Клим Жуков, известный своими лекциями по военной истории, предлагает взглянуть на новгородское войско под несколько иным углом. В разборе Раковорской битвы он прямо говорит:
«Самая главная ударная сила Новгорода — это была боярская конница, тот самый городовой полк, ополчение, о котором мы говорили, беседуя о Ледовом побоище. „Ополчение“ от чего — от слова „полк“, т. е. ополчение — это люди, способные встать в полк, а в полк человек мог встать, только владея конём и доспехом».
То есть ополчение — это не пешие смерды с рогатинами, а вполне себе конные профессионалы, пусть и не самого высокого уровня. Пехота же, если и была, то решающей роли не играла. Жуков сравнивает с Орденом:
«Кто такие пешие воины в Ордене? Это, как правило, арбалетчики. Хроника Генриха Латвийского прямо их называет баллистариями обычно, и это единственные вообще пехотные контингенты, который Орден выставлял в поле, т. е. не только при обороне замка, но ещё и в поле. <…> Наши пользовались арбалетами, об этом говорят археологические находки со всей однозначностью, другое дело, что они в популярности луку заметно уступали. <…> Лук скорострельнее, легче гораздо, его носить легче. Если ты хорошо пользуешься луком, то, в общем, в реалиях 13 века никакого особенного преимущества у арбалета не было, кроме того, что арбалетчика учить нужно гораздо меньше, и большой физической силы для арбалета не требуется, в отличие от лука».
Здесь важно понимать географический контекст. Европа XIII века — это теснота городов и замков, где арбалетчик на стене или в узком проулке чувствует себя прекрасно. А у нас — леса, болота, буреломы, речные просторы. Тащить с собой отряд пеших арбалетчиков в такой ландшафт — себя не уважать. По той же причине на Руси не прижилась и тяжелая пехота западного образца. Невозможно представить на нашей равнине аналог битвы при Куртре (Золотые шпоры), где фламандские горожане пиками и арбалетами перебили цвет французского рыцарства.
Зато у нас царил универсальный конный воин. Он и копьем бил в первой атаке, и мечом (или саблей) рубился в свалке, и из лука стрелял не хуже степняка. Сама тактика строилась вокруг «соступа» — первого, самого мощного удара копьями. Потом шли волны атак, и лучники здесь были не особенно нужны. К эпохе Ивана III московское войсо состояло сплошь из таких универсалов.
Выходит, что по части конницы Новгород мало отличался от остальной Руси. А вот чем он действительно выделялся — так это ушкуйниками. Историк Телицын определяет их так:
«Это были добровольно собравшиеся в поход воины, целью которых было получение наживы от ограбления территории противника».
Речные пираты на легких ладьях — ушкуях — наводили ужас на волжские и камские берега. Они грабили ордынские города, били купцов и чувствовали себя хозяевами великих рек. Такой военной специфики не было больше ни у кого на Руси.