Когда Михаила Фрунзе везли по железной дороге через Урал в Иркутскую губернию, конвой относился к нему как к человеку, для которого всё уже решено. Формулировка была простой — «вечное поселение». Но сам Фрунзе воспринимал дорогу иначе. Он внимательно смотрел на станции, на линии путей, на расстояния. Уже тогда он понимал, что эта территория — не край света, а будущий театр войны, где многое будет решаться не числом штыков, а умением управлять людьми и пространством.
В ссылке Фрунзе не стал ждать. В селе Манзурка он собрал вокруг себя таких же политических ссыльных и предложил заниматься тем, что официально не запрещалось, — изучением военного дела. Разбирали карты, обсуждали реальные сражения мировой войны, говорили о действиях небольших отрядов, о боях в населённых пунктах, о баррикадах.
Занятия быстро стали регулярными, а сам кружок между собой называли «военной академией». Один из участников позже вспоминал, что Фрунзе мог часами разъяснять ход боя, показывая, где противник ошибётся и чем это закончится.
Факт-справка: в тюрьмах и ссылке политическим заключённым разрешалось пользоваться в основном религиозной и военной литературой. Фрунзе системно использовал это ограничение, читая труды по стратегии и тактике, сопоставляя их с собственным революционным опытом.
После побега из ссылки Фрунзе почти сразу оказался там, где решалась судьба армии. В 1916 году партия направила его на работу среди солдат Западного фронта. Это была не абстрактная агитация, а постоянный контакт с уставшими, озлобленными людьми, которые переставали верить офицерам и старым порядкам. Именно там он научился говорить с солдатами без лозунгов и не бояться прямых разговоров.
После Февральской революции в Минске Фрунзе действовал жёстко и быстро. Он организовал разоружение полиции и жандармерии, взял под контроль городскую безопасность и стал начальником народной милиции. Город удалось удержать без крупного кровопролития, что в условиях развала старой власти было редкостью. Осенью 1917 года Фрунзе уже во главе двухтысячного отряда рабочих и солдат двинулся на помощь Москве, участвуя в установлении Советской власти.
Когда в конце 1918 года Фрунзе назначили командующим 4-й армией Восточного фронта, он получил тяжёлое наследство. Части были растянуты, снабжение работало с перебоями, дисциплина держалась плохо. В тылу активно действовали эсеры и кулацкие элементы, в подразделениях вспыхивали мятежи, а влияние командиров на личный состав нередко было формальным. Белые казаки пользовались этой слабостью, навязывая бой в удобных для себя условиях.
Первым делом Фрунзе занялся командным составом. Он снимал тех, кто терял управление и боялся ответственности, и выдвигал людей, прошедших бой и пользовавшихся доверием солдат. Происхождение и прежние звания его интересовали мало. Для него важнее было, способен ли человек удержать часть под огнём и выполнить приказ в условиях хаоса. Именно тогда на ключевых постах начали появляться будущие командиры, чьи имена позже станут символами Гражданской войны.
Фрунзе не ограничивался приказами из штаба. Он ездил в части лично, говорил с бойцами напрямую и не избегал опасных ситуаций. В Уральске, где незадолго до его приезда был убит член Реввоенсовета армии, он провёл строевой смотр и жёстко раскритиковал состояние подразделений. Это вызвало открытое недовольство. Командиры одной из бригад потребовали, чтобы он явился к ним и «разъяснил свою позицию».
Фрунзе поехал без охраны. Разговор был коротким. Он напомнил, что уже дважды стоял под смертным приговором, что его таскали с петлёй на шее и что угрозами его не остановить. В конце он сказал, что если и является генералом, то генералом революции. После этого разговоров о неповиновении больше не возникало.
Весной 1919 года положение на Восточном фронте оставалось тяжёлым. Белые держали инициативу, нанося удары то на одном, то на другом участке. Части Красной Армии были вынуждены реагировать, латать бреши, отступать. Фрунзе позже вспоминал, что в этот период ощущение было одно — противник навязывает свою волю, а это в войне почти всегда ведёт к поражению.
