Капитан Михаил Николаевич Плоткин к лету 1941 года был назначен командиром звена управления авиагруппы. Именно ему выпало участвовать в одной из самых рискованных и символических операций первых месяцев войны. В ночь с 7 на 8 августа 1941 года он вошел в состав экипажей, которые первыми нанесли авиационный удар по Берлину. Для советской авиации это был не просто боевой вылет, а демонстрация того, что враг уязвим даже в глубоком тылу.
Уже 13 августа 1941 года за эти полеты капитану Плоткину присвоили звание Героя Советского Союза. Ему вручили медаль Золотая Звезда номер 522. Но между налетами и наградами не было паузы для передышки. Спустя всего несколько дней, 20 августа, Плоткин оказался в шаге от гибели во время очередного боевого вылета на Берлин.
Писатель Виноградов позже подробно описал этот полет со слов участников. Утром Плоткин почувствовал недомогание, но врачу об этом не сказал. Самолет был готов, экипаж ждал командира, и мысли передать машину другому даже не возникло. В кабине было жарко, несмотря на то, что за бортом температура доходила до минус 32 градусов. Кружилась голова, мешала кислородная маска, но снять ее было невозможно - высота превышала 6000 метров, а ниже спуститься нельзя из-за плотных облаков над морем.
Самым разумным решением было бы вернуться на аэродром Кагул, предварительно сбросив бомбовый груз на запасную цель. Но Плоткин не мог позволить себе такой шаг. Он понимал, что подумают товарищи, и решил идти до конца. План был простой - дойти до Берлина, а на обратном пути передать управление штурману лейтенанту Рысенко и немного отдохнуть.
Полчаса полета от Штеттина до Берлина проходили под постоянной угрозой. Любая ошибка могла стоить жизни. Плоткин это понимал и держал все внимание на приборах. Нервы были натянуты до предела, в любой момент мог появиться немецкий истребитель, и тогда требовался мгновенный маневр. Со временем головокружение отступило, но ощущение жара не исчезло.
Когда Рысенко доложил: «Под нами Берлин», напряжение неожиданно спало. Кольцо огня осталось позади, над городом зенитки не стреляли. В темноте работали только истребители-перехватчики, но им было сложно обнаружить советские бомбардировщики. Именно в этот момент состояние Плоткина резко ухудшилось. Голова снова закружилась, стрелки приборов начали сливаться, не хватало воздуха, лицо под маской покрылось потом.
Рысенко внес поправку в боевой курс. Его голос показался командиру далеким и чужим. Тем не менее Плоткин инстинктивно сделал нужный доворот, хотя уже почти не различал деления компаса. Когда штурман громко сказал: «Цель!», у Плоткина мелькнула мысль: «Дошли все же». Он начал разворот на обратный курс и после этого потерял сознание.
Самолет ДБ-3 стал беспорядочно падать, переваливаясь с крыла на крыло. Рысенко не понимал, что происходит. Зенитки молчали, истребителей рядом не было, но машина явно потеряла управление. Он кричал в микрофон, пытаясь дозваться командира, но ответа не получал. Самолет снижался, моторы работали на малых оборотах, и возникла реальная угроза штопора.
Рысенко решил, что Плоткин погиб, и попытался взять управление на себя. Он изо всех сил тянул штурвал, но тяжелый бомбардировщик не реагировал. Высота стремительно уменьшалась, стрелка высотомера опустилась к отметке 4500 метров. Почти два километра падения могли закончиться катастрофой.
Плоткин пришел в себя от сильного удара в голову. Он мгновенно понял, что потерял сознание после сброса бомб и самолет падал неуправляемым. Он сорвал кислородную маску, схватился за штурвал и дал полный газ. Двигатели взревели, заработали устойчиво, что стало настоящим спасением. Высота была уже около 3000 метров, рядом находились аэростаты заграждения, и требовалось срочно выйти из опасной зоны.
Падение удалось остановить, самолет перешел в горизонтальный полет и снова стал послушен рукам опытного летчика. Нужно было срочно набирать высоту и уходить. Плоткин запросил курс на Кагул. Услышав его голос, Рысенко не скрывал потрясения: «Командир, вы живы?! А я… я подумал…». На протяжении всего обратного пути болезненное состояние не отпускало Плоткина, но он держался усилием воли, понимая, что от него зависят жизни экипажа.
