него. Поверив во Всемогущего Бога, я почувствовал, что другие верующие относятся ко мне как к члену семьи. Никто в Церкви Всемогущего Бога не выступает против меня. Все понимают друг друга и заботятся друг о друге. Они присматривают друг за другом и не боятся говорить, что у них на уме. В слове Всемогущего Бога я нашел цель и ценность жизни. Я думаю, что верить в Бога — очень хорошо». Затем репортер спросил: «Вы знаете, почему вы здесь?» Я ответил: «Поверив во Всемогущего Бога, я увидел, что Божье слово может действительно спасать и очищать людей и вести их к тому, чтобы занять правильное место в жизни. Поэтому я решил рассказать эту хорошую новость другим людям, но я никогда не знал, что такое доброе дело будет запрещено в Китае. И поэтому меня арестовали и привезли сюда». Репортер увидел, что мои ответы им невыгодны, поэтому он немедленно остановил интервью и ушел. На тот момент заместитель начальника бригады национальной безопасности был уже настолько взбешен, что топал ногами. Он злобно уставился на меня, заскрежетал зубами и сказал: «Ну, погоди!» Но я не боялся его угроз и запугивания. Наоборот, для меня было огромной честью иметь возможность свидетельствовать о Боге по такому случаю, более того, я воздал славу Богу за возвышение имени Бога и поражение сатаны. Позже полицейский, занимающийся моим делом, снова допросил меня. На этот раз он не использовал пытки, чтобы попытаться выбить признание, а вместо этого сделал «доброе» лицо, чтобы спросить меня: «Кто твой лидер? Я дам тебе еще один шанс. Если скажешь нам, с тобой все будет в порядке. Я проявлю к тебе большую снисходительность. Ты изначально был невиновен, но на тебя донесли. Так зачем покрывать их? Ты так похож на благопристойного человека. Зачем отдавать свою жизнь за них? Если скажешь нам, сможешь пойти домой. Зачем оставаться здесь и страдать?» Эти двуличные лицемеры увидели, что жесткий подход не сработал, поэтому они решили попробовать мягкий подход. Они действительно полны хитроумных трюков и хорошие мастера махинаций и интриг! Вид его лицемерного лица наполнил мое сердце ненавистью к этой кучке демонов. Я сказал ему: «Я рассказал вам все, что знаю. Больше я не знаю ничего». Увидев мою решимость, он понял, что ничего не сможет от меня добиться, поэтому понуро ушел. Пробыв в заключении в СИЗО в течение двух недель, я вышел на свободу, но только после того, как полиция потребовала от моей семьи внести залог в сумме 8000 юаней. При этом они предупредили меня, чтобы я никуда не уезжал, был дома и гарантировал явку по вызову. Потом, по обвинению в «нарушении общественного порядка» коммунистическая полиция приговорила меня к одному году исправительно-трудовых работ и к двум годам условно. Испытав эту травлю и страдания, я обрел понимание, научился различать дьявольское лицо и злую сущность атеистической Коммунистической партии Китая и приобрел глубоко укоренившуюся ненависть к ней. Она использует насилие и ложь, чтобы защитить свое господствующее положение, яростно притесняет и преследует людей, которые верят в Бога. Она использует всевозможные уловки, чтобы задержать и сорвать работу Бога на земле и ненавидит истину до крайности. Это величайший враг Бога, а также враг всех тех из нас, кто является верующими. Пережив бедствие, я вижу, что только слово Бога может привести людей к жизни. Когда я находился в отчаянии и был на грани смерти, именно Божье слово дало мне веру и мужество, и позволило цепко держаться за жизнь. Слава Богу, что защитил меня в те самые мрачные и трудные дни. Его любовь ко мне слишком велика!
85. Время жестоких пыток Автор: Чэнь Хуэй (Китай)
Я выросла в обычной китайской семье. Мой отец был военным, и поскольку он с малых лет формировал меня и оказывал на меня влияние, я пришла к убеждению, что призвание и долг солдата — служить Родине, выполнять приказы и самоотверженно нести службу в интересах Коммунистической партии и народа. Кроме того, я сама решила стать солдатом и пойти по стопам отца. Однако по мере того, как шло время и происходили определенные события, ход моей жизни и направление моих стремлений постепенно менялись. В 1983 году я услышала Евангелие Господа Иисуса. Особое водительство Святого Духа заключалось в том, что такой, как я, с раннего возраста отравленной атеизмом и китайской коммунистической идеологией, было позволено глубоко проникнуться любовью Господа Иисуса. Услышав Евангелие, я начала жить верой в Бога — стала посещать церковь, молиться и петь гимны во славу Господа. Эта новая жизнь принесла мне великую безмятежность и мир. В 1999 году я приняла Евангелие последних дней возвратившегося Господа Иисуса — Всемогущего Бога. Непрестанно читая Божье слово, встречаясь и беседуя с братьями и сестрами, я пришла к пониманию многих истин и узнала о безотлагательном намерении Бога спасти человечество. Я чувствовала, что Бог даровал каждому из нас великое призвание и ответственность, и поэтому с готовностью погрузилась в дело распространения благой вести. Однако жестокие гонения со стороны коммунистических властей разрушили мою безмятежную и счастливую жизнь. В августе 2002 года мы с мужем отправились на северо-запад, чтобы благовествовать нескольким нашим соработникам в Господе. Однажды вечером, когда у меня была встреча с братьями и сестрами, только недавно принявшими Божью работу последних дней, я вдруг услышала грохот и увидела, как, силой вышибив дверь, внутрь ворвались шесть или семь похожих на дьяволов полицейских, размахивающих дубинками. Один из них указал на меня и злобно рявкнул: «В наручники ее!» Двое полицейских приказали нам стать к стене и не двигаться, а сами, словно банда налетчиков, принялись рыться в ящиках и сундуках по всему дому. Они тщательно обыскали все, что, как им казалось, можно было использовать для сокрытия вещей, и в мгновение ока перевернули все вверх дном. Наконец один из полицейских нашел в сумке моей сестры евангельскую брошюру, а также книгу Божьего слова и, свирепо уставившись на меня, крикнул: «Проклятье, тебе что, жить надоело? Приехала сюда распространять свое Евангелие. Откуда это у тебя?» Я не отвечала, поэтому он рявкнул: «Не хочешь говорить, да? Мы развяжем тебе язык. Шевелись! Поедем туда, где ты заговоришь!» С этими словами он выволок меня из дома и бросил в полицейскую машину. В этот момент я поняла, что они не просто послали шесть или семь полицейских — по обеим сторонам дороги выстроилось множеством вооруженных спецназовцев. Когда я увидела, сколько живой силы они развернули, чтобы