Начнем с интересного. Мало кто знает, что изначально науки неврологии не было, исторически все знания о мозге кумулировала в себе именно психиатрия, хотя считалось, что изучает она душу. И лишь потом выяснилось, что не только душевные болезни включала в себя психиатрия, но и во многом именно патологию мозга. Так же в средние века существовала и эпилепсия, но с диагностикой тогда было туго и считалось, что больной эпилепсией попросту «одержим бесами». Подобными состояниями издревле занималась церковь, а позже и они примкнули к психиатрии. И лишь около тридцати лет назад психиатры частично поделились пациентами, страдающими от эпилепсии, с доблестными коллегами неврологами. Но большинство из профессоров психиатрии старой школы прекрасно лечат эпилепсию и назначают по поводу нее терапию пациентам.
В наше время в старых учебниках все еще можно встретить удивительно приятный термин «психоневрология», как и до сих пор существуют психоневрологические диспансеры, получившие свое название именно исторически и на мой взгляд даже более верно. Ибо мозг ни в коем случае нельзя разделить по симптомам на неврологию ( от древне-греческого νεῦρον — «нерв» и λόγος — «учение, наука» («наука о нервах»)) и психиатрию (ψυχή — «дух», «душа», «характер»; ἰατρεία — «лечение», «исправление», «приведение в исходное состояние». Буквально термин означает «врачевание души»). Как и невозможно разделить пациента на строго отдельные симптомы, потому что любому врачу доподлинно известно, что красота и искусство медицины не только в том, чтобы верно выделить симптомы, но и в том, чтобы верно их объединить в синдромы и филигранно подобрать к какому заболеванию ОРГАНИЗМА они ведут. Мастерство доктора в восприятии организма, как целостной неделимой сложнейшей биологической единицы.
Вернемся к нашим баранам. Во второй половине XIX века и в начале XX века, в связи с изобретением более мощных микроскопов и прорывом в возможностях визуализации, стала очевидна взаимосвязь многих «болезней души» с органической патологией головного мозга. В те времена люди настолько поверили в возможности нейровизуализации, что решили, что психиатрия в общем-то и не нужна, потому что совершенно очевидно, что все неврологические симптомы и психические отклонения можно объяснить нарушением анатомии мозговых структур. Как раз в те времена Алоис Альцгеймер (1907 год) описал при помощи микроскопии отложение амилоида (специфического белка) при одной из форм деменции, названной в последующем в его честь.
Благо, на сегодняшний день, мы обладаем намного более мощными методиками нейровизуализации, чем ученые в начале двадцатого века. Сегодня в нашем распоряжении не только возможность посмертного изучения анатомических структур под многократным увеличением, но и различные функциональные методики – функциональная МРТ, ПЭТ, электроэнцефалография и многое другое. Теперь мы видим закономерности также и в различиях динамических процессов на мельчайшем уровне у пациентов с различными патологиями головного мозга и нервной системы. Также не стоит забывать о вкладе в изучение головного мозга в условиях относительной «нормы» и патологии таких наук, как генетика и биохимия. Биохимия позволила нам не только диагностировать заболевание, но и подобрать верный баланс молекул, повлиять на процессы в головном мозге, чем помочь пациенту со страшными и ранее инвалидизирующими заболеваниями жить полноценной жизнью.
Профессор Джозеф Мартин, бывший декан Гарвардской медицинской школы, по образованию и профессии невролог, изложил аргументы в пользу повторного, на новом историческом этапе, полного объединения и слияния психиатрии и неврологии, следующим образом: «Разделение двух этих категорий является произвольным, и на него часто влияют иррациональные убеждения, а не строгие научные наблюдения. Кроме того, тот факт, что мозг и сознание — едины, делает это разделение в любом случае искусственным.»
Около месяца назад я была на прекрасной II Нейропсихиатрической конференции под названием «Интеграция нейрознаний», создатель и главный идейный вдохновитель которой – мой учитель (не побоюсь этого слова) профессор Олег Семенович Зайцев. И на этой конференции было выступление, посвященное основоположеннику нейропсихиатрии с очень тяжелой и печальной судьбой – Александру Соломоновичу Шмарьяну. Ему пришлось встретиться со скепсисом, его биография – прямая мотивация для ученых и врачей. В 1943 г. Александра Соломоновича назначают главным психиатром Минздрава СССР и членом Президиума Ученого совета МЗ СССР. Ученый разрабатывает психопатологическую семиотику черепно-мозговых травм и опухолей мозга, изучает апатические синдромы. Выдающийся вклад А.С. Шмарьян вносит в исследование локализации психических нарушений. Совместно с Р.Я. Голант им был описан синдром отчуждения восприятия речи. В годы Великой Отечественной войны профессор А.С. Шмарьян был организатором и научным руководителем одного из первых невропсихиатрических госпиталей и главным консультантом главного управления эвакогоспиталей НКЗ СССР. С 1932 г. Александр Соломонович по приглашению Василия Васильевича Крамера и Николая Ниловича Бурденко заведует кабинетом (а в дальнейшем отделением) психопатологии в Московском институте нейрохирургии. В августе 2016 г. исполнилось 115 лет со дня рождения выдающегося отечественного психиатра, основоположника нейропсихиатрии Александра Соломоновича Шмарьяна. От продразверстки до психиатрии Александр Шмарьян родился в августе 1901 г. в местечке Махновка Винницкого уезда Подольской губернии в семье служащего. Сначала он закончил 4-классное училище, а затем в 1920 г. гимназию. Революционная пора захватила юношу. Александр занимается культпросветработой в отряде по сбору продразверстки, непосредственно участвует в подавлении кулацкого восстания в Ямпольском уезде Подольской губернии. 2 года он служит выполнению заданий военного коммунизма в г. Виннице. Однако притяжение медицины приводит Александра к поступлению в 1922 г. на лечебный факультет Киевского мединститута. Учится вдохновенно, а также работает в лаборатории гистопатологии нервной системы под руководством крупного нейроморфолога Леонида Иосифовича Смирнова. Избирает своей профессией психиатрию. После окончания медицинского института в 1927 г. Александр Шмарьян становится ординатором Киевской областной психиатрической больницы и одновременно аспирантом видного невролога Бориса Николаевича Маньковского. В конечном итоге, главным направлением его научной деятельности становится нейропсихиатрия, основоположником которой он явился. А.С. Шмарьян убедил выдающегося нейрохирурга проф. Б.Г. Егорова заняться префронтальной лейкотомией. Это был очень удачный и перспективный научно-практический альянс.
