(По мотивам русской народной сказки "Курочка Ряба")
Пролог. Лихие времена
Жили-были дед с бабкой. Не в каком-то там тридевятом царстве, а в обычном поселке городского типа, где-то в глубине России. Конец девяностых, время неспокойное: кругом «крыши», стрелки, разборки, а честным людям выживать трудно.
Дед Степаныч когда-то работал на местном заводе главным инженером. Но завод в девяносто шестом приказал долго жить, и Степаныч перебивался случайными заработками — то кому проводку починит, то машину отремонтирует. Бабка, тетя Зоя, торговала на рынке семечками да пирожками, но после того, как рынок «обнесли» в очередной раз, доходов почти не стало.
Жили они бедно, можно сказать, выживали. Но была у них ценность, единственная радость и надежда — Курочка Ряба. Не простая курица, а какая-то особенная порода, доставшаяся тете Зое от матери. Несла Курочка яйца каждый день, да не простые, а с золотистым отливом. Бабка на рынке такие яйца толкала по двойной цене, как «деревенские, экологически чистые, от элитной несушки». На том и держались.
Глава 1. Золотое яичко
И вот однажды утром заходит тетя Зоя в сарай, а там — яйцо. Но не простое, не с золотистым отливом, а самое настоящее ЗОЛОТОЕ. Чистое золото, проба девятьсот пятьдесят пятая, не меньше.
Тетя Зоя аж присела. Схватила яйцо, бежит в дом:
— Степаныч! Степаныч, вставай! Ты глянь, что это!
Степаныч протер глаза, надел очки, повертел яйцо в руках. На зуб попробовал — мягкое. Тьфу ты, золото.
— Зоя, это ж состояние! — зашептал дед. — Это ж мы теперь лет десять можем не работать! Это ж квартиру в областном центре купить можно! «Волгу» новую!
— Тише ты, — шикнула бабка. — Услышат же! Тут кругом люди какие-то ходят, незнакомые. Прослышат про золото — придут, отберут. Надо прятать.
Спрятали яйцо в подпол, под картошку. Сидят, не дышат. Радость, конечно, есть, но и страх — нервы выматывает.
А Курочка Ряба сидит в сарае, довольно кудахчет: мол, оценили подарочек.
Глава 2. Мышка-засланка
Не спали только те, кому спать было не положено. Местная братва, которая держала поселок, уже пронюхала, что у Степаныча с тетей Зоей что-то произошло. Слишком уж они подозрительно себя вели: то выглянут в окно, то шторы задернут, то шепчутся у калитки.
Главарь местной ОПГ, авторитет по кличке Лысый (лысина у него была размером с футбольное поле, отсюда и погоняло), собрал совет:
— Пацаны, что-то тут не чисто. Эти нищие вдруг зашевелились. Надо бы разнюхать.
И отправили они Мышку. Не настоящую мышь, а мелкого шестерку по кличке Мышь. Маленький, юркий, в любую щель пролезет, языком чешет так, что любые секреты выведает.
Пришел Мышь к дому Степаныча под видом заблудившегося прохожего:
— Бабушка, дедушка, воды попить не найдется? Жара какая!
Тетя Зоя, добрая душа, пустила Мышь во двор, налила кружку. А Мышь глазами зырк-зырк, носом шмыг-шмыг. И увидел в приоткрытую дверь сарая Курочку Рябу, которая сидела на насесте и гордо оглядывала окрестности.
Вернулся Мышь к Лысому:
— Там курица у них какая-то странная. Не простая. Яйца, говорят, необычные несет. Может, в этом дело.
Лысый задумался. Курица — не корова, много не возьмешь. Но если яйца и правда золотые... Решил пока понаблюдать.
Глава 3. Разбитое счастье
А Степаныч с тетей Зоей не выдержали напряжения. Решили яйцо проверить, оценить, может, попробовать потихоньку сбыть. Достали из подпола, положили на стол. Вертели так и эдак. Степаныч предложил: «А давай на зуб еще раз попробуем, вдруг показалось?»
Тетя Зоя не дала: «Ты что, дурак? Золото зубами не пробуют!»
Сидели, смотрели. А тут, откуда ни возьмись, Мышь. Пробрался ночью в дом через форточку, услышал разговоры про золото. Сидит в углу, таится. И так ему стало интересно, что за яйцо такое, что он аж зашевелился. Хвостиком махнул нечаянно — по столу.
Яйцо покатилось. Степаныч за ним, тетя Зоя за Степанычем. А яйцо — бах! — об пол. Вдребезги.
Тишина. Степаныч смотрит на осколки, тетя Зоя смотрит на Степаныча. Мышь в углу замер. И тут оба как заревут в голос:
— А-а-а-а! Пропали мы! Золото наше! Счастье наше! Квартира! «Волга»! Жизнь новая!
Мышь тихонько выскользнул в форточку и бегом к Лысому:
— Там это... Яйцо разбилось. Они плачут.
Лысый почесал лысину:
— Ладно, значит, не судьба. Сворачиваем наблюдение. Этого... Мыша не трогать, он случайно.
Глава 4. Утешение от Курочки
Плачут Степаныч с тетей Зоей третий день. Соседи уже забеспокоились: не померли ли? А они сидят, на осколки смотрят, убиваются.
И тут из сарая выходит Курочка Ряба. Входит в дом, смотрит на них умными глазами и говорит человеческим голосом (девяностые, конечно, время странное, куры разговаривают — ну, бывает):
— Хватит выть, дед с бабкой. Вы чего, с ума сошли? Думаете, золото — это счастье? Да вас бы с таким золотым яйцом в тот же день грохнули и в овраге закопали. Вон у Лысого уже люди на стреме стояли. А если б вы яйцо менять понесли — вас бы на первой же точке кинули и без денег, и без яйца.
Степаныч с тетей Зоей притихли.
— Снесу я вам, — продолжает Курочка, — яичко новое. Не золотое — простое. Но зато легальное. Идите завтра на рынок, продавайте, как раньше. И живите тихо. А золото — оно только горе приносит. Не в деньгах счастье, в спокойствии.
Степаныч с тетей Зоей переглянулись. А ведь и правда! Живы, здоровы, курица есть, огород есть. А золото... ну его в баню, золото это.
Наутро Курочка снесла обычное яичко, даже не с золотистым отливом, а совсем простое, деревенское. Тетя Зоя испекла яичницу, позавтракали.
Эпилог. Жизнь наладилась
Прошло несколько лет. Девяностые кончились, наступили двухтысячные. Лысого посадили за разбой, Мышь устроился охранником в супермаркет и больше не мышествовал.
Степаныч открыл небольшую мастерскую по ремонту бытовой техники, тетя Зоя переквалифицировалась в продавщицы в том же супермаркете. Курочка Ряба по-прежнему жила у них в сарае, несла яйца исправно, но больше золотых не было — и слава Богу.
Иногда по вечерам Степаныч доставал из-за иконы один маленький золотой осколок (один уцелел, закатился под печку) и смотрел на него.
— А ведь могло бы всё иначе сложиться, — говорил он.
— Могло, — отвечала тетя Зоя. — Или в раю, или на нарах. А мы тут, в тепле, с курочкой. Значит, правильно всё вышло.
Курочка согласно кудахтала из сарая.
Конец.