схватить нас, я страшно испугалась и без раздумий стала молиться Богу, прося у Него водительства и защиты. Вскоре после этого мне на ум пришел отрывок из Божьего слова: «Ты знаешь, что все сущее в среде обитания, окружающей тебя, находится там с Моего позволения, все спланировано Мной. Прозревай и угождай Моему сердцу в той окружающей среде, которую Я тебе даровал. Не бойся, Всемогущий Бог воинств непременно будет с тобой — Он стоит за вами и является вашим щитом» (Слово, том I. Божье явление и работа. Слова Христа в начале эпохи, глава 26). Я подумала: «Верно! Бог — моя опора; в какую бы ситуацию я ни попала, Бог, Владыка и Творец всего сущего, всегда рядом со мной. Он поможет мне преодолеть любую ситуацию, с которой я могу столкнуться. Ибо Он верен, Он — Тот, Кто управляет и руководит всем сущим». От таких мыслей ко мне вновь вернулось ощущение спокойствия. Когда меня привезли в отдел уголовного розыска, было около десяти часов вечера. Меня сфотографировали, а потом отвели в комнату для допросов. Когда я вошла, там, к моему удивлению, уже сидело четверо или пятеро головорезов довольно зверского вида. Едва я вошла, они окружили меня, как стая голодных волков, которых, казалось, взращивали для убийства. Я чрезвычайно нервничала и в отчаянии молилась Богу. Поначалу молодчики из полиции меня и пальцем не трогали, мне просто приказали стоять три или четыре часа. Я простояла так долго, что ноги и ступни стало сводить от боли, они онемели, а во всем теле ощущалась невероятная усталость. Около часа или двух ночи меня пришел допрашивать начальник отдела уголовного розыска. Я не могла сдержать нервную дрожь. Пристально уставившись на меня, начальник стал сыпать вопросами: «Отвечай! Откуда ты? С кем ты здесь поддерживаешь связь? Кто у вас главный? Где вы собирались? Сколько человек работает под твоим началом?» Когда я не ответила, он впал в ярость, схватив меня за волосы и начав осыпать ударами и пинками. Как только я была сбита с ног, он продолжил пинать меня еще сильнее. В ушах у меня в тот момент зазвенело так, что я вообще ничего не слышала, а голова, казалось, готова была взорваться от пронзительной боли. Я не могла удержаться, чтобы не закричать от боли. После нескольких попыток сопротивляться, я осталась лежать на полу, не в силах пошевелиться. Начальник опять схватил меня за волосы и поднял на ноги, в этот момент четверо или пятеро этих озверевших головорезов окружили меня и стали бить ногами и кулаками; я упала на землю, закрыв голову руками, катаясь по полу и корчась от боли. Головорезы из полиции дали себе волю — каждый пинок, каждый удар кулака был убойным. Избивая меня, они орали: «Заговоришь ты или нет? Только попробуй не заговорить! Говори или тебе крышка!» Видя, что я до сих пор молчу, начальник злобно пнул меня в лодыжку. Всякий раз, когда он бил меня, было ощущение, словно в кости мне вгоняют гвозди, боль была невыносимой. После этого они продолжали бить ногами по всему телу, пока мне не стало казаться, что каждая косточка раздроблена, а жестокие спазмы, которые терзали мои внутренности, причиняли такую боль, что я едва могла перевести дух. Я лежала на полу, хватая ртом воздух и заливаясь слезами из-за мучений. В сердце своем я взывала к Богу, говоря: «Милостивый Боже! У меня больше нет сил. Прошу тебя, защити меня, потому что я боюсь, что не переживу эту ночь. Милостивый Боже, дай мне сил...» Не знаю, как долго продолжалась пытка. У меня просто сильно кружилась голова, и я испытывала такую мучительную боль, что казалось, словно мне одну за другой отрывают конечности. Боль была такой сильной, что все тело буквально онемело. Один из полицейских молодчиков сказал: «Похоже, тебе все еще мало. Ладно, ты у меня заговоришь!» С этими словами он поднял что-то похожее на электродрель и ударил этим меня по лбу. Каждый удар глубоко отдавался в моем мозгу, и каждый раз, когда он бил меня, все мое тело словно немело, а затем безвольно обмякало и начинало непрерывно дрожать. Увидев, как сильно я страдаю, они, похоже, остались довольны своей работой и зашлись громким смехом. Посреди моих страданий фрагмент Божьего слова дал мне наставление и просвещение: «Ты должен проходить через трудности ради истины, ты должен отдать себя истине, ты должен терпеть унижение ради истины, и, чтобы приобрести больше истины, ты должен перенести больше страданий. Это то, что ты должен делать» (Слово, том I. Божье явление и работа. Жизненный путь Петра — познание им обличения и суда). Божье слово дало мне невероятную силу, я снова и снова повторяла в уме этот отрывок. Я думала: «Мне нельзя поддаваться сатане и разочаровывать Бога. Ради обретения истины я клянусь перенести любые страдания, и даже если это для меня будет означать смерть, все равно это будет стоить того, я проживу жизнь не напрасно!» Эта шайка бесов допрашивала меня всю ночь до самого утра, но поскольку у меня было Божье слово, укреплявшее меня, я смогла выдержать их пытки! В конце концов, они исчерпали все возможные стратегии и беспомощно сказали: «Ты же вроде обычная домохозяйка без особых талантов, так как же твой Бог дал тебе такую огромную стойкость?» Я знала, что это не из-за меня эти полицейские головорезы смягчились, — напротив, они сдались перед властью и силой Бога. Я на собственном опыте удостоверилась в том, что Божье слово есть истина, что оно способно наполнить людей безмерной силой, и если поступать по слову Божьему, можно преодолеть человеческий страх смерти и победить сатану. В результате всего этого моя вера в Бога стала еще сильнее. На второй день, около семи утра начальник снова пришел допрашивать меня. Увидев, что я по-прежнему не хочу говорить, он попытался заманить меня в ловушку еще одним хитрым трюком. Пришел какой-то лысеющий полицейский в штатском, помог мне встать и проводил к кушетке. Расправив мою одежду, он похлопал меня по плечу и, изображая обеспокоенность, сказал с фальшивой улыбкой: «Ну ты даешь, ведь нет смысла так страдать. Просто поговори с нами, и потом можешь отправляться домой. Зачем оставаться здесь и терпеть все эти мучения? Дома тебя ждут твои дети. Знаешь, как мне больно смотреть на то, как ты мучаешься?» Слушая всю его ложь и глядя на это отвратительное, бесстыдное лицо, я стиснула зубы от злости и подумала: «Ты ведь просто бес, городящий всевозможную ложь для того, чтобы меня обмануть. Не смей и на секунду подумать, что я предам Бога! Даже не мечтай, что я скажу хотя бы слово о церкви!» Полицейский, видя, что я остаюсь