Рассказ
- Ну что, девчонки, погнали? - включая зажигание обратилась к подругам Вера Леонидовна. Девчонкам перевалило за пятьдесят, но между собой они оставались «девчонками». Пассажирок кроме водителя, связанных многолетней дружбой в кабине старенького форда, находилось трое: Людмила (Мила), Катюша и Светлана.
Пятью днями раннее телефонный звонок отвлёк Веру Леонидовну от текущих дел.
-Верочка, выручай! – начала без предисловий Катя.
Некоторым людям нельзя рассказывать о болезнях. Замучают бесполезным советами и навязчивой заботой. Близкие подруги таковыми не являлись. То, что у Катиной дочери в двадцать восемь лет обнаружили аутоиммунное заболевание, Вере Леонидовне было известно. А сейчас кто-то посоветовал целителя из соседней области. Катя ухватилась за соломинку, воспряла духом и надеждой. Ведь лечение гормонами - грустная перспектива. Вера Леонидовна по себе знала, когда болеет близкий человек на Эверест полезешь, лишь бы спасти! Оказалось, за четыреста вёрст, в селе под Тюменью, принимает уникальный экстрасенс – самородок, Николай Платонович. Людская молва зря не понесется из уст в уста!
Катя созвонилась с целителем. День приёма, время и стоимость обозначили. Надо ехать.
Верочка закончила разговор и отключила телефон. «Ну как не помочь, - подбадривала она себя, - тем более подруге. Их дружбе не один десяток лет. Никто из близких друзей машину не водит. Придётся отправиться в дальний путь. На неё, Верочку вся надежа».
После смерти мужа, два года тому назад, Вера Леонидовна, полностью освоила автомобиль. И удивлялась, чего раньше боялась! Проблемы с вестибулярным аппаратом и другие недуги не позволяющие пользоваться общественным транспортом, так же способствовали обретению самостоятельности и следовательно, независимости.
По ходу дела, к желающей посетить экстрасенса Катерине, присоединились Мила и Света. У каждой имелась своя боль, своя драма. Зачем упускать возможность решить проблему с помощью провидца! Ну хотя бы понять свалившееся, хотя бы облегчить состояние, получить таблетку надежды!
От Милы, например, недавно ушел муж. «Как же так?» - в сотый раз за последние четыре недели, вытирая слёзы вопрошала она. «Да его заколдовали, приворожили», - твердили некоторые из окружающих. Люда начинала верить: «Так и есть, очевидно... Не может ее препорядочный Миша поступить с ней подло, дёшево, примитивно. Нет, он не в себе». Мила ехала за подтверждениями.
У Светланы сын связался с сектантами. Уволился с работы, поссорился с девушкой, перестал общаться с роднёй, включая родителей, вынес из дома за три месяца маломальско ценные вещи, а потом и сам испарился. Время от времени звонил то из Москвы, то из Самары, то из Луги, то еще откуда то. Просил выслать деньги, якобы на дорогу домой. На пятый раз родители отказали в просьбе. Света обратилась в полицию, но ничего толкового не вышло. Разумеется, у нас свобода вероисповедания и мальчик вполне дееспособный. «Так что ни чем помочь, мамаша, не можем». Осталась надежда на чудо. На сверхъестественное! На Бога, на чёрта! Пусть они только помогут вернуть сына домой.
Выехали с первыми лучами августовского солнца. От навалившихся бед подруги резко потускнели и выглядели сосредоточенно- серьёзными. Подбадривая друг дружку осторожно делились надеждами, переживаниями. У каждой в памяти отыскался показательный случай, говоривший в пользу народных целителей и граждан обладающих запредельными способностями.
С вынужденными остановками и перекусами добирались около семи часов, но приехали к назначенному времени.
Приём вёлся в отдельно стоящем от главной избы домике, разделённом на две половины. В первой на лавках, расставленных вдоль стен, сидели девять человек. Заняли очередь. Целитель, как выяснилось, прием не начинал и вроде как, со вчерашней рыбалки не еще не вернулся.
«Николай Платонович заряжается от Матушки Природы - силой», - пояснила полная, неряшливая тётка, назвавшаяся постоянной клиенткой. Ладно, и мы подождем. Наше дело такое, подневольное. Ожидали около трех часов. Время от времени порывались прекратить ожидание, снятся с якоря и рвануть в обратную сторону. Но восторженные «охи» и «ахи» присутствующих, а в адрес кудесника сдерживали нетерпеливые порывы.
