Когда Достоевский вернулся из Сибири, казалось, самое страшное уже позади. Он пережил казнь, каторгу, солдатчину. Он снова печатался, его читали, о нём спорили. Но впереди его ждала зависимость, которая разрушала не тело — а волю.
В 1860-х годах он впервые оказался в Европе. Германия, Баден-Баден, Висбаден — города с казино. Именно там он открыл для себя рулетку.
Сначала — любопытство. Потом — азарт. Потом — необходимость отыграться.
Он проигрывал крупные суммы. Брал деньги в долг. Закладывал вещи. Унижался перед знакомыми. Писал письма с просьбами о помощи. И каждый раз верил, что вот сейчас — последний раз, сейчас повезёт, сейчас он вернёт всё.
Это была не просто страсть к игре. Это была болезненная попытка испытать судьбу. В каторге он видел, как человек может упасть. Теперь он проверял, насколько низко может упасть сам.
К середине 1860-х его финансовое положение стало катастрофическим. После смерти первой жены и брата на нём повисли долги семьи. Издатели пользовались его отчаянным положением. Один из них заключил с ним жестокий договор: если к определённой дате Достоевский не сдаст новый роман, он теряет права на издание всех своих произведений.
Срок — месяц.
Это был удар. Он понимал: не успеет — лишится будущего. И тогда в его жизни появляется Анна Сниткина, молодая стенографистка. Он диктует ей роман «Игрок».
Двадцать шесть дней — почти без сна. В лихорадочном темпе. Он пишет о человеке, одержимом рулеткой, который унижается, теряет достоинство, клянётся бросить — и снова возвращается к столу.
Это был автопортрет.
Они успели. Роман был сдан в срок. Права сохранены.
Позже Анна станет его женой и человеком, который фактически спасёт его от окончательного краха. Она возьмёт на себя финансы, будет сопровождать его в поездках, терпеть его срывы.
Он не стал святым. Он срывался снова. Но постепенно зависимость ослабла.
И в это же время он создаёт свои главные произведения: «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Братья Карамазовы». Романы, в которых герои стоят на грани — моральной, психологической, духовной.
Достоевский писал о слабости не как моралист. Он писал как человек, который сам падал.
В этом его сила. Он не прятал тьму. Он смотрел на неё прямо.
Может быть, именно поэтому его книги до сих пор тревожат.
Потому что в них нет безупречных героев.
Есть люди — со страхом, гордыней, зависимостью и поиском спасения.
И, возможно, главный вопрос, который он оставил нам:
если человек способен пасть так низко — способен ли он подняться?