равнодушной, похотливо уставился на меня и стал меня облапывать. Я машинально отодвинулась от него, но мерзавец одной рукой удерживал меня, не давая пошевелиться, а другой схватил за грудь. Я вскрикнула от боли и почувствовала безмерную ненависть к этому человеку; я так разозлилась, что меня всю трясло, а по щекам текли слезы. Я бросила на него взгляд, полный гнева, и он, увидев выражение моих глаз, отстал от меня. На этом личном опыте я воистину удостоверилась в злой, реакционной и жестокой природе коммунистических властей. Я увидела, что представители «народной полиции», работавшей на учреждение КПК, на самом деле просто были презренными, бесстыжими головорезами и подонками, совершенно лишенными совести! Поскольку за сутки я не выпила ни капли воды, мое тело было опасно истощено, и у меня в самом деле не было уверенности, что я смогу и дальше переносить все это. Меня неожиданно охватила глубокая тоска и ощущение безнадежности. И тут мне вспомнился церковный гимн: «Я был угнетен и арестован большим красным драконом, я еще более полон решимости следовать за Богом. Я вижу, насколько зол великий красный дракон; как он может терпеть Бога? Бог пришел во плоти — как я мог не последовать за Ним? Я оставляю сатану и с решимостью последую за Богом. Там, где находится дьявол, путь веры в Бога труден. Сатана следует по пятам, нет безопасного места для существования. Верить в Бога и поклоняться Богу — это абсолютно праведное дело. Выбираю любить Бога, я буду верен до конца. Уловки дьявола жестоки, порочны и поистине достойны презрения. Получив ясное представление о лице сатаны, я возлюбил Христа еще больше. Я никогда не поддамся сатане и не буду вести бесполезное существование. Я перенесу все мучения, невзгоды и боль и вытерплю самые темные ночи, чтобы принести Богу утешение, я принесу победное свидетельство и посрамлю сатану» («Поднимаясь среди тьмы и гнета» в книге «Следуйте за Агнцем и пойте новые песни»). Этот звучный и сильный гимн стал для меня сильной мотивацией: эти бесы преследуют верующих подобным образом, потому что ненавидят Бога. Их подлая и злая цель состоит в том, чтобы помешать нам верить в Бога и следовать за Ним, и тем самым сорвать и разрушить Божью работу и уничтожить шанс человечества на спасение. В ключевой момент этой духовной битвы я не могла лечь и позволить себе стать мишенью для насмешек сатаны. Чем больше сатана мучил меня, тем яснее я видела его бесовское лицо и тем сильнее мне хотелось оставить его и встать на сторону Бога. Я верю, что Бог победит, и что сатана обречен быть поверженным. Я не могла сдаваться, мне хотелось положиться на Бога и нести сильное и звучное свидетельство о Нем. Когда полицейские поняли, что не добьются от меня никакой ценной информации, они прекратили допрос и в тот же вечер перевезли меня в следственный изолятор. К тому моменту я была избита до неузнаваемости — лицо распухло, глаза нельзя было открыть, ссадины на губах. Надзиратели в следственном изоляторе бегло взглянули на меня и, увидев, что я избита до полусмерти, не захотели брать на себя ответственность за случившееся и отказались принять меня. Однако после переговоров около семи вечера меня наконец впустили и отвели в камеру. В тот вечер я впервые с момента ареста принимала пищу: твердую, черную, скрипящую на зубах булочку, приготовленную на пару, которую было ни разжевать, ни проглотить, и миску супа из увядших овощей с плавающими в ней дохлыми червями и слоем грязи на дне. Ничто из этого не помешало мне проглотить эту еду так быстро, как я только могла. Поскольку я была верующей, в последующие дни надзиратель часто подстрекала других заключенных превратить мою жизнь в ад. Однажды по команде старшей по камере ее подпевалы схватили меня за волосы и ударили головой о стену. Они разбили мне голову так сильно, что я ощутила головокружение и ничего не соображала. Кроме того, ночью они не позволяли мне спать на кровати, поэтому мне приходилось спать на холодном бетонном полу рядом с унитазом. Более того, тюремные надсмотрщики заставляли меня цитировать по памяти правила следственного изолятора, а если я цитировала их неверно или забывала, меня хлестали кожаным ремнем. Столкнувшись с этими почти постоянными нечеловеческими пытками и унижением, я упала духом и стала думать, что лучше просто умереть, чем, словно зверь в клетке, страдать изо дня в день. Много раз, когда я уже была близка к тому, чтобы разбить себе голову о стену и покончить с этим, Божьи слова наставляли меня: «В эти последние дни вы должны свидетельствовать о Боге. Неважно, сколь велико ваше страдание, вы должны идти до самого конца, и даже на последнем издыхании вы все равно должны быть преданы Богу и подвластны Ему. Только это и есть истинная любовь к Богу, и только это и есть твердое и громкое свидетельство» (Слово, том I. Божье явление и работа. Только переживая тяжелые испытания, можно познать красоту Бога). Слова Божьи укрепляли меня и согревали мне сердце. Пока я размышляла над Божьими словами, из моих глаз лились слезы. Я думала о том, что когда меня жестоко избивали полицейские головорезы, именно Божья любовь проявляла заботу обо мне все это время, Он наставлял меня Своими словами, Он давал мне веру и силу, и позволял мне стойко выживать в этой ужасной пытке. Оскорбления и издевательства, которые я терпела от старшей по камере, и истязания от остальных заключенных чуть не довели меня до нервного срыва. Я уже подумывала о том, чтобы покончить с собой, Божьи слова вновь дали мне веру и мужество встать на ноги. Если бы Бог не был рядом и не охранял меня, эти злодеи давно бы уже замучили меня до смерти. Перед лицом великой любви и милости Божьей я не могла больше пассивно сопротивляться и огорчать Божье сердце. Я должна была твердо стать на защиту Бога и отплатить верностью за Его любовь. Внезапно, после того, как я исправила свое отношение, Бог побудил другую сокамерницу встать и протестовать от моего имени, и они со старшей по камере ввязались в большую драку. В конце концов старшая заключенная смягчилась и позволила мне спать на кровати. Благодарение Богу. Если бы не милость Божья, с моим тщедушным телосложением, если бы я и дальше все время спала на сыром, холодном бетонном полу, то, если бы не умерла, так стала бы калекой. Так мне удалось пережить два изматывающих месяца в следственном изоляторе. За это время полицейские головорезы допрашивали меня еще дважды, используя все ту же стратегию «хороший полицейский — плохой полицейский». Тем не менее, с Божьей