Валерий Подмаско
Первым парламентом Европы и Мира считается Английский парламент, который возник как Королевский совет и суд (лат. Curia Regis). Развиваясь на протяжении столетий, он превратился в законосовещательный орган и орган сословного представительства, а затем уже в XIX веке – в парламент в современном понимании этого слова. Первая либеральная революция произошла в североамериканских колониях Великобритании (1775-1783 гг.). Однако родиной современных парламентов является не Англия и не США, а революционная Франция. Именно во Франции в 1791 и 1792 гг. в ходе Великой французской революции (1789-1799 гг.) появляются первые парламенты – законодательные органы народного представительства. И именно во Франции в 1793 году в дворце Тюильри в Париже появился первый парламентский зал, построенный по образу и подобию древнегреческого театра. Хотя черты древнегреческого театра мы найдем и в залах заседаний палат 1-го Конгресса США в Нью-Йорке и Филадельфии.
Черты древнегреческого театра мы найдем даже в залах заседаний палат Британского парламента в Старом Вестминстерском дворце XVIII-го – начала XIX-го веков. Хотя их появление в Британском парламенте – это не дань политическим убеждениям и симпатиям к античной демократии, а проявление обыкновенного прагматизма. Древние греки создали идеальное сооружение для проведения собраний. Этим идеальным сооружением является древнегреческий театр, и всякий, кто задастся целью построить удобный зал для многолюдных собраний, сам того не осознавая, скорее всего, построит нечто напоминающее древнегреческий театр. Именно так и получилось в Британии. Хотя частичное копирование древнегреческого театра не дает полного эффекта, например акустического. Но не буду спешить, и начнем рассказ по порядку.
Curia Regis
Англичане всегда хранили свои средневековые традиции и отвергали многие американские и европейские политические нововведения. Например, они отвергают разделение власти на учредительную и учрежденные (законодательную, исполнительную и судебную). В Великобритании нет единой писаной конституции. Английский парламент очень долго был высшим королевским судом. С разделением Парламента на две палаты, судебные полномочия были сосредоточены, по преимуществу, в Палате лордов (анг. House of Lords), которая в 1833 году превратилась в Апелляционный суд Королевства, а в 1876 году Высшим апелляционным судом Королевства стал специальный Апелляционный комитет Палаты лордов. Палата освободилась от судебных полномочий только в 2009 году. Однако Британский парламент все еще официально рассматривается в Великобритании как «Высокий Суд Парламента» (анг. «High Court of Parliamen») или «Королевский Высокий Суд Парламента» (анг. «King's High Court of Parliament»), хотя это уже не констатация, а всего только дань традиции.
Кстати, во Франции у Английского парламента (анг. Parliament) существовал двойник – Парижский парламент (фр. Parlement). Он был официально учрежден в 1260 году Королем Людовиком IX Святым и был упразднен в 1790 году в ходе Великой французской революции. Почему, скажете вы, королевские суды в Средневековой Франции и Англии назывались «парламентами» (с разницей в написании в две буквы)? В литературе, посвященной парламентам, часто можно встретить утверждение о том, что французское слово «парламент» происходит о французского глагола «парлер», т.е. говорить. Это не совсем верно. Слово «парламент» – это не французское, а старофранцузское слово. В XI-XIII веках его использовали в значении «обсуждение», «совещание», «совет», причем применительно к суду или судам. Поэтому «парламентом» сначала называли совещания королевского суда перед вынесением приговора, а затем и сам суд. В Англию этот судебно-процессуальный термин попал в его старо-нормандской версии после нормандского завоевания страны. Отсюда и разница в написании. В наше время «парламент» – это всенародно избранный тайным голосованием высший представительный и законодательный орган в конституционных государствах, основанных на разделении власти на учредительную и учрежденные и разделении учрежденных властей на законодательную, исполнительную и судебную. Если требовательно подходить к этому определению, то стоит подумать: можно ли вообще назвать Британский парламент «парламентом»?
Считается, что Английский парламент родился в 1237 году, когда Король Генрих III (1207-1272 гг.) созвал баронов на свой Совет (лат. Curia Regis), который позднее получил название Палаты лордов. В орган сословного представительства Парламент превратился чуть позднее – в 1265 году, когда в его состав пригласили рыцарей из графств и представителей горожан из боро, т.е. городов и местечек. Однако при всех своих трансформациях Парламент не переставал быть королевским судом и одним из столпов английской феодальной системы. Парламент в лице Палаты лордов всегда был защитником феодальных порядков и феодальных традиций Англии.
