«Град обреченный» - это антиутопия, где нет тирана, нет системы подавления, а есть только полная неразбериха и ощущение, что ты участвуешь в эксперименте, смысл которого забыли даже те, кто его ставил.
Если «1984» Оруэлла - это ледяной душ паранойи, а «О дивный новый мир» Хаксли - сладкая отрава потребительского счастья, то «Град обреченный» - это просто тяжелое похмелье после бесконечной пьянки. Тут все перепутано: люди из разных стран и эпох живут в одном городе, раз в сто лет им могут подкинуть нашествие павианов, отключить солнце или заставить играть в шахматы с собственными мертвецами. И никто не знает - зачем.
О чем это?
Главный герой, Андрей Воронин, просыпается в странном Городе. Он - ленинградец, попал сюда из 1951 года. Вокруг - люди из разных времен и стран: американец Дональд, японец Кэнси, китаец Ван, бывший немецкий унтер Фриц Гейгер. Все они - «участники Эксперимента». Что это за Эксперимент - не знает никто. Есть загадочные Наставники, которые дают туманные ответы в стиле «Эксперимент есть Эксперимент».
Андрей проходит несколько жизненных кругов: сначала он мусорщик, потом следователь в прокуратуре, потом редактор газеты, а потом и вовсе советник при диктаторе. Вокруг него - хаос: в городе появляются павианы, потом случается переворот, потом тьма египетская, потом кровавая диктатура Фрица Гейгера. Андрей мечется, пытаясь найти смысл, но к финалу понимает, что смысла нет. Эксперимент давно вышел из-под контроля, и единственное, что остается - просто идти. И он уходит в бесконечный поход на север, в неизвестность, с кучкой выживших и с Изей Кацманом, который стал его единственным другом.
Кто все эти люди?
Андрей Воронин. Главный герой, «наш парень». Обычный советский комсомолец, звездный астроном по образованию. Он искренне верит в Эксперимент, в светлое будущее, в то, что все трудности - временные. Но жизнь в Городе методично обламывает его. Сначала он просто таскает мусор и радуется дружбе с иностранцами. Потом становится следователем и вынужден мириться с жестокостью Фрица Гейгера. Потом, будучи редактором, он прогибается под новую власть. Андрей - не герой-бунтарь. Он - хороший человек, который пытается выжить и сохранить лицо, но постепенно лицо стирается. К концу книги от его веры не остается ничего, только усталость и желание идти дальше, потому что остановиться нельзя.
Изя Кацман. Самый яркий персонаж. Еврей-интеллигент, болтун, циник, бабник и при этом гениальный архивариус. Изя - это совесть и голос разума в этом бедламе. Он хихикает над всем, что считает глупым, но при этом бесконечно предан знанию. Он роется в старых бумагах, находит воду, спасает экспедицию своими архивами. Изя прошел через пытки, через арест, но не сломался. Он - единственный, кто формулирует для Андрея смысл жизни: храм культуры, который человечество строит веками, и каждый может стать его частью. Он и Андрей в финале остаются вдвоем - два сапога пара, вечные странники.
Фриц Гейгер. Бывший унтер-офицер. Олицетворение порядка, дисциплины и жестокости. Сначала он просто командует отрядом по отлову павианов, потом становится лучшим следователем, а после переворота - диктатором города. Фриц - это не карикатурный злодей. Он искренне верит, что наводит порядок. Он умен, хитер, уважает силу. Он вырастает из обычного солдафона в политика. Его эволюция показывает, как легко хаос превращается в диктатуру, а вчерашний хулиган - в президента.
Сельма Нагель. Шведская шлюха (она сама так представляется), которая становится женой Андрея. Яркая, пьяная, безалаберная, но при этом искренне любящая. Она - воплощение той жизни, от которой Андрей пытается уйти, но без которой не может. Она готова на все ради него, но при этом изменяет ему с первым встречным, потому что «она такая». Сельма - это живой, несовершенный человек, который не ищет смысла, а просто живет.
Кэнси Убуката. Японец, бывший полицейский. Самый честный и принципиальный персонаж. Он пытается жить по закону и совести, но Город ломает и его. Кэнси становится журналистом, другом Андрея, но в финале его убивают во время беспорядков. Он - олицетворение порядочности, которая не выживает в этом мире.
Ван. Китайский дворник. Тихий, скромный, работящий. Он - антипод Андрея. Если Андрей ищет смысл наверху, то Ван ищет покой внизу. Он наотрез отказывается повышаться по службе, потому что «лучше быть там, откуда некуда падать». Ван - воплощение восточной мудрости: не лезь, не высовывайся, делай свое дело, и будет тебе счастье.
Дядя Юра (Юрий Константинович Давыдов). Русский фермер, бывший танкист. Простой, могучий, пьющий, но честный мужик. Он живет на болотах, растит картошку и терпеть не может городскую суету. Он - народная сила, которая в любой момент может выйти из себя и пойти крушить. Именно он начинает пальбу в мэрии, когда видит, что творят с людьми.
Сравнение с другими антиутопиями
«1984» (Оруэлл). Там - тотальный контроль, Партия, Большой Брат, пытки в министерстве любви. Здесь - бардак и бессмыслица. В «1984» система знает, чего хочет: власти. В «Граде обреченном» система сама не знает, чего хочет. Эксперимент провалился, но продолжается по инерции.
«О дивный новый мир» (Хаксли). Там - генная инженерия, касты, сома, запрограммированное счастье. Здесь - полная свобода выбора, но от этой свободы тошнит. Там люди счастливы, потому что они так устроены. Здесь люди несчастны, потому что они люди.
«Мы» (Замятин). Там - стеклянные дома, нумерация, математически выверенное счастье. Здесь - грязь, пьянки, неразбериха. Единственное, что роднит - главный герой тоже проходит путь от веры в систему до ее отрицания, но у Замятина система - это жесткий механизм, у Стругацких - это хаос.
Главное отличие «Града обреченного» от других антиутопий - это отсутствие врага. Нет диктатора, которого можно свергнуть. Нет системы, которую можно сломать. Есть только бессмысленный Эксперимент, который идет сам по себе. Люди здесь страдают не от тирании, а от собственной потерянности. Им не за что бороться, кроме как за право просто жить и понимать, зачем они живут.
Вывод
Это очень тяжелая, вязкая и мрачная книга. Она не про политику, она про экзистенциальный тупик. Про то, что самое страшное наказание для человека - не тюрьма и не голод, а бессмысленность существования. Андрей в финале так и не находит ответа, но он находит друга и цель. Это, наверное, единственный рецепт, который предлагают Стругацкие: если не знаешь, зачем жить, просто живи и делай свое дело, а смысл приложится. Или нет. Эксперимент есть Эксперимент.