В августе и сентябре 1941 года Плоткин еще пять раз бомбил Берлин. 6 сентября три уцелевших самолета авиагруппы вернулись на аэродром Беззаботное. После этого 1-й минно-торпедный авиаполк был полностью переключен на боевую работу по защите Ленинграда.
После возвращения с дальних рейдов авиаполк Плоткина выполнял задачи по обороне Ленинграда. Экипажи наносили удары по артиллерийским батареям противника, уничтожали живую силу и технику на линии фронта, топили корабли и транспорты в Финском заливе и Балтийском море. Особое место занимали постановки морских мин на вражеских фарватерах.
7 марта 1942 года майор Михаил Николаевич Плоткин погиб в авиакатастрофе. Позже генерал-лейтенант авиации Хохлов подробно описал, в каких условиях приходилось действовать летчикам в тот период. В 1942 году командование требовало любой ценой усиливать минирование водных путей, которыми пользовался противник. Угроза со стороны финских шхер сохранялась на всем протяжении Финского залива.
Постановка мин с воздуха была одной из самых сложных задач. Она требовала высочайшего мастерства летчиков и особенно штурманов. Для маскировки реальных мест минирования использовались отвлекающие бомбовые удары. Пока одни экипажи с больших высот наносили удары, самолеты-миноносцы на малой высоте, с приглушенными моторами, сбрасывали мины точно в заданных точках.
Минные постановки делились на демонстративные и скрытные. Первые должны были убедить противника, что минируется именно этот участок, тогда как настоящая опасность скрывалась в другом месте. Демонстративные минирования проводились днем, часто с использованием устаревших якорных и парашютных мин. Скрытные операции, напротив, выполнялись ночью, малыми группами или одиночными самолетами.
Командир 3-й эскадрильи капитан Михаил Плоткин считался на Краснознаменном Балтийском флоте непревзойденным мастером таких операций. Он умел ночью вывести свой ДБ-3 точно на вражеский порт, сбросить мины с минимальной высоты и уйти прежде, чем прожекторы и зенитки успевали открыть огонь. Эти действия наносили противнику серьезный ущерб, нарушая морские коммуникации.
В конце февраля 1942 года уже майор Плоткин выполнял очередное задание по минированию одного из отдаленных портов Финляндии, где находилось много немецких кораблей. Экипаж вылетел темной зимней ночью, успешно поставил мины и повернул на обратный курс. Наводящие станции в тылу противника сообщили о возвращении бомбардировщика. В пять утра самолет пересек линию фронта, до аэродрома оставалось меньше двадцати минут.
⚡Ещё материалы по этой статье можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
Именно тогда в эфире прозвучал взволнованный голос стрелка-радиста сержанта Кудряшова: «Прощайте, друзья-гвардейцы! Мы сделали все, что могли…». В небе произошло столкновение двух самолетов ДБ-3Ф. В одном экипаже капитан Бабушкин успел покинуть машину с парашютом и остался жив. Во втором самолете погиб весь экипаж во главе с Героем Советского Союза Михаилом Николаевичем Плоткиным.
Катастрофа стала тяжелым ударом для полка. Плоткин был не только выдающимся летчиком и командиром, но и человеком редкой душевной чуткости. В полку его называли экстра-летчиком, с него брали пример хладнокровия и смелости. Эти качества проявились у него еще в боях против белофиннов, за которые он был награжден орденом Ленина.
За полеты на Берлин в августе и сентябре 1941 года Плоткин получил звание Героя Советского Союза. Он бомбил Кенигсберг, Данциг, Штеттин, Мемель, защищал Ленинград, уничтожал артиллерийские батареи и с большим мастерством минировал вражеские фарватеры. Вместе с ним столь же слаженно действовали штурман В.П. Рысенко и стрелок-радист М.М. Кудряшов, оба награжденные орденами Ленина и Красного Знамени.
Михаил Николаевич Плоткин похоронен в Санкт-Петербурге, на кладбище Александро-Невской лавры. Его имя осталось в истории морской авиации как символ профессионализма, выносливости и той цены, которую приходилось платить за каждый боевой вылет.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Одноклассники, Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А как Вы считаете, как советским лётчикам удалось совершить такой подвиг?