Вы не поверите, но в Палате лордов до 1999 года заседали около 750 наследственных пэров (герцогов, маркизов, графов, виконтов и баронов), которые получали право на титул и место в Парламенте по праву рождения. Акт о Палате лордов 1999 года упразднил наследственное право британской аристократии на место в Палате, но в ней все же осталось 92 титулованных пэра (12% от общего числа лордов). Теперь часть из них избирают сами члены Палаты лордов, а другая их часть получает место в Палате в связи с занимаемой высокой должностью в государственном аппарате страны.
Шерифы, рыцари и городской патрициат
Что касается Палаты общин (анг. House of Commons), т.е. нижней палаты Британского парламента, то она большую часть своей истории состояла не из представителей народа, а из представителей местных общин – графств и боро. Отсюда и название – «Палата общин». В средние века графства в Палате представляли только рыцари, а города и местечки – городской патрициат, но это в лучшем случае. Первоначально представителей общин в нижней палате Парламента по приказу Короля назначали местные королевские шерифы. То есть никаких выборов не было и в помине. Чаще всего шерифы посылали в очередной Парламент ставленников местной феодальной аристократии. В XVII веке шерифы уже не назначали представителей общин, но вплоть до начала XIX века они все еще достаточно эффективно влияли на этот процесс. Особую «электоральную» проблему Английского, а затем и Британского парламента составляли так называемые «гнилые местечки» (анг. «rotten boroughs») – депрессивные малонаселенные городишки, которые, несмотря на свою незначительность, обладали неотчуждаемым правом на представительство в Парламенте, и принадлежащие им места в Палате общин составляли их ценнейший актив. Отцы «гнилых местечек» начали бессовестно торговать парламентскими местами, когда шерифы перестали единолично определять, кто будет представлять графство или боро в Парламенте.
Когда у общин появилась возможность самостоятельно или почти самостоятельно назначать своих представителей в Палату общин, многие из них, особенно общины «гнилых местечек», начали обращаться к лондонским адвокатам, которые соглашались представлять их бесплатно. Общинам это было очень выгодно, ведь они должны были выплачивать гонорары своим представителям из собственного бюджета, а это было для них, как правило, очень обременительно. А адвокатам это было очень выгодно, т.к. мандат члена Палаты общин открывал перед ними большие возможности в разрешении дел их клиентов и обеспечивал им карьерный рост на королевской службе. Многие адвокаты даже сами платили местным шерифам и городским властям, лишь бы они направили их в Палату общин.
Демократизация Палаты общин
Палата общин начала превращаться в Палату представителей народа только в XIX веке в результате избирательных реформ 1832, 1867 и 1884 годов. В ходе этих реформ были ликвидированы все «гнилые местечки», шерифы были окончательно отстранены от избирательного процесса, прекратился «найм» адвокатов общинами. Так что Британский парламент заслужил звание «органа народного представительства» не раньше 1832 года, если не позже.
Только в 1918 году в Великобритании право голоса на выборах членов Палаты общин наконец-то получили все мужчины старше 21 года и женщины старше 30 лет, но только те из них, которые владели недвижимостью или состояли в браке с владельцем недвижимости. И только в 1928 году право голоса на выборах членов Палаты общин получили уже абсолютно все подданные Британского Короля Георга V – и мужчины, и женщины, достигшие 21-летнего возраста.
Численность палат Парламента
С чем всегда было хорошо в Английском парламенте, так это с его численностью. Уже в самом начале XVII века численность Палаты лордов составляла около 130 пэров, в том числе 100 светских пэров (герцогов, маркизов, графов, виконтов и баронов) и 30 духовных пэров (архиепископов и епископов). В то же самое время численность Палаты общин уже достигла 470 (!) членов. В конце XVII века численность Палаты лордов увеличилась до 175 пэров, а численность Палаты общин – до 513 членов. После заключения в 1707 году унии Англии и Шотландии численность Палаты лордов увеличилась на 16 шотландских пэров-представителей, а численность Палаты общин возросла до 558 членов, из которых 45 человек представляли Шотландию. После заключения в 1801 году унии с Ирландией численность Палаты лордов достигла 280 пэров, причем 28 из них были ирландскими пэрами-представителями. Численность Палаты общин тогда же возросла до 658 членов, 100 из которых представляли Ирландию. Повторю: в 1801 году в Палате общин Британского парламента было 658 членов!
