47 дней. Да, считаю. Записываю в телефон — как последний идиот.
Сегодня в супермаркете остановила Ирина Семёновна — соседка. "А где Саша, что-то не видно?" — спрашивает. Я на секунду застыла. Потом: "В командировке". Почему так сказала — сама не знаю. То ли сил не было объяснять. То ли стыдно. То ли просто — устала.
Пришла домой. Бросила сумку на пол. Села на диван.
Сидела. Просто сидела.
Час.
За два дня до того, как Саша ушёл, я устроила скандал. Из-за стиральной машины. Вы только представьте — из-за стиральной машины. Он не почистил фильтр. Я орала. Он молчал. Я орала ещё.
Теперь фильтр стоит чистый.
Иногда хочется его сломать.
Колька позвал "в компанию". В воскресенье. Я поехала. Там были Вера с Тимуром, Жанна, ещё кто-то. Смеялись, пили, обсуждали какой-то сериал. Я тоже смеялась. Два раза получилось по-настоящему. Потом зашла в туалет и минуту стояла, глядя в потолок.
Вышла. Снова смеялась.
Домой вернулась в одиннадцать. Саша обычно писал в это время: "Добралась?"
Никто не написал.
Сегодня проснулась в четыре утра. Просто так. Открыла глаза — и всё. Рядом — большое, пустое место. Я смотрела на него. Потом протянула руку. Потом убрала.
За окном Москва. Фонари. Машины. Жизнь.
А я лежу.
Позвонила его мама. Людмила Ивановна. Сначала боялась брать трубку. Потом взяла. Она говорит: "Как ты, доченька?"
И я — разревелась.
Не могла остановиться. Было стыдно, но не могла. Она молчала, ничего не говорила. Только: "Знаю, знаю..."
Мы так просидели двадцать минут. Я плачу, она — "знаю".
Этот разговор помог мне больше всего. Никаких советов. Никакого "всё пройдёт". Просто — знаю.
Ночью нашла его старую футболку. В глубине шкафа. Старая, со штопаной дыркой. Он хотел выбросить, я говорила: "Ну и выброси уже".
Не выбросил.
Теперь я сплю, положив её на подушку.
Это глупо, я знаю.
Не говорите мне об этом.
47 дней. Завтра будет 48.
Сварю кофе. Одну чашку. Поеду на работу. Если встречу Ирину Семёновну — снова скажу "в командировке", наверное.
Вечером вернусь. Брошу сумку на пол.
И засну, обнимая эту футболку.
Пока что — вот так.