Я переехала на девятый этаж в марте. Квартира дешёвая. На восьмом, жила она. Старуха с седыми космами и глазами, которые смотрели сквозь тебя.
Первый раз столкнулись у мусоропровода. Она держала пакет с чем-то тяжёлым.
— Новая? — спросила она.
Голос — как скрип половицы.
— Да.
— Не закрывай окна на ночь. Ему душно.
Я усмехнулась. Бабушка тронулась. Закрывала окна плотно — боюсь сквозняков.
Ночью проснулась от холода.
Окно распахнуто настежь.
Я же закрыла его на щеколду!
Встала, задёрнула шторы — и замерла. На подоконнике — мокрый след. Как будто кто-то сидел там босиком. Рядом — детский отпечаток ладошки.
Утром спросила у консьержки:
— А кто живёт напротив?
Консьержка налила себе чаю:
— Никто уже пять лет. Бабка Зоя давно ушла. А до неё, её внук жил. Лёша. Шести лет. Пропал. Никто не понял как.
Я вернулась домой. Дрожащими руками открыла окно — посмотреть вниз. И увидела её. Старуху. Она стояла во дворе и смотрела прямо на меня. Помахала рукой. Потом показала пальцем вверх — на свой балкон.
Я проследила взглядом. На перилах балкона восьмой квартиры сидел мальчик. Босой. В пижаме. Смотрел на меня и улыбался.
Вечером постучали в дверь.
Я открыла — пустой коридор.
Только на пороге лежало яблоко.
Красное, глянцевое. Какие любил мой сын, когда был маленьким.
Я никогда его не покупала.
Теперь я не закрываю окна на ночь.
И каждое утро на подоконнике — новое яблоко. Иногда — две половинки.
Одна для меня. Вторая — для того, кто сидит на подоконнике и смотрит на двор.
Я не знаю, кто он. Но он не хочет мне зла. Он просто хочет, чтобы кто-то знал: он был. Он жил. Он любил яблоки.
А старуха? Иногда вижу её во дворе. Она кивает мне. И я киваю в ответ.
Мы теперь — одна семья.
Страшные истории читать:
Чайник остыл до того, как я его выключила
В 11:07 стрелки часов застыли. Страшные истории
Двадцать километров тумана. Страшная история