Рост численности палат Британского парламента продолжался на протяжении XIX и XX веков. Максимума своей численности Палата лордов достигла в 1999 году. Тогда в ней было 1300 пэров. Женщины – наследственные пэры – появились в Палате лордов только после 1963 года, женщины-епископы Англиканской церкви – с 2015 года. В настоящее время в Палате лордов около 830 пэров, из которых активно работают не более 600.
Численность Палаты общин по итогам выборов 2024 года составила 650 членов. Это вторая по численности законодательная палата Мира после Всекитайского собрания народных представителей Китая (2904 депутатов). Правда, кворум в Палате общин всего 30 членов Палаты. Спрашивается: зачем избирать 650 депутатов, если голосовать будет только 30 из них? Вообще, Британский парламент на большем протяжении своей истории демонстрирует, что численность его палат не является показателем его демократичности. Британский парламент был многолюден еще тогда, когда про демократию в Англии или Британии никто и не помышлял.
Вестминстерский тип парламентского зала
Знаменитый консерватизм англичан проявляется даже к конструкции залов пленарных заседаний палат их Парламента. Так, в Британском парламенте, а также в парламентах старых доминионов Британии (Канада, Австралия) и Индии залы пленарных заседаний устроены не так, как залы пленарных заседаний большинства парламентов Мира. Британская модель парламентского зала не воспроизводит древнегреческий театр, хотя в ней есть некоторые его черты, например, театроны. Если в типичном парламентском зале, как и в древнегреческом театре, есть всего один полукруглый театрон, то в Британском парламенте и парламентских залах британского типа их, как минимум, два. Они не полукруглые, а прямые и расположены зеркально – лицом друг к другу – вдоль стен слева и справа от центрального прохода. Считается, что британская модель парламентского зала воспроизводит так называемый «хор» (анг. «Choir») католических и англиканских соборов. Хор – это часть собора, расположенная между алтарем и основным пространством (нефом) собора. Хор предназначен для клириков и певчих, которые располагаются тут во время богослужений. Однако хор как архитектурный элемент христианского храма не следует отождествлять с местом расположения певческого хора, который может располагаться в разных его частях.
В хоре обычно находятся как минимум два ряда деревянных кресел, часто украшенные богатой резьбой. Ряды кресел расположены симметрично вдоль обеих стен хора и обращены друг к другу лицом, образуя широкий проход к алтарю. Эти ряды называют «хорами» (во множественном числе). В крупных соборах в хоре может быть несколько рядов кресел с каждой стороны, причем каждая половина хора может представлять собой прямой театрон во всю длину с несколькими восходящими ступенями, и на каждой такой ступени будет располагаться один ряд кресел. Получается, как бы, два выпрямленных небольших древнегреческих театрона.
Конструкция парламентского зала по образу хора католических и англиканских соборов получила название «Вестминстерской» или «адверсариальной системы» (анг. «adversarial system»), т.е. «системы противостояния». Такой тип парламентских залов можно называть еще и «хоральным». Уже упоминавшиеся мною М.К. де Лара и Д.М. ван дер Вегт в своей книге «Парламент» называют этот тип парламентских залов «две скамьи», хотя скамей, как правило, бывает куда больше.
Однако все не так просто, как кажется на первый взгляд, и залы первых парламентов английских королей лишь отдаленно напоминали хоры католических и англиканских соборов. При размещении членов парламента в Средневековой Англии руководствовались другой, исключительно феодальной логикой – логикой размещения иерархов церкви и главных вассалов короля в его тронном зале.
Старый Вестминстерский дворец
Первоначально Английский парламент заседал там, где придется. Впервые Английский парламент собрался в Вестминстерском дворце Короля в 1295 году. Дворец был построен в середине XI века на северном берегу Темзы недалеко от Лондона. Рядом с ним было построено Вестминстерское аббатство. В Средние века Вестминстерский дворец был главной резиденцией королей Англии, и именно он стал постоянной резиденцией Парламента, хотя во дворце не было для этого специальных залов. Для заседаний Парламента использовали все подходящие для этой цели парадные залы Дворца. При этом залы не перестраивали. В них просто устанавливали королевский трон с величественным балдахином и ряды сидений для членов королевской семьи, парламентариев, парламентских секретарей (клерков), королевских судей, юристов и приглашенных лиц. На этом подготовка зала к заседанию Парламента, как правило, и завершалась.
