Монаршие особы в России почитались избранниками божиими, однако ничто человеческое не было им чуждо. История говорит об этом красноречиво. Павел I страстно увлекался муштрой и парадами. Екатерина II прославилась чередой сердечных увлечений. А Николай II оставил потомкам серию забавных фотографий — тёплых и по-человечески понятных.
Эти снимки, разошедшиеся по сети, были сделаны в парке замка Вольфенсгартен под Дармштадтом, где государь в кругу семьи и приближённых наслаждался отдыхом. Рядом с ним — супруга, принц Николай Греческий, датская принцесса Ингеборга и другие.
Титулы — величайшие, а забавы — простые, почти детские. Такие шуточные фото, пожалуй, делал каждый.
Вот на одном из них мужчина в светлом костюме взгромоздился на спину другого, в тёмном. Тот стоит, слегка наклонившись. Ничего особенного: император оседлал плечи своего тезки-принца и, смеясь, пытается удержать равновесие. Искать здесь скрытый смысл не стоит — это просто игра, мгновение лёгкости.
На другом кадре взрослые, бородатые мужчины корчат гримасы. Снова оба Николая и их спутники.
Великий князь Александр Михайлович и принцесса Датская демонстрируют удивительную подвижность лиц. На заднем плане — размытый силуэт девочки. С первого взгляда и не признать в ней юную княжну Ольгу: она отвернулась от объектива.
Ещё одна любопытная композиция: двое мужчин возвышаются на огромном пне, будто на постаменте, а остальные лежат на траве, задрав ноги к небу. На вершине этого импровизированного памятника — принц Николай и князь Константин Владимирович.
А вот князь Кирилл Владимирович выглядывает из колодца. Его выражение лица могло бы затмить образы из самых страшных сказок — род Романовых и впрямь умел внушать трепет.
На нескольких фотографиях герцогиня Дармштадтская с азартом строит рожицы. Это куда естественнее современных «утиных губ», хотя отдалённое сходство в одной из поз всё же угадывается.
А здесь принц Николай с князьями Андреем и Кириллом Владимировичами будто застыли в прыжке. 1899 год. Безмятежному парению династии оставалось недолго…
Что объединяет все эти снимки? На них — счастливые люди, беззаботно отдыхающие и наслаждающиеся жизнью. И было от чего: на политическом горизонте не видно туч, российская монархия кажется незыблемой, а Европа ещё не погрузилась в пучину войны. Прекрасная эпоха! Но нам, знающим, что ждёт этих людей впереди, смотреть на эти кадры порой щемит сердце.
Именно эта безмятежность, застывшая на плёнке, делает снимки столь ценными и пронзительными. Они ловят последний, поистине золотой час династии — миг, когда частная жизнь, простая человеческая радость ещё могли взять верх над тяжестью короны. В этих играх и гримасах — не просто забава, а глубинное, почти инстинктивное стремление к нормальности, к той самой «человеческой» простоте, которая была для них величайшей роскошью.
Конечно, подобные альбомы с шуточными фотографиями водились и у других европейских монарших домов. Но в контексте русской истории они обретают особый, трагический отсвет. Романовы здесь выглядят не как недосягаемые полубоги, а как члены большой, слегка беспечной семьи, чей мир пока ограничен рамками уютного парка. Замок Вольфенсгартен становится на время таким миром — островком, где можно было забыть о чопорном церемониале Петербурга.
Сама технология фотографии, вышедшая из стадии парадного портрета, способствовала этой раскованности. Не нужен был придворный живописец, чья кисть неминуемо приукрасила бы реальность. «Кодак» в руках одного из гостей ловил мгновения такими, какие они есть: спонтанными, смешными, лишёнными пафоса. Николай II, страстный фотолюбитель, ценил именно эту возможность остановить миги частного счастья.
Сегодня, глядя на эти улыбки, зная о кровавом финале, который постигнет почти всех запечатлённых, невозможно отделаться от щемящей ностальгии по тому, чего не случилось. Это тоска по несостоявшемуся будущему, в котором подобные простые радости могли бы стать нормой, а не редкой передышкой. Кажется, будто мы подглядываем в замочную скважину времени в ту самую последнюю минуту, когда дверь в беззаботное прошлое была уже приоткрыта, но ещё не захлопнулась навеки.
Эти забавные фотографии — куда больше, чем курьёз или семейная реликвия. Это наглядная и трогательная иллюстрация человеческого измерения власти, последняя вспышка частной жизни перед тем, как история призовёт этих людей к своему суровому ответу. Они остаются немыми, но красноречивыми свидетелями той самой «человеческой» сущности, которая, вопреки всем титулам и ритуалам, неизменно жила за стенами императорских дворцов.