(По мотивам марийской народной сказки "Онар")
В начале двухтысячных, когда сотовые телефоны были еще с кнопками, а интернет — медленным, в глухой марийской тайге жил парень по прозвищу Онар. Был он гигантом даже по меркам баскетбола: рост — под два с половиной метра, размер ноги — шестьдесят пятый. Шагал он по лесу — вековые сосны ему по плечо, а когда садился в свой старенький «УАЗик», то головой упирался в потолок, а дугой над машиной, казалось, вставала радуга от лобового стекла до багажника.
Рядом с его участком, на опушке, стояла обычная деревня. Люди там жили простые: кто на вахту ездил, кто в огороде копался, кто по грибы ходил.
Однажды мужик из этой деревни, дядя Петя, выкорчевал на своем участке огромный пень. Сложить его в поленницу он не успел — зарядили дожди, а потом грянул ураган. Такой ветрище поднялся, что подхватил этот пень, покрутил в воздухе и швырнул прямо в Онара, который шел через поле, слушая в наушниках тяжелый металл.
Пень угодил великану прямо в глаз. Онар аж охнул, потер веко.
— Фу, соринка какая-то, — подумал он и, достав здоровенный смартфон, набрал мать.
— Мам, я приду, посмотришь глаз? Что-то попало, моргать больно.
Мать Онара жила в соседней республике, за несколько областей. Онар завел свой «УАЗ», газанул — через час уже лес кончился, еще через час — границу региона перешагнул.
— Ну-ка, покажи, — сказала мать, вооружившись лупой.
Она вытащила из глаза сына огромную щепу, скрученную кору и кусок мха.
— Это не соринка, — покачала головой мать. — Это пень. Видать, люди где-то корчуют леса под строительство.
Выкинула она пень в овраг. А пень, описав дугу, приземлился прямо во дворе к дяде Пете. Мужик обрадовался: «Ни фига себе, дрова с неба!» Распилил пень бензопилой и всю зиму топил им баню.
Мать сказала Онару:
— Ты бы поаккуратнее. Люди рядом. Они ма-а-ленькие, их и не заметишь.
— Да не видел я там никого, — отмахнулся Онар. — Лес кругом.
Прошло лето. Однажды Онар решил сократить путь и пошел напрямую через лес. Вдруг слышит — странный звук: «вж-ж-ж-ж-ж». Глянул под ноги, а там среди вырубки какая-то мошкара копошится. Пригляделся — а это дядя Петя на своем мини-тракторе пашет поле под картошку. Трактор рычит, дымит, Петя в телогрейке за рулем — ну вылитый жук-навозник.
Онар хмыкнул, наклонился, аккуратно подцепил трактор вместе с Петей и лемехом, поставил себе на ладонь. Трактор еще какое-то время по ладони колесами крутил, пока Петя не выключил зажигание от неожиданности.
— Вот потеха! — засмеялся Онар. — Дай-ка маме покажу.
Принес он ладонь к материнскому дому. Мать выглянула в окно, прищурилась.
— Ты что, охренел? — строго спросила она. — Это ж не букашка. Это Человек. Ну-ка быстро неси его обратно! Он на своей машине пашет, чтобы семью кормить. А ты тут цирк устроил. Людей обижать нельзя.
Онар виновато вздохнул, добежал до поля и поставил трактор точно в ту же борозду, откуда взял. Петя только головой покачал, перекрестился и погнал дальше, решив, что у него от усталости глюки.
С тех пор Онар, гуляя по лесам, смотрел под ноги в оба. Завидит вдалеке дымок костра или услышит звук бензопилы — сразу делает крюк в несколько километров, чтобы никого случайно не раздавить.
Шли годы. Деревня росла. Вместо полей появились коттеджные поселки, вместо леса — вырубки под новую трассу. Онар огляделся однажды и понял: людей стало слишком много. Везде антенны сотовой связи, ЛЭП гудят, дроны в небе жужжат. Не развернуться.
Только за Каменным урочищем, где даже связь не ловила, остались еще дикие места. Онар обул новые резиновые сапоги 65-го размера, сунул в рюкзак пауэрбанк и ушел туда, где повыше и потише.
На полпути, у речки Уржумки, он присел отдохнуть на косогоре. Снял сапоги, вытряхнул из них гравий и песок. Насыпал два здоровенных холма. Местные до сих пор удивляются: откуда среди ровного поля такие курганы взялись?
А люди — дачники, фермеры, охотники — заселили те места, где раньше бродил великан. Живут, хозяйство ведут. И только когда ураган валит лес или ветер гнет антенны, старики в деревне говорят:
— Это Онар, видать, сапоги сменил. Помните его, люди. Не забывайте.