Самым большим и самым величественным залом Вестминстерского дворца был Вестминстер-холл (анг. Westminster Hall), построенный еще в 1097 году. Тогда он был крупнейшим залом Европы. В Вестминстер-холле проводились важнейшие торжественные церемонии. Здесь проходили важнейшие судебные процессы, например, процесс над Томасом Мором (1 июля 1535 г.), лордом Стаффордом (22 марта 1640 г. – 10 мая 1641 г.), Королем Карлом I (январь 1649 г.) и т.д. Здесь же устраивали коронационные банкеты и прочие важные массовые мероприятия. Парламент собирался здесь крайне редко, в основном для того, чтобы выслушать обращение Короля к Парламенту, либо в качестве Верховного суда. Между прочим, Вестминстер-холл – это единственный средневековый зал Вестминстерского дворца, который сохранился до наших дней почти в первозданном виде.
Схема рассадки пэров в Палате лордов изначально отличалась от современной. Об этом мы можем судить по сохранившимся средневековым изображениям заседаний Английского парламента. Тогда места всех участников заседания размещали по сторонам квадрата, и это очень принципиальный момент. В центре той стороны квадрата, которая располагалась напротив основного входа в зал, размещалось возвышение (анг. Dais), на котором стоял королевский трон. Ширина этого возвышения могла быть разной. Она могла быть только на ширину трона. Но она могла быть и шире, и тогда на ней слева и справа от трона ставили кресла наследников престола, других членов королевской семьи и ближайших советников. По трем другим сторонам квадрата размещали места пэров: справа от трона – места духовных пэров (анг. Lords Spiritual), слева и напротив трона – места светских пэров. Причем, слева сидели герцоги, графы, маркизы и виконты, а напротив – бароны. В центре квадрата находились большие мешки с шерстью, которые служили скамьями для королевских судей и королевских юристов (анг. «Judges' Woolsack» или «Judges' Benches»). Королевские судьи и юристы не были членами Палаты. Некоторые из них даже не имели дворянского титула. Они были экспертами Палаты и при необходимости давали кролю и пэрам юридические консультации.
Почему места пэров нельзя было расположить полукругом напротив трона? Ответ прост: полукруг подразумевает равноудаленность всех сидящих от трона, а, следовательно, и равенство всех сидящих, а в феодальном обществе равенства не было и быть не могло. Размещение пэров по трем сторонам квадрата позволяло разделить их всех на три основные группы обладателей различных статусов: (1) самая статусная правая сторона квадрата – духовные пэры (архиепископы, епископы, аббаты и приоры), (2) вторая по статусу левая сторона квадрата – светские пэры, т.е. титулованная знать, и наконец (3) «дальняя» третья сторона квадрата – светские пэры низшего ранга, т.е. простые бароны. Кстати, часть духовенства – епископов незначительных епархий и аббатов незначительных монастырей, могли посадить на последнем ряду на «дальней» стороне квадрата за местами баронов.
К XVIII веку Палата лордов осела в так называемой «Палате Королевы» (анг. «Queen's Chamber»), а с 1801 года – в «Белой палате» (анг. «White Chamber») Вестминстерского дворца. Церемонии открытия Парламента, в которой участвовали обе палаты, проводились в Расписной палате (анг. Painted Chamber) дворца, которая получила это название, потому что была украшена великолепными фресками. Там же проводились и совместные заседания палат. Кстати, во время открытия Парламента, а также во время совместных заседаний палат пэры сидели, а члены Палаты общин стояли у входа в зал за балюстрадой (анг. Bar), ограничивающей пространство Палаты лордов. О том, как названные залы выглядели в конце XVIII и в начале XIX века во время заседаний Палаты лордов и Парламента в целом, мы можем судить по гравюрам и картинам Нового времени.
В конце XVIII – начале XIX века в залах, где заседала Палата лордов, справа и слева от трона были сооружены по два прямых театрона, обычно с двумя ступенями, на которых ставили скамьи пэров. Эти театроны были расположены зеркально по отношению друг к другу. Первый ряд сидений мог стоять на полу зала, тогда как два вышерасположенных ряда скамей стояли на ступенях театрона. При этом на стороне противоположной трону все скамьи стояли на полу. Здесь не было театрона, и это должно было подчеркивать третьестепенность пэров, занимающих эти места. Со временем, когда в Англии возникла и укрепилась двухпартийная система, места «на полу» занимали пэры, не принадлежащие ни к одной партии. Их стали называть «кроссбенчерами» (анг. «crossbenchers»). Точно перевести это слово на русский язык сложно. Буквально это звучит как «поперечноскамеечник», но это не тот, кто сидит или лежит поперек скамейки, а тот, кто сидит на скамейке, стоящей поперек зала.
