Маленькая, острая, с лицом, на котором одновременно читаются и комедия, и трагедия, она умудрялась делать из эпизода главную сцену фильма.
Сегодня ей восемьдесят семь лет, она по-прежнему живёт в России, по-прежнему высказывается — и по-прежнему остаётся одной из самых узнаваемых фигур отечественного кино.
Начнём с самого начала, с географии. Лия Меджидовна появилась на свет в Днепропетровске. Год рождения — 1938-й, июль, девятое число. Семья перебралась в Майкоп, и именно этот город стал настоящей точкой отсчёта для будущей актрисы.
Не потому что красивый или примечательный сам по себе, а потому что там работал Адыгейский драматический театр.
Отчим, Меджид Салехович Ахеджаков, занимал в нём должность главного режиссёра, мать Юлия Александровна выходила на ту же сцену уже в качестве актрисы. Биологический отец в биографии Лии Меджидовны практически не фигурирует — она никогда не распространялась на эту тему.
Театральный дом формирует особым образом. Ребёнок, выросший за кулисами, видит профессию изнутри — без иллюзий, но и с настоящей любовью к ней. Тем удивительнее, что после школы Ахеджакова поступила не в театральный институт, а в Московский институт цветных металлов и золота.
Как это бывает с людьми, которые ещё не нашли себя, она честно пыталась идти каким-то другим путём.
Примерно через полтора года стало ясно: путь выбран неверно. Институт в 1958-м переехал в Красноярск, но к тому моменту Лия Меджидовна уже приняла решение. По совету отчима она сдала экзамены в ГИТИС — и поступила. В 1962 году окончила его, выпустившись из адыгейской студии.
Дальше началась театральная биография. В 1960-м, ещё во время учёбы, Ахеджакова вошла в труппу Московского ТЮЗа. Амплуа — травести.
Это роли, где взрослая актриса играет детей или подростков, что требует не только физической лёгкости, но и особого внутреннего строя — умения сохранить в себе что-то незащищённое, непосредственное.
Одной из лучших работ того периода стала постановка «Мой брат играет на кларнете». В ТЮЗе она проработала почти семнадцать лет — и в 1977-м сделала следующий шаг: перешла в «Современник» к Галине Волчек. Этот театр стал для неё главным местом на почти полвека.
В кино Ахеджакова пришла в 1973 году. Дебютом стала драма Михаила Богина «Ищу человека» — по сценарию, написанному на основе материалов Агнии Барто. До этого пять лет она занималась дубляжом, то есть была в кино, но невидимой.
Первая же заметная роль принесла призы на международных фестивалях — в Варне и Локарно. Это само по себе показательно: не просто дебют, а сразу международное признание.
Настоящим поворотным моментом стал 1975 год — встреча с Эльдаром Рязановым на съёмках «Иронии судьбы». Режиссёр и актриса нашли общий язык мгновенно, и это сотрудничество растянулось на десятилетия. Роль секретарши Верочки в «Служебном романе» вошла в историю советского кино — и принесла Ахеджаковой Государственную премию РСФСР имени братьев Васильевых.
Рязанов ценил её настолько, что для «Гаража» роль Елены Малаевой они с соавтором Эмилем Брагинским писали специально под неё — не подбирали актрису под готовый персонаж, а создавали персонаж под конкретного человека. Это высший знак доверия в профессии.
Параллельно шли съёмки у других режиссёров. У Алексея Германа в «Двадцати днях без войны» — один из самых пронзительных фильмов о войне в советском кино.
У Владимира Меньшова в мелодраме «Москва слезам не верит», получившей «Оскар». Ахеджакова не была там на первом плане, но, по устойчивой закономерности её карьеры, запоминалась.
В 1991 году — снова Рязанов, снова крупный план. Трагикомедия «Небеса обетованные» была признана фильмом года, а по итогам читательского голосования журнала «Советский экран» Лия Меджидовна была названа лучшей актрисой года.
Фестивальная премия «Ника» закрепила этот итог официально. Позже, в 2006-м, придёт вторая «Ника» — за роль в чёрной комедии Кирилла Серебренникова «Изображая жертву».
В 1994-м актрисе присвоили звание Народной артистки России. Фильмография к сегодняшнему дню насчитывает сто тринадцать работ, последняя из которых — комедия «Золотые соседи» 2022 года.
В «Современнике» её путь оказался долгим, но финал вышел болезненным. Конфликт обозначился в 2021 году, когда вышел спектакль «Первый хлеб», в котором её героиня говорила о бессмысленности военных потерь. В 2022-м, после того как художественный руководитель Виктор Рыжаков покинул театр, Ахеджакову убрали из последней постановки с её участием — спектакля «Игра в джин».
Руководство ссылалось на жалобы зрителей, недовольных политической позицией актрисы. В итоге она ушла сама.
Теперь о том, где и как живёт Лия Ахеджакова сегодня
На момент февраля 2026 года ей восемьдесят семь лет. В отличие от многих коллег с похожими взглядами, она не уехала из России. Живёт в Новой Москве, во Внуково.
История этого дома сама по себе достаточно кинематографична: около тридцати лет назад они вместе с подругой, актрисой Аллой Будницкой, купили участок земли и выстроили общий дом на двух хозяев.
Одна половина досталась Будницкой и её супругу Александру Орлову, другая — Ахеджаковой и её мужу Владимиру Персиянову, фотографу, который моложе жены примерно на двадцать лет.
Замужем Лия Меджидовна была трижды. Первый брак — с актёром Валерием Носиком, при разводе она оставила ему квартиру. Второй муж — художник Борис Кочейшвили. Третий и нынешний — Владимир Персиянов. Детей у актрисы нет.
Что касается соседства с Будницкой, оно, судя по всему, стало историей. Два года назад общение между соседями прервалось. Александр Орлов, режиссёр, высказался в том духе, что Ахеджакова, по его мнению, утратила связь с реальностью.
Причиной, очевидно, стали её публичные высказывания и политическая позиция, с которой не все готовы мириться в ближайшем окружении.
Гражданская активность Ахеджаковой — отдельная глава. Более двадцати пяти лет она открыто критикует власть, называет себя пацифисткой, участвует в протестных акциях, поддерживает оппозицию.
После потери работы в «Современнике» она начала гастролировать по Европе с антрепризным спектаклем «Мой внук Вениамин».
Её неоднократно призывали лишить государственных наград и присвоить статус иностранного агента, однако формально ни одна из этих мер применена не была.
Внешне Ахеджакова остаётся узнаваемой — небольшого роста, с характерной живой мимикой, которая не исчезает с возрастом, а только делается точнее. Тот тип лица, который кино любит за честность: на нём ничего нельзя спрятать, каждая эмоция читается без перевода.
Возможно, именно поэтому Рязанов писал роли «под неё» — не потому что она была удобна, а потому что на неё было интересно смотреть в любой ситуации.
Сегодня она продолжает привлекать внимание — но уже не столько новыми ролями, сколько самим фактом своего присутствия в публичном пространстве.
Это, кажется, и есть её нынешний способ существования в профессии — не через новые роли, а через позицию. Что бы об этом ни думали зрители, коллеги и соседи.