защитой я сумела распознать коварный сатанинский план и сорвать их подлый замысел. В итоге у них просто закончились стратегии, и после всех провалившихся допросов меня наконец приговорили к трем годам лишения свободы и отправили отбывать наказание во вторую женскую тюрьму. С первого же дня моего прибытия в тюрьму меня заставили заниматься изнурительным физическим трудом. Мне приходилось работать по десять часов в день, ежедневно я должна была вязать один свитер, либо изготавливать от тридцати до сорока предметов одежды, либо упаковывать десять тысяч пар палочек для еды. Если бы я не справлялась с заданиями, мой тюремный срок был бы продлен. Словно невыносимый физический труд не был достаточно изнурительным, по вечерам нас заставляли участвовать в своего рода политической промывке мозгов, призванной сломить наш дух, во время которой нас заставляли изучать тюремные правила, законодательство, марксизм ленинизм, а также идеи Мао Цзэдуна. Всякий раз, когда я слышала, как надзиратели проповедуют нам свои атеистические нелепости, меня начинало тошнить, и я испытывала абсолютную ненависть к их презренным, бесстыдным методам. За все время моего пребывания в тюрьме у меня не было ни одной ночи крепкого сна — зачастую наш сон посреди ночи прерывали свистки тюремных надзирателей. Нас либо заставляли подняться и выстроиться в коридоре без видимой причины, либо давали нам задания вроде переноски картофеля, зерна и фуража. Каждый мешок весил более 50 килограммов. Зимними ночами нам приходилось справляться с воющим и пронизывающим до костей ветром. Мы ползли и ковыляли вперед, еле передвигая ноги, иногда даже падая под тяжестью наших грузов. Часто в два или три часа ночи я тащила свое усталое тело обратно в камеру, измученная и со слезами на глазах. В такие ночи усталость, холод и гнев, смешавшись, не давали мне снова заснуть. Когда я думала о том, что мне предстоит вынести еще три долгих года заключения, я всякий раз впадала в еще более глубокое отчаяние, и переутомление сковывало все мое тело. Бог прекрасно знал о моих страданиях, и в самые тяжелые моменты Он побуждал меня вспомнить следующий отрывок из Его слов: «Не унывай, не будь слабым, и Я все разъясню тебе. Дорога в Царство не такая гладкая, ничто не дается просто! Ты хочешь, чтобы благословения давались тебе легко, не так ли? Сегодня каждому предстоит столкнуться с горькими испытаниями. Без таких испытаний любящее сердце, которое располагает вас ко Мне, не укрепится, и в вас не будет истинной любви ко Мне. Даже если эти испытания — лишь незначительные обстоятельства, всякий должен через них пройти, просто тяжесть испытаний будет различаться от одного человека к другому» (Слово, том I. Божье явление и работа. Слова Христа в начале эпохи, глава 41). Божьи слова были серьезным утешением для моего обиженного и страдающего сердца, они позволили мне понять Его волю. Ситуация, в которой я сейчас оказалась, была настоящим испытанием. Бог хотел увидеть, останусь ли я верна Ему среди таких страданий, истинно ли я люблю Его. Хотя три года в тюрьме были очень долгим сроком, но с Божьим словом, наставляющим меня, а также с Божьей любовью, поддерживающей меня, я знала, что я не одинока. Чтобы вынести всю боль и страдания и победить сатану, я полагалась на Бога. Я не могла себе позволить робости. Мрак и зло коммунистов просматривались в каждом аспекте этой тюрьмы, которую они контролировали, но Божья любовь всегда была со мной. Однажды надзиратель приказала мне отнести на пятый этаж мешок с палочками для еды. Так как ступеньки были покрыты льдом, мне из-за тяжелого мешка пришлось идти очень медленно. Тем не менее, надзиратель продолжала требовать, чтобы я поторопилась, и, опасаясь, что за неисполнение задания я буду сильно избита, я разволновалась и в спешке поскользнулась, упав с лестницы и сломав пятку. Я растянулась на полу, не в силах пошевелить ногой, в холодном поту из-за стреляющей боли от перелома. Однако надзиратель не проявила ни малейшего интереса. Она сказала, что я притворяюсь и приказала мне встать и продолжать работать, но я физически не могла стоять. Сестра из церкви, отбывавшая срок в той же тюрьме, что и я, увидела, что произошло, и сразу отволокла меня на себе в медпункт. Тюремный врач просто перевязал мне ногу, дал несколько таблеток какого-то дешевого лекарства и отправил обратно. Надзиратель, боясь, что я не смогу выполнить норму, не позволил мне лечиться, поэтому мне пришлось продолжать работу со сломанной ногой. Куда бы мы ни шли на работу, сестра несла меня туда на спине. Поскольку Божья любовь связала наши сердца, сестра, когда имела возможность, беседовала со мной о слове Божьем, чтобы укрепить меня. В самые худшие и самые трудные моменты это было огромным утешением для меня. Я не знаю, сколько раз за этот период я чувствовала себя настолько истерзанной и слабой, что едва могла встать. Мне едва хватало сил дышать, и я так много раз пряталась в одеяло, в слезах молясь Богу, но эти два гимна всегда укрепляли меня и давали мне утешение: «То, что ты способен принять суд, обличение, поражение и переплавку со стороны Божьих слов, более того — что ты способен принять Божьи поручения, было предопределено Богом прежде всех веков, и потому тебе не следует слишком сокрушаться, когда тебя обличают. Никто не может отнять той работы, что была проделана в вас, и тех благословений, что были вам дарованы, и никто не может отнять всего того, что было вам дано. Религиозные люди не выдерживают с вами никакого сравнения. Вы не обладаете экспертными познаниями Библии и не имеете в своем арсенале религиозной теории, но в силу того, что Бог поработал внутри вас, вы обрели больше, чем кто-либо на протяжении веков — и потому это ваше величайшее благословение» («Нельзя нарушать Божью волю» в книге «Следуйте за Агнцем и пойте новые песни»). «На пути к Царству много взлетов и падений. Я колеблюсь между жизнью и смертью средь слез и мучений. Без защиты Бога кто бы смог до сегодня дожить? Он дал нам жизнь в последние дни, нам повезло идти за Христом. Бог смирил Себя, чтобы стать человеком, терпя великий позор. Какой же я человек, если Бога не люблю?.. Бога любя, я не буду сожалеть о том, что следую за Ним. Пусть я слаб и негативен, я все равно буду Бога любить. Я страдаю и дарю Ему любовь, чтоб не причинить Ему горе. Закалка испытаниями — словно золото, закаленное огнем. Мое сердце закалилось в испытаниях; как я мог сердце Богу не отдать? Пусть дорога в небо трудна и будет еще много слез, я должен