Поперечные скамьи нарушали логику Вестминстерской или хоральной схемы размещения мест в Английском и Британском парламентах. Если подумать, то появление «поперечных» скамей в залах Палаты лордов вполне логично и целесообразно. Это в храме нельзя заставлять хоральный проход к алтарю дополнительными скамьями, а в парадном зале Королевского дворца в целях экономного использования пространства даже нужно: так более полно используется внутреннее пространство зала.
Если бы не внутренняя иерархия английской элиты, то на той стороне зала, которая была противоположна трону, тоже можно было возвести театрон, и тогда бы все три театрона слились бы в один п-образный театрон. Греки не строили открытых театров с п-образным театроном. В открытых театрах был смысл строить только полукруглые театроны. Но когда они начали строить крытые залы своих булевтериев, экклесиастериев и одеонов, оказалось, что в этих случаях п-образный театрон практичнее, чем полукруглый. П-образный театрон более полно использует закрытое пространство, ведь площадь круга или полукруга больше, чем площадь вписанного в них квадрата. Руины п-образного театрона, который когда-то находился в крытом зале булевтерия, сохранились в Приене (Эгеида, Турция). Этот древнегреческий полис в свое время, кстати, имел демократическую форму правления. Но в Англии даже в начале XIX века все еще были сильны пережитки феодализма с его незыблемой социальной иерархией, и эгалитаризм там был неприемлем в любой форме, даже в виде п-образного театрона.
Трибуны для выступающих в Палате лордов никогда не было. Пэры выступали со своих мест. Долгое время в залах, в которых проводились заседания Палаты лордов, не было и балконов для публики. Балконы появились в Белой палате Вестминстерского дворца либо в конце XVIII, либо, что скорее всего, уже в XIX веке, возможно, пред самым пожаром 1934 года. Наверное, тогда же балконы появились и Расписной палате Вестминстерского дворца. Использовались ли они для публики? Видимо, да, но «публика» была еще та. Например, на балконы Палаты лордов пускали жен (!) пэров. Между прочим, даже сегодня в зале Палаты лордов есть специальные «места для супругов» (анг. «Seats for Members’ spourses»). Возможно, помимо жен английских аристократов на балконы залов Вестминстера попадали и другие представители высших кругов английского общества, но не ниже, не имеющие парламентского мандата.
Часовня Святого Стефана
Что касается Палаты общин, то она вначале вообще не имела собственного зала. Однако в 1547 году после смерти Генриха VIII Вестминстерский дворец перестал быть столичной резиденцией английских королей, и Палате общин выделили дворцовую часовню Святого Стефана (анг. St Stephen’s Chapel). Ее использовали в новом качестве без особых переделок. На ступени ее алтаря поставили кресло спикера Палаты, который сидел спиной к трем большим окнам часовни. Перед креслом Спикера разместили так называемый «парламентский стол», за которым работали секретари (клерки) Палаты. Видимо, спустя какое-то время слева и справа от кресла Спикера построили два прямых театрона по 3 или 4 ступени каждый. Эти театроны были расположены зеркально. Между ними находился центральный проход зала (анг. Gangway). На ступенях театронов ставили скамьи с высокими спинками: по одному ряду скамей на каждой ступени театрона и один ряд перед театроном на полу часовни. Но это только элементы классической Вестминстерской схемы размещения мест. Помимо двух боковых прямых театронов, был еще один полукруглый театрон. Он находился за креслом Спикера и имел ту же высоту и то же количество ступеней, что и боковые театроны.
Но и это не все. Было еще два прямых театрона. Они находились справа и слева у входа в зал перпендикулярно к боковым театронам и центральному проходу зала. Эти два театрона тоже имели меньшую высоту и меньшее количество ступеней, чем у боковых и заднего театронов. Места на всех театронах по всему периметру зала занимали члены Палаты общин. Справа от Спикера Палаты рассаживались депутаты правящей партии, а слева – депутаты от оппозиции. Это правило, видимо, распространялось и на задний театрон. Но места на поперечных театронах отводились депутатам, которые не принадлежали ни к правящей, ни к оппозиционной партии. Трибуны для выступающих здесь тоже никогда не было. Депутаты Палаты общин, как и пэры Палаты лордов, выступали со своих мест, благо размеры зала это позволяли. Публику в зал заседаний Палаты общин первоначально не пускали, и мест для нее в нем просто не было.