Именно в этот момент он принимает решение, которое многие сочли рискованным. Фрунзе не стал просить у центра дополнительных резервов. Он понимал: пока будут идти согласования, время будет потеряно. Вместо этого он добился подчинения Реввоенсовету Южной группы войск нескольких губерний, что позволило самостоятельно проводить мобилизацию, формировать части и снабжать их на месте. Для Красной Армии того времени это было новым и во многом смелым шагом.
Так была создана Южная группа войск Восточного фронта. Под командованием Фрунзе оказались 4-я и Туркестанская армии, а затем и 1-я с 5-й. С этого момента он получил возможность не обороняться, а планировать наступление.
Фрунзе ясно видел слабое место противника. Колчаковская армия была растянута на сотни километров, корпуса действовали разобщённо, связь работала плохо. Главный удар он решил нанести по левому флангу Западной армии, в разрыв между её корпусами. Цель была простой и жёсткой — не оттеснить, а разорвать и уничтожить по частям.
Подготовка операции проходила в условиях весенней распутицы. Переброска войск, артиллерии и конницы требовала колоссального напряжения. На направление главного удара Фрунзе сосредоточил до двух третей всей пехоты и артиллерии Южной группы, а также всю конницу. Сделать это незаметно для противника казалось почти невозможным, но именно внезапность должна была решить исход операции.
Факт-справка: весной 1919 года войскам приходилось передвигаться по размытым дорогам, часто вручную вытаскивая артиллерию и обозы. Тем не менее перегруппировка была проведена в сжатые сроки и осталась скрытой от белых.
28 апреля 1919 года Южная группа войск перешла в контрнаступление. Началась Бугурусланская операция. Части Красной Армии освобождали город за городом, ломая сопротивление противника. Особенно отличились соединения, которыми командовали люди, выдвинутые самим Фрунзе. Это была проверка его кадровых решений — и она оказалась успешной.
После первых поражений белые попытались остановить наступление на реке Белой, подтянули резервы и перешли к контратакам. В некоторых полках у красноармейцев заканчивались патроны, артиллерия отставала, отходить было некуда — за спиной оставалась река. Ситуация несколько раз становилась критической.
⚡Ещё материалы по этой статье можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
В один из таких моментов Фрунзе лично появился в боевых порядках с карабином в руках. Его узнали. По цепи прокатился крик: «Фрунзе с нами!». Это был не жест для отчёта и не показуха. Его присутствие буквально удержало части от отхода. Бойцы пошли вперёд, белые дрогнули и начали отступать.
Позже Фрунзе очень сухо описал этот период в автобиографии: «Организовал и провёл удар во фланг наступавшим колчаковским армиям, приведший к срыву их наступления и быстрому отходу на всём Восточном фронте». За этими строками — сотни километров марша, тысячи погибших и перелом всей кампании.
После взятия Уфы он подписал приказ, который зачитывали в ротах и батареях: «Наш первый этап — Уфа; последний — Сибирь, освобождённая от Колчака. Смело вперёд». Этот приказ стал для армии не просто документом, а обещанием, что война не остановится на полпути.
Наступление продолжалось. Части Восточного фронта освобождали Урал, затем двинулись дальше, вглубь Сибири. Колчаковский фронт трещал и разваливался. Белые вынуждены были отступать, теряя технику, людей и поддержку населения. В ноябре 1919 года пал Омск — столица Колчака.
Фрунзе в это время находился уже на другом участке, но именно его удар стал началом конца колчаковской армии. Позже сибирские газеты писали, что именно группа Фрунзе нанесла первый сокрушительный удар, после которого белые уже не смогли восстановиться.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Одноклассники, Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А как Вы считаете, что на самом деле случилось с Фрунзе?