любить Бога вечно без сожалений» («Песнь о любви к Богу без сожалений» в книге «Следуйте за Агнцем и пойте новые песни»). Божьи слова и Божья любовь спасли меня от глубин безысходности и раз за разом придавали мне мужество продолжать жить. В этом холодном, мрачном аду на земле я испытала тепло и защиту Божьей любви, и я была полна решимости продолжать жить, чтобы отплатить Богу за Его любовь. Как бы сильно я ни страдала, мне необходимо было продолжать; даже если бы у меня осталось только один вздох, я должна была оставаться верной Богу. За три года тюрьмы сильнее всего я была тронута, когда моя сестра дала мне несколько написанных от руки страниц Божьего слова. То, что я могла читать Божье слово в тюрьме, которую контролируют дьяволы, которая охраняется строже, чем военная база Форт-Нокс, было воистину свидетельством безмерной любви и милосердия, которые Бог являл мне. Именно эти Божьи слова укрепляли и наставляли меня, позволяя мне перенести те самые тяжелые времена. В сентябре 2005 года мой срок подошел к концу, и я наконец могла оставить в прошлом мрачные дни заключения. Выйдя из тюрьмы, я сделала глубокий вдох и от всего сердца поблагодарила Бога за Его любовь и защиту, которые позволили мне пережить мой тюремный срок. Благодаря личному опыту ареста и преследований со стороны коммунистических властей, я знаю теперь, что праведно, а что порочно, что благо, а что нечестиво, что положительно, а что отрицательно. Я определила для себя то, к чему я должна стремиться, ради чего должна отказаться от всего, а также то, что мне следует отвергнуть с ненавистью и проклятиями. Благодаря этому опыту я действительно осознала, что Божье слово есть собственная жизнь Бога, оно наделено сверхъестественной силой, которая может мотивировать жизнь человека. До тех пор, пока человек живет в соответствии с Божьим словом, он способен преодолеть все сатанинские силы и одержать победу даже в самых неблагоприятных обстоятельствах. Слава Богу!
86. День за днем в тюрьме КПК Автор: Ян И (Китай)
Всемогущий Бог говорит: «Во многих местах Бог пророчествовал о том, что обретет группу победителей в земле Синим. И коль скоро именно на Востоке мира должны быть обретены победители, тем местом, где Бог ступает на землю во втором Своем воплощении, конечно же, является земля Синим, то самое место, где лежит, свернувшись кольцами, большой красный дракон. Там Бог обретет потомков большого красного дракона, чтобы тот был совершенно побежден и посрамлен. Бог хочет пробудить этих людей, тяжко обремененных страданием, пробудить их полностью и сделать так, чтобы они вышли из тумана и отвергли большого красного дракона. Они поднимутся от сна, осознают сущность большого красного дракона, смогут всецело отдать свое сердце Богу, воспрянут из-под гнета темных сил, восстанут на Востоке мира и сделаются подтверждением Божьей победы. Только так Бог обретет славу» (Слово, том I. Божье явление и работа. Работа и вхождение (6)). После чтения этих слов мне вспомнилось, как около десяти лет назад меня арестовала Коммунистическая партия Китая. Двадцать третьего января 2004 года я рано встала, чтобы сходить к сестре из церкви, но по пути была незаконно арестована коммунистической полицией. Они обыскали мою сумку и нашли материалы, связанные с верой, мобильный телефон, пейджер и прочее. Позже они повезли меня в Бюро общественной безопасности. Когда мы туда прибыли, полицейские отвели меня в комнату. Один из них возился с моим пейджером и мобильным телефоном в поисках улик. Он включил телефон, но появилось предупреждение, что у батареи низкий уровень заряда, а затем сообщение о том, что телефон полностью разрядился. Как он ни старался, он не мог включить его. Он держал телефон в руке и выглядел озадаченным. Я тоже была в недоумении — я только утром зарядила телефон. Как получилось, что он разряжен? Внезапно я поняла, что Бог так распорядился, чтобы не дать полицейским получить сведения о других братьях и сестрах. Я также поняла сказанные Богом слова: «Все сущее, все без исключения сущее, живое или мертвое, будет сменяться, изменяться, обновляться и исчезать в соответствии с Божьими намерениями. Именно так Бог правит всем сущим» (Слово, том I. Божье явление и работа. Бог — источник жизни человека). Воистину, все сущее, все обстоятельства — все в руках Божьих. Все, будь то живое или неживое, меняется в соответствии с Божьими намерениями. В этот момент я по-настоящему поняла, что такое Божье владычество и обустройство всего сущего. Это укрепило мою веру перед предстоящим допросом. Указывая на вещи в сумке, офицер полиции осуждающе спросил: «По вещам видно, что ты явно не обычный член церкви. Должно быть, ты из старших, важная птица. У младших лидеров нет пейджеров и мобильных телефонов. Разве не так?» «Я не понимаю, о чем вы говорите», — отвечала я. «Притворяешься, что не понимаешь», — зарычал он и, не успела я договорить, как он приказал мне сесть на корточки. Видя, что я не собираюсь с ними сотрудничать, они окружили меня и начали наносить мне удары руками и ногами — достаточно сильные, чтобы меня убить. Я свалилась на пол с опухшим, залитым кровью лицом и с нестерпимой болью во всем теле. Я кипела возмущением. Я хотела урезонить их, доказать мою невиновность: «В чем я виновата? За что вы меня так избили?» Но я не могла говорить с ними с позиций разума, потому что коммунистическое правительство не внимает разуму. Я была в замешательстве, но мне не хотелось уступать их избиениям. Как раз когда я была в растерянности, я внезапно подумала, что поскольку эти партийные злодеи-офицеры так абсурдны и поскольку они не позволяют мне сказать им ничего разумного, то мне и не нужно с ними говорить. Лучше я буду молчать — так им не будет от меня толку. Как только я об этом подумала, я перестала обращать внимание на то, что они говорили. Видя, что такой подход на меня не действует, злодеи-полицейские впали в ярость и повели себя еще более по-варварски. Они решили под пытками выбить из меня признание. Они пристегнули меня наручниками к металлическому стулу, привинченному к полу, в таком положении, чтобы я не могла ни встать, ни сесть на корточки. Один из них поместил мою не пристегнутую наручниками руку на стул и топтал ее ботинком, пока она вся не покрылась синяками; другой сдавливал пальцы ног своим кожаным ботинком. Тогда я почувствовала, что боль в пальцах отдает прямо в сердце. После этого шесть или семь полицейских по очереди пытали меня. Один из них занялся моими суставами и щипал их