Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Если общество живёт по принципам кона, а не по законам, оно более жизненно

Заповеди вмещают в себя больше, чем кон, и поэтому превосходят его, подобно тому, как рассказ вмещает в себя больше, чем предложение. Заповеди способны усовершенствовать человеческую организацию и мышление, которые в свою очередь смогут улучшить принципы кона. Как писал замечательный русский мыслитель И.Л. Солоневич, на собственном опыте познавший прелести западной демократии, кроме долгоживущей русской монархии, покоящейся на народном представительстве (земстве), купечестве и духовенстве (имеется в виду допетровское время), были придуманы демократия и диктатура, через 20-30 лет сменяющие друг друга. Впрочем, дадим ему самому слово: «Профессор Виппер не совсем прав, когда пишет, что современные гуманитарные науки — это только «богословская схоластика и больше ничего»; это есть нечто гораздо худшее: это есть обман. Это есть целая коллекция обманных путевых сигналов, манящих нас в братские могилы голода и расстрелов, тифов и войн, внутреннего разорения и внешнего разгрома. «Наука»

Если общество живёт по принципам кона, а не по законам, оно более жизненно. Заповеди вмещают в себя больше, чем кон, и поэтому превосходят его, подобно тому, как рассказ вмещает в себя больше, чем предложение.

Заповеди способны усовершенствовать человеческую организацию и мышление, которые в свою очередь смогут улучшить принципы кона.

Как писал замечательный русский мыслитель И.Л. Солоневич, на собственном опыте познавший прелести западной демократии, кроме долгоживущей русской монархии, покоящейся на народном представительстве (земстве), купечестве и духовенстве (имеется в виду допетровское время), были придуманы демократия и диктатура, через 20-30 лет сменяющие друг друга.

Впрочем, дадим ему самому слово: «Профессор Виппер не совсем прав, когда пишет, что современные гуманитарные науки — это только «богословская схоластика и больше ничего»; это есть нечто гораздо худшее: это есть обман. Это есть целая коллекция обманных путевых сигналов, манящих нас в братские могилы голода и расстрелов, тифов и войн, внутреннего разорения и внешнего разгрома. «Наука» Дидро, Руссо, Д’А-ламбера и прочих уже закончила свой цикл: был голод, был террор, были войны, и был внешний разгром Франции в 1814, в 1871, в 1940 годах.

Наука Гегеля, Моммзена, Ницше и Розенберга тоже закончила свой цикл: был террор, были войны, был голод и был разгром в 1918 и 1945 годах.

Наука Чернышевских, Лавровых, Михайловских, Милюковых и Лениных всего цикла ещё не прошла: есть голод, есть террор, были войны, и внутренние и внешние, но разгром ещё придёт: неизбежный и неотвратимый, ещё одна плата за словоблудие двухсот лет, за болотные огоньки, зажжённые нашими властителями дум над самыми гнилыми местами реального исторического болота».

Не всегда философы, перечисленные Солоневичем, сами пришли к идеям, способным разрушить общество: их им часто подсказывали.

В. А. Шемшук