Поезд уходил в туман без шума — будто не колёса стучали по рельсам, а чьё-то сердце билось в груди слишком тихо, чтобы его услышали другие.
Виктор сел в последний вагон. Проводница, сухая женщина с внимательными глазами, проверила билет и странно улыбнулась:
— До конечной?
— Да, — ответил он. — До самой конечной.
Вагон оказался почти пустым. За окном проплывали огни станций, редкие дома, заснеженные поля. Телефон не ловил сеть. Часы на стене вагона показывали без пяти двенадцать — и, казалось, не двигались.
Виктор ехал туда, куда давно не решался. В город своего детства. В дом, который продали после смерти матери. Он много лет откладывал эту поездку, находя причины: работа, дела, усталость. Но вчера ему приснился сон — мама стояла у калитки и говорила: «Ты опоздаешь».
Он проснулся с твёрдым решением — больше не откладывать.
Поезд мчался сквозь ночь. Проводница прошла по вагону, проверяя, всё ли в порядке.
— Долго ещё? — спросил Виктор.
— Почти приехали, — тихо ответила она.
Он задремал. Ему снились яблони в цвету, старый деревянный дом и свет в окне кухни.
Когда поезд остановился, вокруг было тихо. Ни объявления станции, ни суеты. Виктор вышел на перрон.
Станция выглядела странно: вывеска без названия, старые фонари с тёплым светом, лёгкий туман. Ни одного человека.
— Простите, — окликнул он проводницу. — Это… конечная?
Она стояла у вагона и смотрела на него так, будто давно его ждала.
— Для каждого — своя, — ответила она.
Виктор хотел спросить, что это значит, но вдруг заметил: поезд за его спиной исчез. Рельсы уходили в темноту, но состава уже не было.
С перрона вела узкая тропинка. Он пошёл по ней — и вскоре увидел знакомую калитку. Ту самую. Дом стоял на месте, окна светились мягким жёлтым светом.
Дверь открылась.
На пороге стояла мама — молодая, такой, какой он помнил её в детстве.
— Ты всё-таки приехал, — сказала она.
— Но… — Виктор оглянулся. — Я же…
И тут он вспомнил: вчера вечером, торопясь на вокзал, он не заметил красный свет светофора.
Скрежет металла. Резкая вспышка фар. И тишина.
Он медленно посмотрел на свои руки — они были прозрачными.
Мама протянула ладонь:
— Не бойся. Ты не опоздал.
И только тогда он понял, что поезд действительно довёз его до конечной.