так, что и месяц спустя я все еще не могла согнуть руку. Другой схватил меня за волосы и тряс мою голову из стороны в сторону, а затем запрокидывал ее так, что я глядела прямо вверх. «Взгляни на небо, есть ли там Бог!» — злобно говорил он. Они продолжали это до наступления ночи. Видя, что ничего им от меня не добиться, и поскольку шли китайские новогодние праздники, они отправили меня прямо в следственный изолятор. Когда я прибыла в следственный изолятор, надзиратели поместили меня в камеру, а потом распускали обо мне слухи и подстрекали заключенных мучить меня. Те пакостили мне каждый день. Когда температура падала до 8 или 9 ниже нуля, они мочили мои туфли, тайно подливали некипяченую воду в мою еду, вечером, когда я спала, они пропитывали водой мой ватник, они заставляли меня спать рядом с туалетом, они часто сдергивали с меня одеяло ночью, дергали меня за волосы, чтобы не дать мне заснуть, они воровали у меня булочки, заставляли меня чистить туалет и насильно запихивали мне в рот остатки своих лекарств, они не давали мне посещать уборную и делали многое другое. Если я не делала того, чего они требовали, они толпой избивали меня. Часто, когда это случалось, надзиратели и дежурные спешно удалялись из виду или притворялись, будто ничего не видят. Иногда они даже прятались поодаль и наблюдали. Если заключенные несколько дней не мучили меня, надзиратели подстрекали их меня бить. Жестокие издевательства охранников наполняли меня ненавистью к ним. Если бы я не видела этого собственными глазами и лично этого не испытала, я бы никогда до сего дня не поверила, что коммунистическое правительство, которое якобы является полным великодушия и нравственности, может быть таким темным, страшным и ужасным — я бы никогда не увидела его истинного лица, мошеннического и лживого. Все их разговоры о «служении народу, создании цивилизованного и гармоничного общества» — это ложь, направленная на обман и одурачивание людей, это просто метод, трюк, чтобы показаться в привлекательном свете и получить незаслуженную похвалу. В то время мне пришли на ум слова Бога: «Не столь удивительно тогда, что воплотившийся Бог остается совершенно сокрытым. В подобном темном обществе, где бесы безжалостны и бесчеловечны, как бесовский деспот, который, не моргнув глазом, убивает людей, потерпел бы существование прекрасного, доброго, а также святого Бога? Стал бы он, рукоплеща, приветствовать пришествие Божье? Они же прихвостни и псы! Они за доброту платят ненавистью, они давным-давно уже презирают Бога и оскорбляют Его, они совершено озверели, у них совсем нет уважения к Богу, они разбойничают и грабят, утратив всякую совесть, поступая совершенно бессовестно и искушая невинных до бесчувствия. Что праотцы древности, что почитаемые вожди, — все они противятся Богу! От их вмешательства все под небесами пришло в состояние тьмы и хаоса! Религиозная свобода? Законные права и интересы граждан? Это все уловки для сокрытия греха!» (Слово, том I. Божье явление и работа. Работа и вхождение (8)). Пытаясь заставить меня отвергнуть и предать Бога, КПК ни перед чем не останавливалась, пытая и терзая меня. Но они совсем не понимали, что чем сильнее они меня пытали, тем яснее я видела их дьявольское обличие и тем более я презирала и отвергала их всем своим сердцем. Я еще решительнее следовала за Богом. Увидев, что у них не получается заставить меня сказать то, что они хотели, они ничего не пожалели — ни людей, ни материальных и денежных средств, всеми способами пытаясь раздобыть доказательства, что я верю в Бога. Три месяца спустя оказалось, что все их усилия были впустую. В конце концов они вынули свой главный козырь: нашли специалиста по допросам. Поговаривали, что всех, кто к нему попадал, пытали тремя способами, и не было еще никого, кто не сознался. Однажды ко мне пришли четыре полицейских и сказали: «Сегодня мы переводим тебя в новое место». Затем они затолкали меня в фургон для перевозки заключенных, застегнули наручники сзади и надели мешок на голову. Я не знала, как еще они собирались меня пытать, так что немного нервничала. Как раз тогда я вспомнила слова Господа: «Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее» (Мф. 16:25). Слова Господа дали мне веру и силы. Если мы хотим верить в Бога и следовать за Ним в этом месте призраков — в Китае, мы должны иметь мужество принести в жертву свою жизнь. Я была готова умереть за Бога. К своему удивлению, сев в машину, я случайно услышала разговор между полицейскими. Оказалось, они везли меня куда-то на допрос. Ох! Они везли меня не на казнь — а я готовилась к мученической смерти за Бога! Именно когда я думала об этом, по какой-то неизвестной причине один из полицейских туже затянул шнурок на мешке, надетом на мою голову. Вскоре после этого я почувствовала дискомфорт — как будто меня душили. У меня пошла пена изо рта и я не смогла сдержать рвоту. У меня было чувство, что меня всю выворачивает наизнанку. Голова шла кругом, в мозгу была пустота и я не могла открыть глаза. Силы полностью покинули мое тело, как будто меня парализовало. Мне казалось, что во рту у меня было что-то липкое, от чего я не могла избавиться. Я всегда была хрупкой, и после таких издевательств я почувствовала, что я в опасности и могу испустить дух в любой момент. Объятая болью, я молилась Богу: «О Боже! Защити мое сердце. Независимо от того, буду я жить или умру, я не предам Тебя». Некоторое время спустя фургон прибыл к какой-то гостинице. Меня отнесли в изолированную комнату. Вскоре после этого прибыл «эксперт по допросам», о котором говорили полицейские. Он подошел ко мне и схватил меня. Дав мне не один десяток оплеух, он несколько раз сильно пнул меня в грудь и в спину, затем снял свою кожаную туфлю и ударил меня ею по лицу. После этого его избиения у меня исчезло чувство, что в моем рту или желудке было нечто, от чего я не могла избавиться. Туман в голове рассеялся, и я смогла открыть глаза. Мои конечности постепенно вновь обрели чувствительность, и силы стали возвращаться в мое тело. Затем он грубо схватил меня за плечи и толкнул к стене, приказав смотреть на него и отвечать на его вопросы. Видя, что я не обращаю на него внимания, он рассвирепел и попытался заставить меня реагировать, понося, злословя и хуля Бога. Он использовал самые презренные, отвратительные способы в качестве наживки, и сказал зловеще: «Я специально мучаю тебя тем, что невыносимо для твоей души и тела, чтобы ты испытала боль, которую никакой нормальный человек не может