На рубеже XVII и XVIII веков в правление королевы Анны в часовне Святого Стефана построили два балкона по проекту архитектора Кристофера Рена (анг. Christopher Wren). Они размещались слева и справа над боковыми театронами. У балконов была сплошная балюстрада, и они опирались на тонкие металлические колонны с изящными капителями. Намного позднее, спустя чуть ли не целое столетие, похожие балконы появились в Белой и Расписной палате Вестминстерского дворца. Видимо, балконы часовни Святого Стефана послужили для них образцом.
Обычно считают, что эти балконы были сооружены для публики. Однако, говорят, что существуют документальные подтверждения того, что эти балконы были построены после заключения унии Англии и Шотландии 1707 года специально для размещения шотландских депутатов. Видимо, позднее специально для шотландцев расширили, насколько это было возможно, боковые театроны, а балконы могли оставить для публики. Но произошло это уже в середине XVIII века в годы правления Короля Георга II (1683-1760 гг.). После унии 1801 года с Ирландией численность палаты снова возросла сразу на 100 депутатов от Ирландии, и для их размещения, возможно, опять использовали балконы. Собственно, других вариантов их размещения в Часовне и не было. Гравюры и картины XVIII и XIX веков, изображающие заседания Палаты общин, как правило, очень красноречиво передают тесноту, которая царила в часовне Святого Стефана. Благо, что полная явка на заседаниях Палаты была и остается большой редкостью.
Палата общин заседала в часовне Святого Стефана вплоть до 1834 года, пока пожар почти полностью не разрушил и дворец, и часовню. Он начался в подвале под Белой палатой, где находились печи для отопления Дворца. Тогда многие его парадные залы были сильно повреждены. Среди них оказалась Расписная палата и часовня Святого Стефана. Вестминстер-холл (Большой зал) при этом почти не пострадал.
Палата лордов
Уже в следующем 1835 году Расписная и Белая палаты были восстановлены. В Расписной палате была временно размещена Палата лордов, а в Белой – Палата общин. Парламент начал свою работу. Затем оба зала были снесены, чтобы освободить место для нового Вестминстерского дворца. Зал заседаний Палаты лордов в новом Дворце был завершен в 1847 году, а зал заседаний Палаты общин – в 1852 году, хотя строительство Дворца продолжалось вплоть до начала XX века.
Новый Вестминстерский дворец был построен в английском неоготическом стиле по проекту английского архитектора Чарльза Бэрри (1795-1860 гг.). Никакой неоклассики с ее портиками и колоннами. Только массивные контрфорсы, декорированные каменными переплетами, фигурные каменные шпили, украшенные барельефами в виде листьев, голов львов и грифонов, увенчанные металлическими флюгерами, статуи монархов и святых Англии, Уэльса, Шотландии и Ирландии, высокие узкие окна с каменными переплетами и королевские и дворянские гербы. Весь этот средневековый восторг довершает памятник Королю Ричарду I (1157-1199 гг.), больше известному как Ричард Львиное Сердце. Чем этот Король-крестоносец, который почти не жил в Англии, заслужил поклонение британцев, русскому человеку понять трудно. Хотя образ Ричарда Львиное Сердце вполне вписывается в ярчайшую картину безграничного восторга от идеализированного и романтизированного средневекового феодального прошлого Британии. О залах с древнегреческими театронами здесь, конечно же, нет и не может быть никакой речи.
Вестминстерский, или хоральный, тип зала пленарных заседаний палат Британского парламента появляется уже в Новом здании Вестминстерского дворца, хотя и средневековый «квадрат» все еще просматривается в конструкции современного зала Палаты лордов. Этот зал находится в южном крыле Вестминстерского дворца. В нем по-прежнему есть трон, стоящий на специальном возвышении с тремя ступенями, обращенными в зал. В зале два прямых театрона, расположенных вдоль правой (восточной) и левой (западной) стены зеркально друг к другу. В каждом из этих продольных театронов по четыре ступени, на каждой ступени – ряд скамей. Еще один ряд скамей на полу перед каждым театроном. Итого пять рядов скамей с каждой стороны зала. Между театронами находятся пресловутые мешки с шерстью, «парламентский» стол с тремя креслами секретарей (клерков) и три параллельно стоящие поперечные скамьи для кроссбенчеров. В зале Палаты лордов нет трибуны для выступающих. Члены палаты по-прежнему выступают со своих мест, и лишь лидерам франций и членам Кабинета министров позволено говорить, стоя у стола Палаты, на котором на этот случай имеется два микрофона и два странных сундучка, обтянутых кожей и обитых железом. Эти сундучки называются «ящиками для депеш» (анг. «Despatch Boxes»). Каких депеш? Почему депеш? Зачем эти сундучки стоят на столе посредине Палаты? Вопросов много, но главное, по-видимому, в том, что в настоящее время эти «ящики для депеш» используют только выступающие, причем, исключительно в качестве пюпитров. На них они кладут необходимые им бумаги.
