Вот, понимаете, какая штука… Живёшь себе, живёшь. Февраль. Дерево убрали, иголки из тапок вытряхиваешь, мандарины уже как-то не того… И вдруг – бац! – осознание. Внутренняя паника. Как в студенчестве перед сессией: «Ладно, ещё месяц, ещё неделька…» А тут – до Великого поста, между прочим, осталось… буквально ничего!
Уже эти подготовительные недели пошли. Неделя о мытаре и фарисее. В церкви стою, всё вроде понимаю, киваю. А сам в голове: «Господи, я, конечно, не фарисей… Ну, может, чуть-чуть… Но этот мытарь – он вообще молодец, я б так не смог!» И уже чувствуешь – процесс пошёл. Духовная весна, что ли. Снег ещё лежит, а в душе уже слякоть и ручьи сомнений.
А дальше – Масленица! Вот она, кульминация, разведка боем! Весь народ с блинами носится, как сумасшедший. Сметаны тонны, икры – лопатами! Ешь, душа, прощайся со всем скоромным! А я смотрю на эту масленичную вакханалию и думаю: «Братцы, да мы же не на корабль «Титаник» садимся! Не в последний рейс! Что вы так, с этим отчаянием в глазах? Седьмой блин комом – не от жадности, а от предчувствия!»
Потом – Прощёное воскресенье. Величайшее изобретение человечества. Подходишь к соседу: «Прости меня, Васенька, за то шумное собрание в три ночи в прошлом августе». А он тебе: «И ты меня прости, что я тогда в стенку перфоратором долбил в семь утра!» Обнялись. И будто действительно легче. Как будто чемоданы с хламом перед генеральной уборкой вынесли. Всё, душа на чемоданах. Вернее, без чемоданов. Налегке.
И вот он – Пост. Все вокруг хмурые стали такие, озадаченные: «Ой, я это не буду, я то не стану…» Словно жизнь на паузу ставят. А я вам вот что скажу, дорогие мои: это не время запретов! Это, наоборот, время СВОБОДЫ!
Свободы от этой вечной кабалы у холодильника! Не надо думать, что бы такого съесть, чтобы похудеть. Всё просто: скоромного – нельзя. Гречки навернул и освободился! Голова ясная. Вместо часа у плиты – Библия, разговор с близкими, прогулка. Роскошь!
Свободы от этой вечной гонки за наслаждением: «Ах, мне бы кофе с сыром… Ах, мне бы вина… Ах, мне бы сериальчик на ночь глядя…» А нет! И обнаруживаешь, что тишина по вечерам – это не скучно. Это гениально! Что ты можешь думать свои собственные мысли, а не те, что тебе из телевизора влили.
И самое главное – свобода от самого себя, любимого. От своего раздражения, от своей гордыни, от этой вечной внутренней болтовни. Попробуй не осуди, попробуй промолчи, попробуй уступи – вот она, высшая христианская акробатика! Пост – это как тренажёрный зал для души. Тяжело, пот течёт, мышцы душевные дрожат, но ты чувствуешь: ты крепчаешь!
Так что не надо этого постного лица и постного голоса! Это ж не траур. Это – генеральная уборка. Выбрасываем хлам из души, моем окна восприятия, проветриваем помещение совести. Скрипит всё, конечно, непривычно… Но зато потом, к Пасхе, как зайдёшь в свою собственную душу – светло, просторно, пахнет весной и надеждой!
А там, глядишь, и привыкнешь к этой чистоте. И уже после Пасхи будешь на крем-брюле смотреть с вежливым недоумением: «И это всё? А где моя постовая свобода?» Но это, как говорится, уже совсем другая история.