вытерпеть — скоро ты пожалеешь о том, что не умерла. В конце концов ты будешь умолять меня отпустить тебя, и тогда-то ты образумишься и скажешь, что твоя судьба не в Божьих руках, а в моих. Если я захочу, чтобы ты умерла, так сразу и произойдет, если захочу, чтобы жила, значит, будешь жить, а если захочу, чтобы ты подверглась каким-либо страданиям, ты им подвергнешься. Твой Всемогущий Бог не может тебя спасти — ты выживешь, только если будешь умолять нас спасти тебя». Столкнувшись с этими отвратительными, бесстыдными, презренными подонками, диким зверьем и злыми бесами, я на самом деле хотела вступить с ними в схватку. «Все сущее на небе и на земле создано Богом и управляется им, — подумала я, — Моя судьба также подчинена Божьему владычеству и обустройству. Бог повелевает жизнью и смертью; неужели ты думаешь, что я умру только потому, что ты этого хочешь?» В этот момент мое сердце исполнилось ярости. Все отвратительные деяния, совершенные полицейскими в отношении меня, все сказанные ими сегодня богохульные и богопротивные вещи ясно показали их демоническую сущность ненавистников истины и противников Бога, и будут доказательством, необходимым для оправдания того, что Бог осудит, накажет и уничтожит их. Мое сердце успокоилось, и я в молчании ожидала следующего раунда битвы с бесами. Мой отказ сознаваться сильно пошатнул репутацию так называемого эксперта. Он яростно вывернул одну из моих рук за спину, а другую завел за плечо, и затем плотно сковал мои руки наручниками. Меньше чем через полчаса крупные капли пота покатились по моему лицу, не давая мне открыть глаза. Видя, что я не собираюсь отвечать на его вопросы, он бросил меня наземь, а затем приподнял за наручники у меня за спиной. Мои руки немедленно пронзила такая боль, будто они были сломаны. Было так больно, что я едва могла дышать. Затем он швырнул меня к стене и заставил меня встать у нее. Пот затуманивал мне глаза. Было так больно, что все мое тело покрылось потом — даже туфли намокли. Я всегда была хрупкой, и в тот момент я рухнула на пол. Казалось, я утратила способность дышать носом. Я могла только тяжело дышать с открытым ртом. У меня снова было чувство, что смерть приближается — может, на этот раз я действительно умру. В тот момент я подумала о Луке, одном из учеников Иисуса, и о том, как он испытал повешение заживо. В душе я внезапно собралась с силами и повторяла одни и те слова, чтобы не забыть их: «Лука умер, будучи повешен заживо. Я тоже должна быть Лукой, я должна быть Лукой, быть Лукой. Бог переплавит людей, которым осталось жизни с ноготок. Но я слишком слаба, я неспособна свидетельствовать, когда мне остается жизни с ноготок — и вот, теперь мне осталось жизни с вершок. Даже если я на самом деле умру, я с готовностью повинуюсь Божьему планированию и обустройству, я желаю быть верной Богу до смерти, как Лука». В тот момент, когда боль стала нестерпимой, и я была на пороге смерти, я внезапно услышала, как один из злодеев-полицейских сказал, что они арестовали нескольких верующих во Всемогущего Бога. В душе я была потрясена: еще нескольких братьев и сестер должны пытать. Они непременно будут особенно жестоки к братьям. Мое сердце исполнилось волнением. Про себя я молилась за них. Возможно, Дух Святой коснулся меня — чем больше я молилась, тем больше вдохновлялась. Сама того не заметив, я позабыла про боль. Я прекрасно знала, что это было мудрое обустройство Божье; Бог учел мою слабость и вел меня через самое мучительное для меня время. В ту ночь мне было уже все равно, как поступали со мной злодеи полицейские, и я не обращала ни малейшего внимания на их вопросы. Видя, что происходит, злодеи-полицейские пустили в ход кулаки, чтобы варварски бить меня по лицу, а затем стали накручивать волосы на моих висках на пальцы и выдергивать их. Мои уши опухли от выкручиваний, лица моего было не узнать, мои ноги снизу доверху были в ссадинах, а кожа отслоилась, когда они избили меня толстой деревяшкой, пальцы на ногах все были черные и синие, после того как по ним били куском дерева. Когда злодеи-полицейские снимали с меня наручники, после того как я провисела в них шесть часов, мясо под большим пальцем на левой руке полностью снялось — остался лишь тонкий слой, покрывающий кость. Из-за наручников мои запястья покрылись желтыми волдырями, и они никак не могли надеть их снова. Тут важного вида женщина-полицейский вошла в помещение. Она оглядела меня с ног до головы и затем сказала им: «Эту больше нельзя бить — она на ладан дышит». Полицейские заперли меня в одной из комнат гостиницы. Шторы в ней были плотно закрыты круглые сутки. Кого-то поставили охранять дверь, и никому из работников гостиницы не позволялось заходить, так же как никому не разрешалось видеть, как они пытали и мучили меня в комнате. Они по очереди допрашивали меня без передышки. Пять дней и ночей они не давали мне спать, не давали мне ни садиться, ни присесть на корточки, а также не давали мне поесть досыта. Мне разрешалось только прислоняться к стене. Однажды меня пришел допрашивать один сотрудник. Видя, что я его игнорирую, он впал в ярость и ударом отправил меня под стол. Затем он вытащил меня оттуда и ударил так, что кровь потекла у меня из уголка рта. Чтобы скрыть свое зверство, он быстро закрыл дверь, чтобы никто не вошел. Затем он оторвал кусок салфеток и стер с меня кровь, смыл ее с моего лица и вытер с пола. Я нарочно оставила пятна крови на своем белом свитере. Однако когда я вернулась в изолятор, злодеи-полицейские сказали другим заключенным, что кровь на моей одежде появилась, когда я проходила обследование в психбольнице, и что там я и была последние несколько дней. Это пациенты были виновниками ран и крови на моем теле, а они, полицейские, меня не трогали. Эти жестокие факты показали мне безжалостность, скрытое коварство и бесчеловечность «народной милиции». И в то же время я действительно чувствовала защиту Бога и Его заботу обо мне. Всякий раз, когда мне было больнее всего, Бог просвещал и направлял меня, приумножая мою веру и силы, давая мне смелость быть Его свидетелем. Когда варварское обращение злодеев полицейских привело меня на порог смерти, Бог дал мне услышать новости об аресте других братьев и сестер, используя это для того, чтобы побудить меня молиться за них, чтобы я забыла собственную боль и невольно преодолела смертное оцепенение. На фоне злобного, порочного сатаны я увидела, что только Бог есть истина, путь и жизнь, и что только Бог является символом высшей власти, символом