В зале Палаты лордов нет такого выраженного центрального прохода, какой есть в Палате общин. В Палате лордов скорее два прохода, которые расположены слева и справа от поперечных скамей. Размещение пэров в зале Палаты подчинено довольно сложному порядку, т.к. в составе Палаты по-прежнему есть духовные и светские пэры, пэры-члены правящей партии, пэры-члены партии оппозиции, пэры-кроссбенчеры-представители мелких партий и независимые пэры. При необходимости количество поперечных скамей увеличивают, заставляя ими все свободное место между продольными театронами.
За балюстрадой (баром) Палаты на стороне духовных пэров располагаются места для жен членов палаты. Рядом с ними в правом углу зала находятся места стенографистов Палаты. Зал по всему периметру опоясывает узкий балкон для прессы, служителей палаты, приглашенных лиц и лишь отчасти для публики. Судя по размерам балкона, в Палате лордов гостям совсем не рады.
Палата общин
Зал Палаты общин расположен в северном крыле Вестминстерского дворца. Он несколько меньше зала Палаты лордов, хотя и тот «большим» не назовешь. В его современном состоянии он тоже не является образцовым примером парламентских залов Вестминстерского (хорального) типа. В нем четыре прямых театрона: два больших, расположенных зеркально по отношению друг к другу вдоль западной и восточной стены зала (продольные театроны), и два театрона поменьше, расположенных перпендикулярно двум первым (поперечные театроны). В каждом продольном театроне по четыре ступени и по пять рядов скамей. В правом от креста Спикера поперечном театроне – две ступени и два ряда скамей. В левом поперечном театроне – три ступени и два ряда скамей. Правый продольный театрон занимают депутаты-члены правящей партии, левый продольный театрон – депутаты-члены партии оппозиции. Два поперечных театрона занимаю депутаты-члены мелких, как правило, региональных партий. В зале Палаты общин есть свои поперечные скамьи, на которых может разместиться 7 кроссбенчеров (справа – 4, слева – 3) Палаты общин. Напомню: кроссбенчеры – это независимые депутаты.
В Палате общин широкий центральный проход. Существует мнение, что его ширина определяется длиной двух вытянутых навстречу друг другу рук, вооруженных выставленными вперед шпагами. На самом деле ширина «гангвея» Палаты общин была задана еще шириной прохода между театронами часовни Святого Стефана в Старом Вестминстерском дворце. К тому же, даже в бывшем храме Божьем (хотя бывают ли храмы бывшими?) не могло быть поединков. В проходе на специальном возвышении по-прежнему стоит кресло Спикера Палаты, осененное балдахином, а перед ним – стол и места трех секретарей (клерков) Палаты. Сразу за столом секретарей стоит «парламентский стол» или «стол Палаты». Трибуны для выступающих в зале нет. Основная масса депутатов выступает с места, и лишь особо важные члены Палаты, включая членов Кабинета, выступают, подойдя к столу Палаты. Члены правящей парти выступают, стоя справа от стола, а представители оппозиции – стоя слева от стола. На столе есть два микрофона для выступающих и два таких же странных сундучка – два «ящика для депеш», как и в Палате лордов.
Своеобразие и странности
«Ящики для депеш» – это далеко не единственное своеобразие Британского парламента, которое может показаться иностранцам либо откровенным чудачеством, либо чем-то настораживающе странным. Например, если вы приглядитесь к фотографиям современных залов палат Британского парламента, то вы не найдете рядом с местами парламентариев столиков для бумаг и, тем более, пультов для электронного голосования.
