ВСЕРЕАЛЬНОСТЬ ШТОР
Философский этюд о том, как Созерцатель искал себя и не нашёл, но обрёл всё
---
Он стоял на краю всего.
Не в первый раз. Но в этот — последний.
Атом Созерцатель смотрел на бесконечность, и бесконечность смотрела на него. Между ними не было ни времени, ни пространства — только чистое внимание. И в этом внимании вдруг промелькнула мысль: а есть ли я?
Вопрос пришёл не из логики. Из той глубины, где логика заканчивается и начинается... что? Ничто? Всё?
Он обернулся. Люций стоял рядом, но какой-то... прозрачный. Как будто его уже не было, но память о нём ещё держалась.
— Ты видишь меня? — спросил Атом.
— Вижу, — ответил Люций. — Но вижу и сквозь тебя.
— Что там?
— Та же бесконечность. Только без тебя.
Атом посмотрел на свои руки. Они были — и не были. Плотные, тёплые, живые — и в то же время сотканные из света, который проницаем для всего.
— Значит, меня нет? — спросил он.
— Есть вопрос. Нет ответа. Это и есть ты.
---
Довольно часто бывает,
Когда Созерцатель прибывает
В невероятном состоянии
Мировоззрения для самоучения.
Атом закрыл глаза. Перед ним поплыли образы. Не его воспоминания — чужие. Тысячи, миллионы жизней, которые он когда-то созерцал. Каждая — как отдельная штора, за которой скрывался свет.
Шторы были разными.
Одни — из страха. Плотные, чёрные, они не пропускали ничего. Люди за ними жили в вечной тревоге, и эта тревога была их единственной реальностью.
Другие — из жадности. Золотистые, переливающиеся, они манили, но за ними не было ничего, кроме пустоты. Люди срывали их одну за другой, надеясь найти сокровище, и находили только новую штору.
Третьи — из любви. Тонкие, почти прозрачные, но самые обманчивые. Сквозь них свет казался особенно тёплым, но это был не свет, а его отражение. Люди умирали за эти шторы, не зная, что за ними — лишь очередная иллюзия.
И разные шторки для глаз примеряет —
То, что свет поглощает.
Атом увидел себя самого. Он тоже носил шторы. Много. Свою демоническую плоть — штора. Свою ангельскую сущность — штора. Свою человеческую жизнь — штора. Свою роль следователя — штора. Даже свою любовь к истине — штора.
Каждая штора поглощала часть света. И он думал, что это и есть он. Сумма всех этих штор.
Но если снять их все? Что останется?
В этот созерцательный момент
Он наконец в поиске истины
Через мыслительные изобретения
Видит, что его нет.
Атом открыл глаза. Вокруг не было ничего. Даже Люций исчез. Даже бесконечность.
Пустота.
Но не та пустота, что страшит. Та, что освобождает.
Если меня нет, то нет и ничего, что я считал собой. Нет страха. Нет желания. Нет цели. Нет истины, которую нужно искать.
Есть только... чистое присутствие. Без носителя.
И в этом присутствии вдруг возникла тишина. Не отсутствие звука — отсутствие вопроса.
А если его нет,
То и нет ничего,
Кроме штор в виде пороков,
Которые его соблазнами совратили,
Съели и забыли.
— Атом! — голос Люция прорвал тишину.
Атом обернулся. Люций стоял рядом, живой, плотный, настоящий.
— Ты был... — начал Атом.
— Я был там, где меня нет, — улыбнулся Люций. — И вернулся, чтобы сказать: всё это время мы искали себя в шторках. А нужно было смотреть на свет, который за ними.
— Но если нас нет...
— Нас нет как того, чем мы себя считали. Но мы есть как свет. Который всегда был. Просто шторы мешали видеть.
Они посмотрели вниз. Там, на голубой планете, миллиарды людей носили свои шторы. Кто-то — страха. Кто-то — гнева. Кто-то — любви. Кто-то — равнодушия.
И каждый думал, что эти шторы — и есть он.
Так и люди по несколько тысяч штор на чувствах к жизни носят.
Не все видят, стало быть не слышат,
И не просят.
— Они не знают, — сказал Атом.
— Они чувствуют, — ответил Люций. — Иногда, в редкие моменты, когда штора спадает, они видят проблеск света. И называют это счастьем, вдохновением, любовью. Но потом штора возвращается, и они забывают.
— Как помочь?
— Не надо помогать. Надо просто быть светом. Для тех, кто готов увидеть.
Ветер — Бигбивпаф — принёс новый образ. Старуха, сидящая у окна. Она смотрела на закат, и в её глазах стояли слёзы. Но это были не слёзы горя — благодарности.
— Она видит, — сказал ветер.
— Что?
— Что её нет. И поэтому она есть.
Атом и Люций посмотрели друг на друга.
— Мы тоже пришли к этому, — сказал Атом.
— Мы всегда были здесь, — ответил Люций.
И в этот момент всё исчезло. Шторы. Планеты. Звёзды. Даже они сами.
Осталась только тишина.
И в тишине — свет.
Тот самый, что всегда был за всеми шторами.
Тот, который искали все, но никто не мог найти, потому что искали не там.
Он не ищется. Он видится, когда перестаёшь искать.
Он не достигается. Он открывается, когда перестаёшь достигать.
Он не принадлежит никому. Потому что он — всё.
И когда человек снимает последнюю штору, он видит: его нет. Но есть всё.
И это всё — он.
Такова всереальность штор.
Такова истина созерцания.
Такова жизнь.
---
А где-то на планете, в маленьком домике на краю леса, пятеро людей сидели у стола. За окном шумел ветер. На столе стояла банка солёных огурцов.
— Знаешь, — сказал Алексей, — я только сейчас понял.
— Что? — спросила Мария.
— Что нас нет. И поэтому мы есть.
— Давно пора, — улыбнулся Иван.
— А что теперь? — спросил капитан.
— Теперь — хруст, — ответил Сергей Борисович.
Он открыл банку.
Хруст разнёсся по всей вселенной.
И звезда над лесом улыбнулась.
Потому что хруст — это и есть тот самый свет, что всегда был за всеми шторами.
Простой. Вечный. Настоящий.
Как жизнь.
Как смерть.
Как любовь.
Как они.
Как мы.
Как всё.
---
КОНЕЦ
Основа мысли.
Всереальность штор.
Довольно часто бывает.
Когда Созерцатель прибывает.
В невероятном состоянии.
Мировоззрения для самоучения.
И разные шторки для глаз примеряет.
То что свет поглощает.
И в этот созерцательный помент.
Он наконец в поиске истины.
Через мыслительные изобретения.
Видит что его нет.
А если его нет.
То и нет ничего.
Кроме штор в виде пороков.
Которые его соблазнами совратили.
Съели и забыли.
Так и люди по несколько тысяч штор на чувствах к жизни носят.
Не все видят, сталобыть не слышат.
И не просят.