праведности, символом, который ни за что не победить и не захватить тьме и никаким враждебным силам. Только Бог правит всем и обустраивает все, и Он использует Свою великую силу и мудрость, чтобы руководить каждым моим шагом ради победы над осадившим меня бесовским полчищем, ради преодоления плотской слабости и смертного оцепенения, позволяя мне упрямо выжить в этом мрачном логове. Думая о Божьих любви и спасении, я почувствовала великое вдохновение и решила сражаться с сатаной до конца. Даже если я сгнию в тюрьме, я останусь твердой в свидетельстве и угожу Богу. Как бы злодеи-полицейские ни старались, от меня они ничего не узнали. В конце концов они убежденно заключили: «Коммунисты сделаны из стали, а те, кто верит во Всемогущего Бога — из алмаза. Они во всех отношениях выше коммунистов». Услышав эти слова, я не могла не возрадоваться и не восхвалить Бога: «О Боже, я благодарю и восхваляю Тебя! Ты сокрушил сатану и победил Твоих врагов Твоим всемогуществом и мудростью. Тебе принадлежит вся власть, и да будет Тебе слава!» Только тогда я поняла: какой бы жестокой ни была КПК, ею управляет и руководит Божья рука. Как сказано в Божьих словах: «Все сущее на небе и на земле должно прийти под Его владычество, и никак иначе не может быть, кроме как подчиниться тому, что задумал Бог. Так определено Богом, и такова власть Божья» (Слово, том I. Божье явление и работа. Успех или неудача зависят от пути, которым идет человек). Однажды злодеи-полицейские снова пришли допрашивать меня. На этот раз все они вели себя немного странно. Они смотрели на меня, когда говорили, но казалось, что они говорят не со мной. Они как будто обсуждали что-то. Как и в предыдущие разы, допрос ни к чему не привел. Затем полицейские отвели меня обратно в камеру. По пути я внезапно услышала их разговор, что, похоже, меня освободят первого числа следующего месяца. При этих словах мое сердце едва не лопнуло от волнения: это значит, что я буду на свободе через три дня! Наконец я могу покинуть этот бесовский ад! Пряча в душе радость, я стала каждую секунду проводить в предвкушении и ожидании. Три дня показались мне почти как три года. Наконец наступил первый день месяца! В тот день я без перерыва глядела на дверь, ожидая, что выкликнут мое имя. Прошло утро, но ничего не произошло. Я возложила все свои надежды на то, что меня выпустят после обеда, но наступил вечер, и ничего не произошло. Пришло время ужина, но мне не хотелось есть. В душе у меня было чувство утраты; тогда мне казалось, что мое сердце скатилось с небес в преисподнюю. «Почему она не ест?» — спросил охранник остальных заключенных. «Они почти не ест с тех пор, как пришла на днях с допроса», — ответила одна из них. «Потрогай ей лоб, может, она заболела?» — сказал охранник. Заключенная подошла и потрогала мой лоб. Она сказала, что лоб очень горячий, что меня лихорадит. Так и было. Болезнь, и очень тяжелая, подкралась внезапно. В тот момент я рухнула наземь. В течение двух часов температура все повышалась. Я рыдала! Все они, включая охранника, видели меня плачущей. Все они растерялись: они все считали, что я такой человек, которого не взять ни кнутом ни пряником, кто ни слезинки не пролил ни разу, перенося тяжкие пытки, и даже не застонал, будучи подвешенной шесть часов за наручники. А сегодня я рыдала, хотя никто меня не пытал. Они не знали, отчего мои слезы, и просто подумали, что я, должно быть, сильно заболела. На деле только я и Бог знали причину. Вся причина была в моем бунтарстве и непослушании. Эти слезы текли, ибо я чувствовала отчаяние из-за того, что ожидания мои ни к чему не привели, и надежды мои разрушились. Это были слезы бунтарства и обиды. В тот момент я уже не хотела проявлять решимость, чтобы нести свидетельства о Боге. У меня не было даже смелости перенести еще одно такое испытание. В ту ночь я лила слезы горечи, потому что я вдоволь наелась тюремной жизни, я презирала этих бесов и, больше того, я ненавидела то, что нахожусь в этом пристанище бесов. Я не хотела оставаться там ни на секунду. Чем больше я об этом думала, тем больше я теряла присутствие духа, и тем больше меня охватывало чувство великой обиды, жалости к себе и одиночества. Я казалась себе одинокой лодчонкой в море, которую вода может поглотить в любой момент; более того, я чувствовала, что люди вокруг меня такие коварные и ужасные, что они могут когда угодно выместить на мне свою злобу. Я многократно молилась Богу и вспомнила такие Его слова: «Для всех, кто стремится любить Бога, нет недостижимых истин и нет справедливости, ради которой они не могли бы стоять твердо. Как ты должен прожить свою жизнь? Как ты должен любить Бога и использовать эту любовь, чтобы угодить Его желанию? В твоей жизни не может быть ничего более важного. Прежде всего, ты обязан иметь такие устремления и настойчивость и не должен быть похожим на тех, что бесхребетны и слабы. Тебе необходимо научиться переживать осмысленную жизнь и практиковать здравые истины. В этом тебе не следует относиться к самому себе небрежно» (Слово, том I. Божье явление и работа. Жизненный путь Петра — познание им обличения и суда). Божьи слова дали мне веру. Я подумала о том, как торжественно клялась перед Богом, что, сколько бы ни пришлось страдать, я буду свидетелем и буду срамить сатану. Но когда мне предстояли длительные пытки полицейских, я утратила свою решимость и лишь надеялась, что наступит день, когда я смогу вырваться из этого проклятого места. Что это было за повиновение? Что это было за свидетельство? В молитве Богу я поклялась, что, даже если мне придется всю жизнь провести в тюрьме, я никогда не уступлю сатане. Я буду свидетелем и унижу сатану. Шестого декабря 2005 года меня выпустили, эта адская тюремная жизнь закончилась. Пережив этот арест и травлю, хотя моя плоть и испытала определенные тяготы, я выработала проницательность и способность различать и воистину увидела, что коммунистическое правительство — это воплощение сатаны дьявола, банда душегубов, способных убивать людей, не моргнув глазом, я также стала понимать Божьи всемогущество и мудрость, а также Его праведность и святость. Я стала дорожить Божьими благими намерениями спасти меня, Его заботой и защитой по отношению ко мне, которые позволили мне в годину сатанинского зверства шаг за шагом одолеть сатану и остаться твердой в своем свидетельстве. С того времени я возжелала полностью отдать всю себя Богу. Я буду стойко идти за Богом, чтобы поскорее быть приобретенной Им. Продолжение с 87 по