Дело в том, что обе палаты Британского парламента голосуют по старинке – горлом и ногами. Голосование горлом в Палате общин происходит так: Спикер формулирует вопрос, выносимый на голосование, и говорит, обращаясь к залу: «Те, кто согласен, кричат: «Ай» (анг. «Aye» – русское «Угу»)». Депутаты, голосующие «за», кричат: «Ай!». Затем Спикер говорит: «Те, кто против, говорят: «Ноу» (анг. «No» – русское «Нет»)», и все, кто голосует «против», кричит «Ноу!». Спикер оценивает, кто кричал громче, и говорит: «Я думаю, что «Ай» (или «Ноу») побеждает». Если его решение не оспаривается залом, вопрос считается решённым. В Палате лордов все происходит аналогичным образом, только вместе «Ай» и «Ноу» лорды кричат «Content», т.е. «согласен», или «Not-Content», т.е. «не согласен».
Если парламентарии оспаривают выводы Спикера по поводу результатов голосования горлом, Палата голосует ногами, или разделением (анг. Division) всех членов палаты на тех, кто «за» и тех, кто «против». Для этого Спикер объявляет: «Разделение!», и тут же приказывает «Очистить лобби!» (анг. «Division! Clear the Lobby!»). Все присутствующие в зале встают, и те, кто намерен голосовать «за» выходят в дверь за креслом Спикера, а те, кто намерен голосовать «против», выходят в противоположную дверь, и накапливаются в северном и южном лобби, соответственно, где их и считают. Точно также голосование происходит и в Палате лордов.
Специфика работы Британского парламента проявляется еще и в том, что в залах его палат парламентариев обычно присутствует меньше, чем в соседних пивных и ресторанах. Для того, чтобы привлечь к голосованию этих завсегдатаев английского «общепита» во всех близлежащих пабах и ресторанах начинают звонить специальные звонки, и у парламентариев остается ровно 8 минут, чтобы добежать до зала своей палаты и принять участие в голосовании. В эти 8 минут британские парламентарии, накаченные пивом, рискуют попасть под колеса автомобилей.
Вот такая архаика времен Царя Гороха. Правда, лично я не склонен слишком скептически относиться к старым способом голосования. По моему мнению, пусть лучше парламентарии голосуют сами древними, но миллионы раз проверенными способами, чем вместо них их карточками для электронного голосования голосует несколько дежурных «голосовальщиков» их фракции.
Завершая затянувшийся рассказ о Британском парламенте и о «местах его прошлого и настоящего обитания», должен указать еще на одну яркую его особенность. Она заключается в том, что залы обеих палат Британского парламента вмещают в себя меньше людей, чем официально числится в каждой из них. Положение спасает то, что в Британском парламенте члены традиционно сидят не в креслах, а на довольно широких скамьях (или диванах) с высокой спинкой. Между прочим, в зале Палаты лордов они обтянуты красной кожей, а в зале Палаты общин – зеленой. Обычно на заседаниях палат присутствует совсем немного, если не сказать «мало», парламентариев. Возможно, меньше, чем в ближайших пивных и ресторанах. Если по какой-либо причине на заседании отмечается чрезвычайная явка, то парламентарии, насколько это возможно, плотно усаживаются на скамьи, тесня друг друга. А те, кому не хватило места на скамьях, стоят в проходах. Вот такая безграничная демократия царит в Вестминстерском дворце. Но самое любопытное в том, что такая толкучка рассматривается в Великобритании не как недостаток, а как парламентская добродетель, которая создаёт у парламентариев ощущение присутствия на «переполненном форуме», или, пользуясь образами Древних Афин, присутствия на Народном собрании на площади Пникс (древнегреческое слово «пникс» – это «давка» по-русски).
Собственность Короны
Между прочим, Вестминстерский дворец (анг. (The Palace of Westminster) в Лондоне является постоянной резиденцией Парламента только фактически. В этом качестве его называют «зданием Парламента» (анг. «Houses of Parliament – буквально «здания» или «дома Парламента»). Юридически же Вестминстерский дворец все еще является одним из королевских дворцов, наряду с Букингемским и Сент-Джеймсским, и остается собственностью Короны (анг. Crown property). Его полное официальное название – «Королевский дворец и Крепость Вестминстер» (анг. «The Palace and Fortress of Westminster»). Принадлежность Вестминстерского дворца Королю по-прежнему подчёркивается во время церемонии открытия Парламента, когда монарх прибывает во Дворец и садится на свой трон в Палате лордов. Существует официальный терминологический гибрид двух названий: в официальном контексте, особенно в международных организациях, дворец часто называют «Вестминстерский дворец, известный также как здание Парламента» (анг. «The Palace of Westminster, also known as the Houses of Parliament»). Таким образом, Британский парламент заседает не где-нибудь, а в Королевском дворце в Вестминстере, давно ставшем частью Лондона.