Как это зачастую бывает в медицине, случай вызвал определенную благосклонность к лейкотомии на первых порах со стороны общественно-государственных кругов. У одного из самых высокопоставленных партийно-советских деятелей произошла беда с сыном, который страдал шизофренией. У него развилось длительное не купируемое принятыми методами асоциальное поведение, опасное как для окружающих, так и самого пациента. Решение широкого консилиума психиатров, неврологов и нейрохирургов было единодушным — лейкотомия. И Б.Г. Егоров решился на операцию, в результате которой буйный пациент превратился в спокойного молодого человека с упорядоченным поведением. Борьба мнений о допустимости лейкотомии как лечебного метода шла вначале в естественных рамках и формах. Однако страна уже во всю боролась с безродными космополитами, с преклонением перед Западом, с вейсманизмом-морганизмом, вирховианством, с «лженауками» — генетикой и кибернетикой. «Железный занавес» опустился. Приближалось «дело врачей». Психохирургия представлялась удобным полем для расправы. Распорядок действий был расписан по известному сценарию. Режиссеры инициировали «возмущение снизу» — в виде письма в газету «Правда» (29 ноября 1950 г.), а реакцией на нее стало заседание Президиума Ученого медицинского совета Минздрава СССР буквально на следующий день (30 ноября 1950 г.) с докладом будущего министра С.В. Курашова. Шло не научное обсуждение допустимости применения метода психохирургии при хронической шизофрении, а политизированное избиение крупных ученых с оргвыводами. И здесь главным лицом, по которому били прямой наводкой, явился Александр Соломонович. Исход, конечно, был предрешен. Через неделю с небольшим Приказом Министра здравоохранения СССР (№1003 от 09.12.1950 г.) префронтальная лейкотомия при нервнопсихических заболеваниях была запрещена. А.С. Шмарьян был отстранен от работы, руководимая им группа психиатров в Институте нейрохирургии ликвидирована. Свое свержение он тяжело переживал, и на этой почве перенес опаснейший правополушарный инсульт. Далее Александр Соломонович работал консультантом в психиатрической больнице им. Кащенко. Со слов профессора Л.Б. Лихтермана: «Опираясь правой рукой на палку и волоча левую ногу, на кафедру медленно поднимался старый человек. «Я — Шмарьян, но уже не тот Шмарьян, какой был раньше, и которого вы надеялись услышать», — начал он. А затем четко рассказал о диагностике и вариантах течения хронической шизофрении. Лекция сломанного, но не сдавшегося Александра Соломоновича впечаталась на всю жизнь.»
Вот так было положено начало развития нейропсихиатрии, как отдельной науки. Итак, с какими патологиями нужно обращаться к нейропсихиатру:
- Психические расстройства, возникающие на фоне неврологических заболеваний или их последствий. После перенесенных инсультов, онкологии головного мозга, тяжелых черепно-мозговых травм.
- При подозрении на нейродегенеративные заболвания – деменции, болезнь Паркинсона, рассеянный склероз.
- При сложных формах фармакорезистентной эпилепсии. Если стоит вопрос о подборе терапии, ввиду стойкого наличия приступов несмотря на ранее подобранные схемы терапии, также если рассматривается вопрос необходимости хирургического лечения эпилепсии.
- В ситуациях, когда необходима сложная многофакторная диагностика. Пациент проходил множество различных специалистов с неврологической или же психиатрической симптоматикой и не было подобрано лечение, способное улучшить качество его жизни.
- Хронические длительные болевые синдромы и соответствующие психические нарушения, свойственные для данной патологии.
- Посттравматическое стрессовое расстройство. Как после службы в «горячих точках», так и при «бытовых» причинах.
- Стойкие нарушения сна.
- А также все патологии, с которыми можно обратиться к врачу-психиатру.
- Отдельный момент – патологии развития нервной системы у детей. Врачи-нейропсихиатры работают в тесном тандеме с нейропсихологами. Именно данная «функциональная связка» помогает полноценно оценить состояние ребенка, установить диагноз и проводить дальнейшую терапию, четко отслеживая динамику.
Если у Вас остались вопросы или появились предложения – пишите в комментариях.
Надеюсь, что данная статья была Вам интересна и полезна.