Наконец-то ясновидец явился. Прямо с корабля, так сказать, на бал. Перед посетителями предстал неопределённого возраста невысокий, коренастый, взлохмаченный, черноволосый мужичок с красным, обветренным и небритым азиатским лицом. От его камуфляжа и резиновых сапог веяло костром, рекой и лесом. Вошедший чавкал «Орбитом», зажёвывая свежий перегар. Обведя сидящих зорким, слегка насмешливым прищуром, коротко бросил:
- Здраст, по одному, - и скрылся за дверью второй половины времянки.
Лед тронулся! Николай Платонович принимал минут по двадцать и больше, двое выскочили через пять. Подруги, ожидаючи своей очереди измаялись, но наконец-то она подошла!
Первой из дружной компании к целителю отправилась Катерина. У нее особенно тяжелый случай. Потом Светлана и Людмила. Возвращение каждой чаяли как из печи пирога.
- Что?
- Как?
- Что сказал?
- Помог? - засыпали вопросами Катю, едва она вышла с приема.
- Не знаю, - мялась смущённо та.
-Ну все-таки? - не отставали товарки.
- Всех простить велел.
Подруги многозначительно покивали головами, призадумались. Кого прощать простодушной Катюше, вот бы ещё узнать у кого ни будь? Да у неё и врагов то никогда не было. Добрее и покладистее человека они не знали, потому и дружили много лет.
Светлана вышла от ясновидца потерянная, пожала плечами. Девочки молча, не сводя с нее глаз требовали пояснений.
- Говорит, покается надо, нагрешила я. Раскаюсь, тогда Господь вернет Серёжу домой.
- И? – настаивала Верочка.
Люда скрылась за чудесной дверью, Катя думала о своём.
- Что «и»?
- Он сказал в чем?
- Сказал, я сама знаю.
- Так ты знаешь или нет?
- Да не знаю я, - заплакала несчастная мать, - мало ли, кого нечаянно обидела. Может виновата, что сильно сына любила.
Помолчала, вытерла слёзы.
- К Батюшке пойду, - выдохнула и уставившись на носки своих туфель затихла.
От Людмилы чародей освободился по - спринтерски, меньше чем за две минуты и попросил десятиминутный перерывчик.
- Как? - оторвавшись от личных скорбей хором встретили очередную страдалицу. Вернувшуюся бил нервный озноб, на ней не было лица. Оно пылало, в него будто плюнули и растёрли. Глаза квадратные.
- Девочки, он даже не дал мне рассказать, перебил и сказал, что от меня не пахнет женщиной!
- И всё?
- И поэтому?
- И поэтому он ушел, - Люду продолжала бить дрожь.
Дамы переглянулись. Это от их Милы не пахнет женщиной!?! Это от нее то не пахло женщиной! От блистательной Элен Безуховой, брошенной рохлей Пьером? Да у их Милы в дополнение к внешности холодной, беспринципной героини «Войны и мира», горячее сердце и чистая душа!
Поревел бы он месяц, этот целитель, посмотрели бы как от него запахло мужиком!
Катя достала из сумки термос, налила чай. Одной рукой протянула чашку, другой обняла Люду:
- Знаешь, что. Просто он неблагодарный козёл, твой Миша. Он и мизинца твоего не стоит.
- Вот именно, - подхватила Света, - свежатины старому захотелось, зубки то уже не те, шатаются. Предатель. Прибежит ещё, попросит воды напиться.
Людмила, согретая заботой и сочувствием, постепенно приходила в себя.
Верочка на прием не собиралась, но девчонки почти силой втолкнули ее в келью проповедника.
- Да, ты, что! Зря что ли в такую даль ехала? - уговаривали пока томились в очереди.
- Я вас везла, - отбрехивалась Вера.
- Неужели и спросить нечего?
- Что мне спрашивать, жизнь ясна, как белый день, всё с Его помощью, -поднимая вверх зрачки пыталась она отшутится.
- Не может такого быть, что совсем без проблем, нет ты всё же зайди, а то потом вспомнишь, да уже уедем! - настаивали подруги. В них теплилась надежда на чудо, на дар местного «старца».
И вот она стоит, немного растерянная, перед чудо - лекарем, сидящим за когда- то полированным письменным столом, не знает с чего начать.
- Здравствуйте, - сипит Вера Леонидовна, горло у неё не вовремя перехватило.
