Сегодня я пришла в сад не с теорией в голове, а с ощущением: сейчас будет важно. Потому что рядом шёл человек, который всю жизнь искал ответ на один простой, но глубокий вопрос: «Что делает ребёнка ребёнком?» Даниил Борисович был одет скромно: рубашка, очки, потрёпанная тетрадь в кармане. Он не спешил. Смотрел не на стены, не на игрушки, а на деятельность: кто с кем взаимодействует, как решают конфликты, что берут в руки первым делом.
- В этом возрасте, - сказал он, едва мы переступили порог, - всё решает ведущая деятельность. И если вы упустите её, то потеряете ключ к пониманию самого ребёнка.
Мы вошли в подготовительную группу. Дети были заняты: кто-то «учил» куклу читать, двое играли в «семью», трое строили «школу» из кубиков и распределяли роли: «Ты учитель, ты завуч, ты отличник».
Эльконин остановился у уголка, где мальчик аккуратно раскладывал карточки с буквами, а рядом девочка «проверяла» его, как настоящий педагог.
Вот она, сказал он с лёгким волнением. Игра как ведущая деятельность дошкольного возраста. Но смотри внимательно: это уже не просто «мама-дочка». Это моделирование социальных отношений. Через игру дети осваивают не предметы, а роли, нормы, иерархии. Они учатся быть в обществе.
Он подошёл ближе и спросил мальчика:
- А почему ты именно так расставил буквы?
- Потому что так учительница делает! - ответил тот, не отрываясь. - Сначала гласные, потом согласные. И чтобы красиво было.
- Видишь? - обернулся ко мне Эльконин. - Он не просто повторяет. Он воспроизводит систему. И в этом основа будущего учебного действия. Потому что в школе ему придётся не просто «делать», а следовать логике предмета, принимать правила, выполнять инструкции. А игра - это тренировка этой способности.
Потом мы подошли к детям, которые строили «школу».
- Обрати внимание, - сказал он, - они не просто строят здание. Они воссоздают социальную структуру. У них есть «завуч», «ученик», «родитель». Это не фантазия ради фантазии. Это попытка понять взрослый мир изнутри.
Он помолчал, глядя, как один мальчик спорит: «Я не хочу быть двоечником! Я хочу быть тем, кто проверяет!»
- Вот и главный кризис семи лет, - сказал Эльконин. - Переход от игровой деятельности к учебной. Ребёнок стоит на пороге: он уже не может жить только в игре, но ещё не готов к учёбе. И тогда возникает внутреннее напряжение: «Кто я теперь?»
Если взрослые не помогут ему найти новую позицию «ученика», «познающего», «владеющего знанием», то он потеряет опору.
- Поэтому так важно, - продолжил он, - не превращать подготовку к школе в натаскивание. Не «научи читать», а помоги почувствовать себя тем, кто может учиться. Потому что суть учебной деятельности не в умении складывать слоги, а в способности принимать задачу, искать способ её решения и оценивать результат.
Мы прошли мимо стола, где дети рисовали «портреты будущих одноклассников».
- Они уже мысленно в школе, - сказал Эльконин. - Их воображение работает на опережение. Это и есть признак зрелости: когда ребёнок может внутренне прожить то, что ещё не произошло.
Перед уходом он остановился и тихо сказал:
- Не путайте готовность к школе с умением писать печатными буквами. Готовность - это желание войти в новую социальную роль. Это доверие к тому, что мир знаний не враждебен, а доступен.
А формируется это доверие не за партой, а здесь, в игре, в диалоге, в том, как взрослый смотрит на ребёнка: как на «ещё маленького» … или как на будущего школьника, достойного уважения.
Он посмотрел на меня:
- Скажи родителям: не торопите их «стать взрослыми». Помогите им осмысленно перейти из одного мира в другой. Потому что, если переход будет болезненным, то ребёнок не полюбит учёбу. Он будет бояться ошибки, избегать задач, прятать своё непонимание.
А если переход будет поддержанным, то он войдёт в школу не как в испытание, а как в новую возможность быть собой.
P.S. Эльконин ушёл, оставив на столе одну карточку с буквой «У». Может, от слова «ученик», а может — от «умение». А я осталась с мыслью, которая стала для меня ориентиром:
Дошкольное детство — это не подготовка к жизни. Это полноценная жизнь, в которой ребёнок учится быть человеком в обществе. И наша задача — не ускорить этот путь, а сохранить его смысл.