Всё закрутилось вокруг нашего знаменитого соотечественника — Никиты Яковлевича Бичурина. В миру его знали как отца Иакинфа, и он был не просто священником, а главой девятой православной миссии в Пекине с 1777 по 1853 год. Так вот, именно он первый начал толково рассказывать русским читателям про те края, включая Китай. Его главный труд по исторической географии Китая до сих пор в ходу у специалистов — настолько точно он всё перевел и привязал к карте. Еще он написал «Описание Тибета» (кстати, вышло на французском с комментариями некоего Клапрота), а в 1851-м издал расширенный вариант в своем знаменитом «Собрании сведений о народах Средней Азии».
Дальше — больше. В 1846 году создали Русское археологическое общество, и там даже специальное восточное отделение открыли. Им было жутко интересно всё, что связано с Синьцзяном, Тибетом и Монголией. Во-первых, белое пятно на карте, а во-вторых — стратегически важный регион. Правда, была засада: европейцам в середине XIX века туда въезд был практически закрыт.
Но это никого не остановило. В 1850-х, при поддержке Британской Ост-Индской компании и по инициативе самого Гумбольдта, братья Шлагинтвейт (немцы, между прочим) мотались по Восточному Туркестану. Они искали торговые пути через горы и разведывали, где добывают нефрит. А чуть позже в дело вступила наша российская наука. Один из первых — Чокан Валиханов, офицер казачьего войска и казахский ученый. Он добрался туда и описал в своих заметках буддийские пещеры.
Вообще, вторая половина XIX века — это время «Большой игры», жесткой конкуренции между Британией и Российской империей за влияние в Азии. И хотя в основном туда засылали военных для картографии и разведки, они заодно привозили кучу этнографических материалов, коллекционировали древности и описывали местные обычаи.
Например, наши офицеры Генштаба Рейнталь и барон Каульбарс в конце 1860-х — начале 70-х собирали сведения о культуре народов Синьцзяна. Англичане тоже не отставали: парень по фамилии Джонсон докопался до развалин под Хотаном, нашел древние рукописи на персидском и тюркском. А в 1873–1874 годах большая британская экспедиция Форсайта вообще нарыла кучу всего под Кашгаром: буддийские статуэтки, украшения, монеты Греко-Бактрии и Византии. Их отчеты, кстати, и в России издавали.
Настоящий бум начался после 1890 года, когда лейтенант Гамильтон Бауэр приобрел берестяные рукописи с буддийскими текстами на санскрите. Это стало спусковым крючком для масштабных поисков в северо-западном Китае.
В это же время наш знаменитый Пржевальский несколько раз прошёлся по Синьцзяну и Тибету. Он находил развалины городов, древние могильники с мумифицированными телами, одеждой и украшениями. И, кстати, он первый забил тревогу, что надо бы филологов туда отправлять, особенно в район Черчена.
Ботаник Регель, Потанин, Грумм-Гржимайло — все они в 1880-х внесли свою лепту: снимали планы городищ (например, Учтурфана), записывали фольклор, описывали храмы. Немцы тоже подтянулись: Лекок, помимо бытописательства, вывез оттуда потрясающие миниатюры, а Мюллер с коллегами корпели над манихейскими текстами.
Французы отметились экспедицией Поля Пеллио в 1906–1908 годах. Они облазили Дуньхуан и нашли там тысячи статуй Будды и десятки тысяч рукописей на всех возможных языках — китайском, тибетском, санскрите. Все это на шёлке, холсте, бумаге. Они не только копировали фрески и переводили тексты, но и привезли огромную коллекцию.
Японцы тоже копали где только могли: Субаш, Ярхото, пещеры Кызыла и Дуньхуан. В итоге собрали знаменитую коллекцию Отани — тысячи предметов раннего Средневековья.
Кстати, в 1902 году на конгрессе востоковедов в Гамбурге создали международную ассоциацию по изучению Азии, и Россия там была в первых рядах — наш комитет работал при МИДе и помогал ученым через дипломатов в Китае.
В 1909–1915 годах Сергей Фёдорович Ольденбург, легендарный секретарь Академии наук, провёл две экспедиции. С Дудиным и Смирновым они прошли от Урумчи до Карашара, исследовали монастырь Шикшин, Турфан, окрестности Кучи.
А главной целью для них были пещеры Могао.
Примерно тогда же, в 1914-м, шведский геолог Гран собирал в Хотане и Яркенде искусство, керамику и монеты. А Свен Гедин в 1927–1935 годах отправился в свою последнюю, четвёртую экспедицию. С ним работал археолог Бергман, который в 1934-м открыл знаменитый могильник № 5 в Сяохэ и потом описал всё это в монографии 1939 года.
Нельзя забывать и Юрия Рериха. Он не только собрал кучу материалов, но и написал фундаментальный труд по истории кочевых цивилизаций Тибета и Восточного Туркестана.
А с 1920-х годов к делу подключились сами китайцы. Хуан Вэньби в 1928–1930 годах завершил своё первое большое путешествие. К тому времени китайские учёные уже вовсю систематизировали знания — от палеолита до железного века. В 1926 году Ли Цзи копал в Шаньси, а через пару лет с Лян Сыюном начал масштабные раскопки знаменитого Иньсюя в Аньяне. Тогда же У Цзиньчжан открыл Чжанцзяпо, а Пэй Вэньчжун приступил к раскопкам в 1929-м. К началу 1930-х молодая плеяда китайских археологов уже уверенно изучала прошлое своей страны.