Хозяин помещения кивает головой, показывает рукой на стул и, подчеркивая важность момента, не спеша зажигает несколько свечных огарков.
Вошедшая, опускаясь на стул, успевает осмотреться. Крохотная комната с одним пластиковым оконцем без штор. Ничего лишнего. Справа ряд потрёпанных, спаянных между собой, дерматиновых кресел. По всей вероятности, позаимствованных в доме культуры.
Пауза. Целитель нетерпеливо барабанит корявыми перстами по поверхности стола. Верочка молчит, на ходу беду придумывает. Вера, Верочка…. Не смотря на законный статус пенсионера, для близких друзей миловидная, миниатюрная Вера Леонидовна до сих пор «Верочка».
Ясновидец не выдерживает:
- Ну что там у тебя, рассказывай.
Пациентка ляпает первое пришедшее на ум.
- Голова болит.
Она и правда иногда болит, особенно если атмосферное давление скачет.
- Как болит? - уточняет профессор экстрасенсорики.
- Ну так…, - мнётся пациентка, - виски давит…, знаете, как обручем.
- По утрам?
Верочка опять тормозит, прикидывает, когда голова может чаще болеть.
Мужичок, принимая её молчание за согласие, заключает:
- Это у тебя похмелье.
Вера Леонидовна теряет дар речи.
Целитель уточняет диагноз:
- Пьёшь?
Её глаза округляются, сип переходит в шёпот:
- Я?
- Вот видишь, - твёрдо заключает дознаватель, - поэтому и голова болит.
Дама парирует прорезавшемся сквозь сип и шёпот фальцетом:
- Я вообще не пью!
- Муж пьёт? – продолжая разрабатывать тему семейного алкоголизма не унимается экстрасенс.
Сбитая с толку Верочка, силится понять, какой муж, чей муж? При чем тут муж?!? Её умеренно выпивал по особым случаям… Да, она и сейчас встречается с одиноким вдовцом. Иногда вместе отмечают праздники. В основном обоюдная помощь в бытовых вопросах, ничего криминального. Он то с какого боку?
- Мм…, - бедная Вера Леонидовна, преподаватель французского языка, с тридцатилетним стажем, будто школьница не выучившая урок удивленно хлопает ресницами, шевелит губами.
Кудесник, устало зевая, грязным ногтем скребет волосатую грудь и как ни в чем не бывало, продолжает со знанием дела бредить.
- А я, что говорю! Муж пьём, а тебе передаётся.
После этих слов Вера Леонидовна вернулась в реальность и прыснула от смеха.
Психотерапевт- экстрасенс, он же кудесник, ясновидящий и прохиндей, он же Гога, Георгий и Жорж, ни чуть не смутившись поставил на стол коробушку с надписью «На благие дела»:
- Для пожертвования. Достаточно тысячи.
Жертва людской молвы вместо «спасибо» и «до свидания» на последок осмелилась на дерзость. У обычно не конфликтной и тихой Веры Леонидовны непроизвольно вырвалось:
- Дороговаты нынче шутки! - бросила две бумажки по пятьсот в картонную коробку из-под сладостей и поспешила покинуть «старца».
Подкрепились в придорожном кафе, заправили машину и на трассу выехали за полночь. Ошеломленные словами «целителя» всю обратную дорогу Мила, Света и Катя молчали. Со стороны могло казаться на них снизошло просветление от открывшейся истины. На самом деле, потрясенные многообещающей встречей, боялись выдать разочарование и расстроить остальных. Каждая сомневалась, думая, что ей не повезло. Верочка мучилась желанием сказать, вслух: «Ну что, девочки, не зря ездили?» Но больше того: «Дурак, самозванец и прохиндей этот Николай Платонович». Но сдержалась.
Как будто, все же в поездке был толк. Обогатили проходимца. Некоторые получили возможность выговорится. Выговаривались спутанно, сбивчиво, мало понятно, высмаркиваясь и роняя слезы. Пусть так, но это ли не требуемый терапевтический эффект для израненных душ? И что важнее, как никогда, прониклись поддержкой, единением.
- Ни чего, девчонки, прорвёмся, не с таких бортов ныряли! - прощаясь с подругами у станции метро подвела итог путешествию хозяйка транспортного средства. Уставшие лица измученных дорогой и переживаниями женщин украсили улыбки. Начинался новый день, пусть он принесёт добрую весть.