Аделина Патти, родившаяся 19 февраля 1843 года в семье гастролирующих итальянских певцов, с детства была погружена в театральную атмосферу. Ее путь к славе начался необычайно рано: нужда заставила родителей вывести семилетнюю девочку на концертную эстраду, где она с поразительным мастерством исполняла сложные оперные арии. Этот ранний старт, несмотря на риск для несформировавшегося голоса, заложил основу будущей карьеры. Дебют в возрасте около 16 лет в партии Лючии в Нью-Йорке и последовавший за ним оглушительный триумф в лондонском «Ковент-Гардене» в 1861 году сделали Патти международной звездой практически в одночасье. Ее голос, колоратурное сопрано необыкновенной чистоты, звонкости и технической безупречности, особенно в верхнем регистре, покорял современников. Воплощая на сцене целую галерею персонажей, она особенно блистала в партиях, требующих виртуозности и изящества: легкомысленной и хитрой Розины в «Севильском цирюльнике», трогательной сомнамбулы Амины в «Сомнамбуле», трагической Лючии ди Ламмермур, кокетливой Норины и наивной Джильды. Такие титаны, как Джузеппе Верди и Петр Ильич Чайковский, восторженно отзывались о ее искусстве, а публика от монархов до простых горожан осыпала ее богатством и славой на протяжении более четырех десятилетий.
Однако феномен Патти не ограничивался лишь вокальным даром; он был связан с ее яркой и противоречивой личностью, а также с духом эпохи стремительного обогащения буржуазии. Пережитая в детстве бедность наложила глубокий отпечаток: певица была печально известна своей скандальной скаредностью и жесткими финансовыми условиями. Перед выступлениями она требовала предоплату золотом, а история о том, как она отказывалась надевать туфельки, пока не получила весь гонорар, стала легендарной. Ее личная жизнь, насыщенная браками и романами с аристократами и коллегами, постоянно будоражила общество, добавляя к образу примадонны ауру скандальной знаменитости. При этом критики, признавая уникальность ее голоса и виртуозность техники, часто отмечали холодноватый тембр в среднем регистре, статичность актерской игры и ограниченность драматического репертуара, считая Патти идеальной лишь в легких, виртуозных партиях. Ее попытки взять на себя глубоко драматические роли, такие как Виолетта, Аида или Леонора, не находили единодушного одобрения у строгих ценителей.
Наследие Аделины Патти уникально тем, что она стала живым символом целой оперной эпохи – последней великой примадонной, чье царствование совпало с расцветом капитализма и культом роскоши. Она сумела сохранить активность на сцене до глубокой старости, а сделанные ею в возрасте около шестидесяти лет граммофонные записи, несмотря на их техническое несовершенство, донесли до потомков тень того самого «божественного» тембра. Уйдя со сцены, Патти уединилась в своем уэльском замке, олицетворяя собой сказку о головокружительном взлете из бедности к несметным богатствам и титулам. Ее слава, державшаяся дольше, чем у любой другой певицы того времени, фактически завершила эру безраздельного господства примадонн, уступив место новой – эре великих теноров во главе с Энрико Карузо.
В собрании Музея музыки хранится множество фотографий и гравюр с изображениями Аделины Патти, а также грампластинки с ее оперными партиями. Один из фотоснимков – с развернутым автографом. Фотография сделана в петербургском фотоателье “Ch. Bergamasco”, принадлежавшем фотографу Императорских театров Карлу Ивановичу Бергамаско. Внизу под портретом певицы стоит ее автограф 1875 года чернилами, а на обороте снимка ее рукой написана цитата из оперы Джузеппе Верди «Риголетто», это знаменитая ария Джильды «Caro nome» («Дорогое имя»), в партии которой Патти блистала в свое время. В классическом русском переводе Петра Калашникова ария звучит так:
О, сердцу имя дорогое,
Ты в нём родило трепет первый!
Любви восторг, любви страданья
Ты навеваешь мне всегда!
И мысль моя к тебе стремится,
К тебе мечты летят незримо,
И даже с жизнью прощаясь,
О, дорогое имя, я скажу тебе «Прости»!
Больше интересных фактов о мире музыки — в канале Музея музыки в MAX.