16+
Глава 1. Ты-дын!
Лида не хотела идти в школу. Не то чтобы боялась новых людей и нового места, просто устала. Ничуть не волновалась. Уже неделю ничего не чувствовала, кроме опустошения.
Из-за смены часового пояса она плохо спала. В родном Владивостоке день шел в самом разгаре, а в Петербурге созревало утро и сразу хмурилось. Ветры здесь гуляли мощные, Лиду чуть не сдуло. Хотя она была бы не против улететь отсюда, желательно, обратно во Владивосток.
Школа пряталась среди кирпичных и панельных многоквартирок, но видна была издалека. Выделялась и цветом – оранжевой обивкой с синими панорамными окнами, и формой – многоуровневое здание буквой «Т». Школа больше походила на офис ИТ-компании. Двор был выстелен ровным газоном. Справа имелся бетонный плац, зачем-то покрытый серой краской, а слева – спортивная площадка. Молодые деревья росли по всему периметру, обозначенному узорчатым чугунным забором.
Бросалось в глаза, что это частная школа. По маминым словам – не столько для элиты, сколько для одаренных детей. Лиде тоже пришлось в экстренном порядке подготовиться и сдать вступительное испытание, чтобы иметь право быть зачисленной. Во Владивостоке такие школы выглядели скромнее этой, потому что содержались государством. А тут какой-то меценат забабахал проект на свои деньги.
На ходу попивая банановый раф из пекарни по пути, Лида шагала вдоль черной решетки и искала глазами вход. Слева на детской площадке скрипели качели. Подъезды соседних домов то и дело пищали домофонами. Тут и там зажигались и гудели моторы машин. Собираясь второпях, Лида не нашла наушники, поэтому пришлось слушать все шумы города.
– Ты-дын! – раздалось сзади. Это был не звонок, а голос.
Его обладатель пронесся мимо на скейте. Лида успела отскочить в сторону от звука, почти прижавшись к забору, но ее окатило брызгами из ближайшей лужи. С ног до головы. Даже в лицо прилетело и осело на щеках. Одна капля попала ровно в прыщ на лбу. Обиднее всего стало за розовый шопер. Его рассекла целая россыпь брызг по диагонали.
Это стало последней каплей. Каплями! Множественными!
Лида всю неделю ходила, как восковая кукла. Высыхала на глазах, пытаясь держать все в себе. На похоронах и слезинки не проронила. И многочасовой полет она выдержала стойко. Даже сегодня утром, когда наконец осознала свое одиночество, принимая душ в чужой ванной, она не дала себе слабины. А тут вдруг прорвалось. В груди клокотало. В сознании штормило. В сердце взрывалась ярость. Хотелось высказать этому несправедливому миру за все.
– Эй! – крикнула Лида, воспламеняясь от злости.
– Сорян, – парень в расписной толстовке и с красным рюкзаком даже не обернулся. Просто взмахнул кистью, как будто отбился от назойливой мошкары, и укатил дальше. Он и перед калиткой не остановился, а круто завернул во двор на задних колесах и поехал по дорожке до самого крыльца.
Лида осмотрела шопер еще раз и чуть не заплакала. Какой-то урод одним неаккуратным движением испортил то, что бабушка вязала целый месяц.
Ушлепыш!
Сжав стаканчик с кофе, который, к своей удаче, она не успела допить, Лида решительно направилась в школу за толстовкой, расписанной золотым граффити на белом хлопке. Такую ни с чем не спутаешь, но Лида все равно боялась потерять Ушлепыша из виду, поэтому семенила и чуть себя не облила кофе.
Внутри школы парень перемещался на своих двоих, а скейт оставил на входе – в специальном уголке, где лежали другие скейты, ролики и мини-самокаты. Ушлепыш шел, уткнувшись в телефон. Блондинистую голову поднимал, только когда его окликали, просто взмахивал ладонью в знак приветствия и снова утыкался в экран. Его макушка возвышалась над толпой. Лида оценила габариты как потенциально опасные: Ушлепыш был высок и широк в плечах. Он слегка пружинил походку и не глядя лавировал среди других учеников как рыба в воде, очевидно, ловко владел своим телом, но Лиду это не испугало. Гнев затмил разум.
