Стоило госпоже выйти из своей комнаты, как на пороге она столкнулась с Каскадом — высоким и широкоплечим самураем. Принцесса с малых лет никогда не покидала дворец, ей была неведома жизнь обычного люда, которая таилась от нее за высокими стенами. И этот гвардейский самурай был одним из немногих, кто всегда составлял ей здесь кампанию, ибо его первостепенной задачей было защищать жизнь принцессы ценной собственной.
— Утро доброе, пташка, — добродушно поздоровался здоровяк.
— Каскад! — Принцесса сердечно улыбнулась ему. — Вы как всегда галантны и приятно выглядите.
Каскад Удонта был единственным, кого любила и уважала принцесса. На то были свои причины. Ему было не больше двадцати, когда он поступил на службу во дворец. За несколько лет славной службы самурай смог доказать императору, что он надежный и преданный воин, которому можно доверить жизнь. И в тот день, когда родилась принцесса, именно ему поручили защищать ее. Он с пеленок оберегал девушку от всяких ненастий. Что до самой принцессы, то она всегда относилась к нему как к отцу. Да и сам Каскад не скрывал, что любит ее как дочь. Однажды по просьбе самой принцессы он и подарил ей хакаму. Особого труда ему такое не составило, и он полагал, что это просто детская прихоть, шутки ради. Но увидев ее сейчас в традиционном мужском наряде, самурай слегка удивился. Однако старался не подавать виду.
— Сегодня у вас очень важный день, — заявил самурай с ответственностью.
— Да-а, да-а, — отмахнулась принцесса. — Почему ты раньше не сказал об этом? Ты ведь помнишь, как я не люблю сюрпризы.
— Прошу меня простить, ваше высочество!
Она по-детски ударила его в грудь. Ее лицо было серьезным, но, не выдержав и секунды, она улыбнулась. Принцессу всегда злило, когда он обращался к ней официально, особенно когда произносил «ваше высочество».
— Кажется, вы опаздываете к учителю, — напомнил самурай.
— Эх, бравый друг, все-то ты знаешь обо мне.
— Это входит в мою работу — знать все о вас.
Он указал рукой на коридор, и они вместе пошли вперед.
— Каскад, объясни мне, пожалуйста, одну вещь. Почему я всегда должна делать то, чего вовсе не хочу? Например, сейчас я иду на эти чертовы уроки по пению. Затем начнется обучение танцам, а после — эта занудная математика.
Самурай слегка улыбнулся, но при этом со всей серьезностью сказал:
— Наверно, потому что вы принцесса, а этот статус обязывает вас придерживаться традиционных устоев и следовать этикету.
— Ага, конечно, во дворце ведь всегда нужен шут для развлечений.
Каскад косо посмотрел на нее, но ничего не сказал.
— Я этого действительно не понимаю. Почему я не могу учиться тем вещам, которые мне по-настоящему нравятся? Вот ты — старый самурай, который всю жизнь только и делал, что защищал меня. Чем бы ты на самом деле хотел заниматься? Что тебе нравится делать?
Вопрос застал его врасплох. Еще никто не спрашивал его о таком.
— Я… я не знаю, — задумчиво произнес воин. — Я и так горд тем, что служу вам и защищаю вас, принцесса. Это же великая честь для любого воина, что может быть лучше этого?
— М-да, я, конечно, знала, что все самураи лишены индивидуальности, но то, что это касается лично вас, мой милый друг, удручает меня до глубины души. Поймите, неправильно жить одной только службой и кодексом бусидо…
Самурай не выдержал и перебил ее:
— Принцесса! Я уверен, вы обязательно сможете заниматься чем угодно, как только станете императрицей нашей страны.
Она презрительно фыркнула.
— Чтобы стать императрицей, я обязана выйти замуж за человека, на которого укажет мой отец. А я не хочу быть политической фигурой в руках знати, — сказала она и с наивной улыбкой добавила: — Замуж надо выходить по любви, а не ради денег или положения в обществе…
Самурай снова перебил ее, но на этот раз непроизвольно. От услышанного его резко пробило на смех. Он весь покраснел, а из глаз сами собой брызнули слезы. Его громогласный хохот эхом разнесся по коридору. Увидев злую гримасу госпожи, Каскад усмирил свой пыл и снова стал серьезным.
— О-о, так вы не шутите, — растерянно произнес самурай. — Дайте угадаю, вы прочитали это в книжках про любовь, за которыми постоянно сидите по вечерам?
Она не ответила. Обидевшись на своего телохранителя, она перестала с ним разговаривать, и остаток пути они прошли молча.
Все занятия и репетиции принцессы всегда проходили в одной и той же комнате. Открыв дверь, она увидела сидящего за столом высокого иссохшего мужчину.
— Вы опоздали.
Его лицо не выражало эмоций, но голос звучал грубо, что было весьма странным для преподавателя по вокалу.
— Прошу меня простить, учитель Мацумото, просто я…
— Неважно, — резко перебил он. — Давайте не будем тратить наше время на пустые слова. Начнем же занятие.
Она слегка застенчиво села напротив него. Его взгляд, устремленный на принцессу, был тяжелым и неприятным. Эти глаза никогда не внушали доверия. Именно поэтому она всегда сторонилась господина Мацумото и его уроков.
— Сегодня я буду учить вас постановке голоса. На прошлый раз я дал вам текст одной песни. Вы хорошо его выучили?
— Вполне, — ответствовала принцесса.
На короткий миг его взгляд смягчился.
— Чудно, именно ее вы будите петь этим вечером. Надеюсь, вы не подведешь меня, ибо качество вашего исполнения напрямую повлияет на мою карьеру.
Она нервно улыбнулась, повторив слова учителя серьезным тоном:
— Давайте не будем тратить время на пустые слова.
Следующие два часа девушка почти без остановки пела. Учитель заставлял ее брать ноты то выше, то ниже, и почти всегда ему невозможно было угодить. Как бы сильно принцесса ни старалась, и как бы сладко ни звучал ее голосок, господин Мацумото все равно оставался недоволен. Он неумолимо заставлял ее петь с самого начала одну и ту же песню. В десятый, сотый и, быть может, тысячный раз. Пока наконец-то не добился от нее той самой подачи и того звучания, которого он хотел. Стоит ли говорить, что в конце занятия она чувствовала себя как выжатый лимон.