Наталья Шунина – автор набирающих популярность трансформационных сказок, поделилась с редакцией «Литературной России» верой в интеллектуальный потенциал нашего общества. Из интервью вы узнаете, в какую плоскость смещаются духовные поиски современных людей и как книга может укрепить институт семьи. Шунина рассказала о литературе как о мистерии, где текст рождается в диалоге: с чужими снами, сознанием читателя, другими текстами.
– Сложно поверить, что «Ковчег Иоффа» и «Сказки о Молчаливом Лисе» написаны одним человеком. Вы создаёте интеллектуальные романы для взрослой аудитории и одновременно пишете сказки для детей? Или последовательно переходите от детской литературы ко взрослой? Какая из ипостасей для вас важнее?
– Да, внешне это два совершенно разных мира. Особенно по характеристикам времени. В «Ковчеге Иоффа» всё чрезвычайно динамично: плотный язык, «быстрое» время, беглое чтение. В «Молчаливом Лисе» время медленное – сакральное, мифологизированное.
Однако меня не покидает ощущение, что все романы, которые я создала для взрослой аудитории, проникли в Лиса. И дело не в форме, а в энергетике. Как будто, если ты десять лет трудился над интеллектуальными романами, а потом, играя, создал детского героя с архетипом мудреца, то в нём оказались «дух и кровь» твоих предыдущих «мудрецов».
Не могу сказать, что важнее. Да и философское содержание «Молчаливого Лиса» привлекает взрослых читателей. Для меня понятно, что ищут и находят взрослые в «Молчаливом Лисе» – когда ты даёшь волю своему внутреннему ребёнку, ты быстро входишь в суперресурсное состояние.
– Иными словами, это не детская книга?
– Это книга для семейного чтения. Детям нравятся персонажи, взрослые могут оценить глубину смыслов и замедленное время. Я считаю, что общества смогут устоять и ответить на вызовы времени, если им удастся сохранить традиционный институт семьи. Когда «Молчаливый Лис» становится поводом собраться взрослым и малым за чтением, – таким отзывам я радуюсь больше всего.
– «Ковчег Иоффа» требует от читателя активного участия – расшифровки символов, погружения в слои смыслов. «Молчаливый Лис» тоже овеян флёром «тайного знания». Это маркетинговый ход? Или вы действительно пишете «для избранных», тех, кто готов искать за строками скрытые коды?
– Нет, маркетинга в этом нет. Я считаю язык не просто средством передачи смысла, но и инструментом трансформации сознания или даже «магическим актом».
Я не пишу для «избранных», однако каждого человека считаю «избранным», в том смысле, что каждый из нас переживает свой уникальный опыт и является – тайной за семью печатями, частью мистерии под названием Жизнь. Вероятно, эти мои глубочайшие убеждения вы и ощутили как «флёр тайного знания».
Я же этот принцип для себя называю куда более лаконично: «презумпция ума». Иными словами, я предполагаю в читателях ум, глубину, живую силу воображения. Что радует и вселяет надежду, такие люди мне и попадаются. А если без сложных терминов, то просто уважение к человеку.
При чтении некоторых современных книг я, разумеется, на себе могла ощутить, как неприятно, когда тебя кормят третьесортной похлёбкой, когда упрощают сложные и объёмные вопросы до полной потери смысла и сути. Читателей считают ленивыми потребителями из мира тик-тока? Или их пытаются сделать такими?
Я чувствую, что скоро курс изменится на 180 градусов: в книжном мире воцарится «презумпция ума». Уверяю вас. Даже знаю, как этот тренд будет упакован: «Знание – сексуально».
– Известный издатель и поэт Дана Курская отметила сходство «Ковчега Иоффа» с «Преступлением и наказанием». Она считает, что слоган вашего романа: «Иванова вера». И напомнила о заметке, оставленной Фёдором Михайловичем: «Идея романа – в религии». Действительно ли вы перенесли героев Достоевского в современность и смоделировали их поведение? Эзотерические школы, семинары энергопостов, государственные структуры и секты – это то, где ваши персонажи ищут Бога?
– Дана Курская написала рецензию в дерзком формате: в виде сравнения двух текстов. Вы читаете цитату из «Ковчега Иоффа», а потом из «Преступления и наказания», затем комментарий Даны. Это такое «многоуровневое» чтение. Сам формат критики беспроигрышный.
Я убеждена в радикальном: текст не существует сам по себе. Он проявляется как текст только во взаимодействии: с другими текстами, человеческим сознанием, культурой. И когда в рецензии появляются семиотические мосты – а в случае рецензии Курской целая система магистралей и развязок, – то это радует.
В слогане Дана не ошиблась. Разумеется, имя главной героини Вера прочитывается буквально: «А во что веришь ты?».
Огорчу я вас или обрадую: сознательно я не занималась транспозицией героев Достоевского в современность. Я поставила перед собой задачу: изобразить некоторые формы духовного поиска современных людей.
Для меня в них сам пульс жизни: нашей демистифицированной, виртуализированной реальности, в которой мы сами себя теряем, но продолжаем во что-то верить. Во что? Эти вопросы будоражат и вдохновляют.
– Вернёмся к детской литературе. Расскажите о вашем творческом тандеме с Натальей Косаревой – художником-иллюстратором Молчаливого Лиса.
– До этого у меня не было глубокого опыта сотворчества. Игра с детьми – это тоже, разумеется, опыт сотворчества. Но игра спонтанна, стихийна. А тут ты имеешь вектор, ползёшь в одну гору – и при этом разделяешь с человеком чувства распахнутости пространства и абсолютной свободы, которые приходят с творчеством.
С Натальей Косаревой у нас произошло много интересных историй. Однажды я написала сказку. Наталья думала, какую иллюстрацию к ней создать. Начала рисовать, а потом вспомнила, что много лет назад она уже создала её. Разве не удивительно, что у художницы оказалась иллюстрация к сказке, которая будет написана только через несколько лет?
Или моя любимая история: о происхождении образа Лиса. Несколько лет назад Лис явился во сне Наталье. Она поделилась этим сном со мной. К тому моменту, когда я взялась за серию сказок о Молчаливом Лисе, о сне я, разумеется, забыла. А вот когда у меня на руках уже была красивая книга и работа была проделана, по коже пробежал холодок (сновидение её было очень мистическим).
В чём тут соль: из чужого сна на плоту Лис переплыл ко мне. Так и представляю себе этот призрачный сновиденный плот, не знающий ни пространства, ни времени. Это к слову о формах взаимодействия, которые меня интригуют. Мы сами для себя предельная тайна.
Беседу вела Олеся ТРУНОВА
_______________________
Читайте наш телеграм-канал: http://t.me/litrossiaportal