Нагнать Ушлепыша она смогла на втором этаже у самого кабинета, в который он уже заворачивал, но остановился на ее:
– Ты-дын!
Ушлепыш обернулся, и Лида прыснула в него остывшим кофе. Бежевое пятно расплылось по витиеватым надписям на груди и стало стекать по складкам на черные джинсы и на пол. Самой приятной частью мести оказалась его полностью растерянная рожа. Глаза заняли пол-лица, брови разлетелись, рот раскрылся широко. Уши, и без того торчащие, сильнее оттопырились. Но недоумение быстро сменилось злостью. Он оскалил ровный ряд зубов и развел руки в стороны.
– Че за?!
Все, кто был в радиусе нескольких метров, остановились. Девчонки ахали, мальчишки выкрикивали непонятные междометия. Кто-то смеялся. Из кабинета, в который Ушлепыш заходил, полезли любопытные головы.
– Йоуп, – удивлялся пацан с самурайским хвостиком на макушке, медленно оглядывая Лиду и Ушлепыша. – Гля, че с Кеном…
– Че? – лез за ним еще один, в очках, как у Гарри Поттера.
– С Кеном? – протискивалась между ними рыжая девчонка.
– Извинения приняты, – фыркнула Лида в лицо Ушлепышу, пока к тому возвращался дар речи, и показала на себя, обрызганную до пят. Даже на черном капли грязи выделялись отчетливо. Пока она бежала, они успели подсохнуть и принять земляной цвет. – В следующей раз смотри внимательнее, куда прешь, ушлепыш.
Она двинулась вперед, но парень крепко схватил ее за локоть и вернул на место. Ее отражение сгорало в пожаре его голубых глаз. Брови нависли над ними грозными стрелками.
– Слышь, дичь! Руками будешь отстирывать, поняла?! Это эксклюзивная вещь, – он потянул свободной рукой сам себя за грудки. Капли кофе с толстовки брызнули в стороны. И на Лиду попало. Она не успела увернуться.
– Моя сумка тоже. Мне вообще бабушка ее связала! – Лида пихнула ему в лицо шопер, чувствуя, как у самой слезы щиплют. – Так что мы квиты.
Он отбил шопер рукой. Воспользовавшись моментом, она попыталась вырваться, но Ушлепыш вцепился клешней.
– Какие квиты? Че я те сделал? Я впервые тебя вижу! – голубые глаза, слишком ясные и пустые, как кристаллы аквамарина, смотрели на нее именно так – как в первый раз, будто вообще подобных ей существ никогда не видывали.
– Ты меня обрызгал! Только что, за школой, – она указала на противоположную стену коридора. – И даже этого не заметил!
– Да ты конченая! – он быстро обежал ее взглядом и остановился на лице, кривя свое в непонятной гримасе, смеси разного. Там читались и презрение, и ярость, и все еще немного недоумения.
Ушлепыш помотал головой и облизал губы. Встретился взглядами со своими одноклассниками, которые целой горой торчали из-за двери, и, вздохнув, снова посмотрел на Лиду.
– Увернуться не пробовала? Обычно помогает, – он опустил на шопер прозрачные глаза, не отягощенные ни каплей сожаления. Правая клешня его все еще сжимала Лиде руку.
– А ты не пробовал по лужам не ездить? – она потянула локоть, но Ушлепыш ее не отпустил, наоборот, сжал сильнее, до слабой боли.
– Не пробовал.
– Это не только твоя улица. Учись уважать других людей.
Длинные пальцы почти полностью обхватывали Лидино плечо. За последние месяцы она заметно похудела. И потеряла много сил. Обида на мир подпитывала ее недостаточно, чтобы легко сбежать от этого гада. У него все жилки на предплечье выступили от напряжения, как будто он хотел ее сломать.
– А ты сейчас вот этим уважение проявила, да? – Ушлепыш снова дернул себя за толстовку, в которую весь кофе уже впитался. Ничего больше не брызгалось. – Ты из какой дурки сбежала?
Парень оглядел коридор в поисках кого-то или чего-то. Но мог видеть лишь ошарашенные или любопытные лица других учеников, толпившихся вокруг. Поток во всем коридоре замер и сгустился возле их кабинета. Одноклассники Ушлепыша заполнили дверь, налегая друг на друга.
