Социологические службы Испании фиксируют рост популярности ультраправой партии Vox и её лидера Сантьяго Абаскаля. Испанские СМИ в основном отмечают опасность роста популярности Vox для правоцентристской Народной партии (НП), электорат которой, в первую очередь молодёжь, переходит под знамёна партии Абаскаля.
Это объясняется просто: НП, созданная бывшими высокопоставленными чиновниками времён диктатуры Франсиско Франко во главе с экс-министром внутренних дел Мануэлем Фрагой Ирибарне как правая «постфранкистская» партия. Её опорой были бывшие функционеры франкистского движения, католические активисты и «белые» ветераны Гражданской войны 1936-39 гг. (в основном в Галисии, Наварре, Леоне и Старой Кастилии – оплотах франкизма).
Но со временем Испания вступила в Евросоюз, экс-франкисты ушли в мир теней, католическая церковь потеряла влияние, и в обновлённом испанском обществе возобладали европейские ценности – светскость, толерантность, транспарентность и пр. НП превратилась в обычную центристскую партию наподобие французских неоголлистов, германских христианских демократов и британских консерваторов, у которых консервативным осталось только название.
Тем временем правящие социалисты – а это одна из самых левых партий Социнтерна – планомерно искореняет память о франкистском периоде истории Испании, объявив его сплошной чередой преступлений. Замок Алькасар в Толедо, выдержавший 70-дневную саду республиканцами, и объявленный Франко «крепостью-героем», давно закрыт для посещений.
Социалисты планируют демонтировать «Долину павших» - грандиозный мемориальный комплекс, построенный по приказу Франко в 1940-х (кстати – символ не победы франкистов, а национального примирения). Останки захороненных там самого генералиссимуса и лидера фалангистов Хосе Антонио Примо де Риверы уже перенесли из мавзолеев в «Долине павших» на обычные кладбища.
Всё это оскорбительно для тех испанцев (а их немало), которые считают, что победа франкистов, при всех её трагедиях, уберегла Испанию от участи Кубы. А НП ограничивается лишь вялыми протестами.
Но важнее другое: НП согласилась с общеевропейским подходом к миграции. В Испании проблема мигрантов приняла особенно гротескные (с точки зрения противником миграции) формы. Правительство социалистов давно приняло решение предоставить гражданство потомкам мусульман и иудеев, изгнанных из Испании в 1492-1620 гг. Марокканцами, алжирцами и тунисцами было сразу подано 7,5 млн. заявок, причём никто из заявителей, разумеется, не может представить каких-либо документов, подтверждающих депортацию их предков.
Эта история постепенно заглохла. Но сейчас в Кортесах (парламенте) рассматривается законопроект об автоматическом предоставлении вида на жительства всем нелегальным иммигрантам, а это 500-700 тыс. преимущественно марокканцев и выходцев из Чёрной Африки.
В Испании уровень безработицы, особенно среди молодёжи - один из самых высоких в Европе, и легализация сотен тысяч мигрантов воспринимается огромной частью испанцев как удар по их и без того невысокому уровню жизни. Не говоря о том, что социальные блага, и без того щедро предоставляемые социалистами кому попало, распространятся на новых граждан, истощая госбюджет и увеличивая налоговый пресс на работающих граждан и бизнес.
Vox бьёт по обеим больным местам Испании – по национальной памяти и по мигрантскому вопросу. Поэтому ультраправая партия привлекает симпатии малообеспеченных слоёв населения и молодёжи. Обе этих группы страдают от того, что мигранты, готовые работать за копейки, обрушивают стоимость рабочей силы, а также – как и молодёжь, и бедняки во всём мире – требуют уважения к себе посредством сохранения национальной истории.
В Испании – чудовищный жилищный кризис: молодёжь, даже хорошо зарабатывающая, не может приобрести собственное жильё. То, что на этом фоне государство оплачивает проживает огромного количества мигрантов, большинство которых к тому же не работают (во всяком случае, легально) не может не раздражать коренных жителей. И не способствовать росту популярности Vox.
Гигантский крест «Долины павших» и малиновые береты «рекете» - наваррских добровольцев, сломивших хребет республиканцам под Бельчите и Теруэлем порождают у многих молодых испанцев больше эмоций, чем радужные флаги ЛГБТ или слезливые киноподелки о страданиях мигрантов.
Сезар Кальдерон Авельянеда, директор консалтинговой компании Red Lines, объясняет, что Vox очаровал молодой электорат с низкими экономическими ресурсами, недовольный своим качеством жизни, обусловленным жилищным кризисом и низкой заработной платой.
Оскар Мартинес Тапиа, профессор политологии, отмечает, что Vox быстро наращивает влияние в сельских районах Испании, особенно в бедных и преимущественно аграрных Эстремадуре и Арагоне: «Как и во многих других регионах, которые были оплотом социалистов в 80-е и 90-е годы, огромные ожидания, порожденные (и не оправдавшиеся), ускорили переход на правые позиции этих некогда левых избирателей.
Социологические опросы показывают, что Vox сейчас имеет твёрдую поддержку 20% избирателей. Это меньше, чем у социалистов и НП, но достаточно, что отстранить соцпартию от власти в союзе с НП. Которой, чтобы прийти к власти, придётся взять Vox в партнёры по правительственной коалиции, причём младший партнёр будет, по сути, «делателем королей»: НП должна будет согласовывать с ним все важные решения.
Читайте новости на телеграм-канале "Патагонский казакъ" https://t.me/patagonez