– Звоните в скорую, блин, – он кивнул на них. – Надо эту шизоиду обратно упаковать.
– Я нормальная! – возмутилась Лида. Новое оскорбление дало мощный виток энергии, и она смогла освободиться от его хватки, толкнув в плечо. – Ты испортил дорогую мне вещь. Я тебе ответила тем же. Справедливость восторжествовала. Все! Расходимся.
Она взмахнула руками и пригрозила прищуром всем, на нее смотрящим. Люди попятились.
– Одиннадцатый «А»! – послышался издалека знакомый голос, встревоженный, с легкой хрипотцой. – Ларионов, что опять?
«Одиннадцатый «А»?» – повторила про себя Лида и с ужасом посмотрела на Ушлепыша.
Она огляделась и прошлась по ухмыляющимся лицам одноклассников, теперь своих. Ошибки быть не могло. Мама определила ее в одиннадцатый «А» якобы с творческим уклоном, хотя Лида планировала поступать на юридический.
– Биссектриса, биссектриса! – выскакивали нервные шепотки там и тут по коридору.
– Кен, ты влип, – парень с хвостиком на макушке сморщился, как от боли, и спрятался за косяком двери.
Лида не поняла, о чем они, бросила взгляд за головы учеников в глубь коридора. По нему на каблуках, в узком платье, насколько могла быстро, неслась мамина угловатая фигура.
– А почему сразу я, Анастасия Максимовна? На меня эта бешеная набросилась, – Ушлепыш обернулся и показал рукой на Лиду.
Увидев ее, мама вытаращила глаза и резко остановилась, почти добежав до места происшествия. Ее отделяла тонкая прослойка учеников, но они тут же расступились и дали ей пройти.
– Лида? Что случилось? – растерянно спросила мама, делая осторожные шаги к ней.
Лида закрыла глаза, чтобы перевести дух. Втянула в легкие побольше воздуха и медленно, стараясь негромко, выдохнула.
– Я ее не трогал. В первый раз вообще вижу, – Ушлепыш отшагнул назад, подняв «чистые» руки.
Из кабинета подтянулись еще любопытные носы.
– Ну так познакомься, Ларионов! Это твоя новая одноклассница! – мама саркастично улыбнулась и оглядела вообще всех по кругу. – Прошу любить и жаловать.
Лида повторила за ней и тоже пробежалась по лицам одноклассников, поджимая губы. Хотелось прямо отсюда взять такси до аэропорта и первым же рейсом улететь обратно во Владивосток.
– Очень приятно, новая одноклассница, – с надутой вежливостью проговорил Ларионов, сделав на нее шаг, не без угрозы. Аквамариновые глаза засияли нехорошим блеском. – Обещаю любить и жаловать.
А Лиде четко слышалось: «изводить и ненавидеть».
Она шмыгнула носом, не опуская глаз. В них скопились слезы, но Лида их держала из последних сил. И гордости.
Внутри уже понимала, что испортила и без того поганый день. То есть сразу остаток учебного года, что ей придется провести в этом месте среди этих людей. Особенно с этим Ушлепышом.
– А мне вот не приятно, – выдавила она сквозь зубы в лицо Ларионову. – Я с такими, как ты, вообще общаться не хочу. Пожалуйста, избавь меня от своего гнусного общества.
Некоторые из наблюдавших посмеялись. Он закипел. Это было видно по раздувшимся ноздрям, в которые Лида смотрела снизу. Из них исходил жар его гнева.
– Слышь! Это мое общество будет радо от тебя избавиться, – рыкнул Ушлепыш, наклонившись к Лиде опасно близко, настолько, что она могла дышать только запахом его арбузного шампуня.
Между ними встряла мама и растолкала в стороны.
– Не бесите меня, быстро в класс. Сейчас урок начнется.
И прозвенел звонок на весь коридор. В густой тишине он ощущался громогласным.
Мама жестом загнала учеников в кабинет и Ларионова похлопала по плечу, чтобы он сдвинулся с места, а то он взглядом застыл на Лиде. Она свой тоже не уводила, потому что надо было выдержать.
«Всего пару недель. Продержаться всего пару недель», – повторяла про себя Лида, как молитву, заходя в класс последней.
***
"КВИТЫ" Ирина Воробей 16+