Есть у преподобного Паисия Святогорца поучение о разделении людей на мух и пчел. Пчела и на свалке отыщет цветок и соберет нектар, а муха... муха и в прекрасном саду найдет кучу....
Доцент Павел Петрович Зарайский был мухой.
Тщедушный, сутуловатый, невзрачный, он производил впечатление доброго и вполне безобидного пожилого человека. Говорил Павел Петрович всегда тихо, извиняющимся тоном. С его лица не сходила растерянная улыбка.
Беседуя с коллегами, Зарайский, казалось, совершенно искренне делал им комплименты, восхищался их профессиональными достижениями и удивительной, по его словам, способностью позитивно влиять на людей. Он восторгался мужьями и женами, детьми и внуками сотрудников.
Павел Петрович никогда ни о ком не сказал дурного слова, старался всех оправдать, и поэтому на кафедре его считали милейшим человеком.
Но за маской безобидного добряка скрывался прирождённый интриган, злобный, мстительный и расчетливый мерзавец.
На любую, по его мнению, несправедливость, допущенную в отношении него, он реагировал растерянной обезоруживающей улыбкой, которая заставляла его обидчика, мнимого или реального, чувствовать себя неловко и пытаться как-то исправить ситуацию. Выслушав извинения, Павел Петрович трепетно прижимал руки к груди и тут же начинал горячо уверять собеседника в том, что ничего страшного не случилось и он не держит на него зла, а сам уже рисовал в своем воображении картину утонченной мести.
Отныне при каждом удобном случае в разговоре с коллегами он старался выставить своего недруга в самом невыгодном свете, представляя его разносчиком сплетен. Делал это Павел Петрович виртуозно. Он со скорбным видом подходил к одному из друзей этого человека и, потупившись, говорил, что знает о его сложной ситуации и очень ему сочувствует. (Причем говорилось о действительно имевшей место проблеме, но представленной в искаженном и гипертрофированном виде.) Когда же возмущенный собеседник спрашивал, откуда такие сведения, Зарайский, мастерски изображая смущение, называл имя своего обидчика. И люди верили ему, поскольку невозможно было представить, чтобы такой милейший и интеллигентный человек, да к тому же столь почтенного возраста, мог кого-то оболгать. Да и зачем ему это? А он, подобно злобному Яго, получал пьянящее наслаждение, сталкивая людей лбами и наблюдая, как недавние друзья становятся заклятыми врагами.
Руководствуясь исключительно выгодой, Павел Петрович, на словах ратуя за высокую нравственность и бескорыстие научного сообщества, поставил на поток стряпание диссертаций для чиновников, жаждущих получить ученую степень. Околонаучные опусы представляли собой компиляции из нескольких студенческих дипломов. Делал он это «благое» дело, разумеется, на вполне себе возмездной основе…
Высшим же проявлением его лицемерия были доклады при изменении политической ситуации в стране. В каждом из них звучала ключевая фраза, ставшая в вузе притчей во языцех.
Во времена «развитого социализма» Павел Петрович вещал с высоких трибун:
— …Мы — винтики мощного механизма, рожденного великим Октябрем! Все как один в творческом порыве мы с воодушевлением идем к победе коммунизма, к светлому будущему, гарантирующему счастье нам и нашим детям…
В годы перестройки он с энтузиазмом диссидента со стажем провозглашал:
— …Да, мы винтики. Мы винтики механизма, приводимого в движение мощной энергией инициативных масс. Перестройка дала нам простор для творчества. Наконец-то мы освободились от идеологического давления партноменклатуры и можем быть уверены в светлом будущем наших детей…
В девяностые Зарайский гневно клеймил проклятую коммунистическую диктатуру:
— …Мы были ничтожнейшими винтиками мощного механизма коммунистической машины, подавляющей малейшее свободомыслие. Демократия нас раскрепостила — мы свободны творить и созидать наше будущее и будущее наших детей…
Павел Петрович как мог, в меру своих сил и возможностей, старался усовершенствовать мир, добиться в нем порядка и справедливости.
По ночам, когда вся семья спала, он садился за кухонный стол, старательно затачивал карандаш (Павел Петрович любил писать, а не печатать, причем писать именно карандашом, а не ручкой — так больше оставалось ЕГО в тексте) и писал. Писал то, что хотел сказать в личной беседе, однако не решался то ли из нежелания вступать в конфликты, то ли из гуманных соображений. Но, как бы то ни было, молчать о невежестве, пороках и преступлениях, бесконечно совершаемых вокруг, он не мог. Павел Петрович писал в министерство донос на ректора, ректору — на проректоров и деканов, деканам и проректорам — на заведующих кафедрами, заведующим кафедрами — на преподавателей и обо всех них — президенту. Скрупулёзно выверив каждое слово, он вносил текст в компьютер и через несколько e-mail’ов, чтобы, не дай бог, не вычислили автора послания, отправлял адресату. Так Павел Петрович исполнял свой гражданский долг, как он его понимал, будучи искренне убежденным в том, что выполняет миссию тайного мстителя и восстанавливает справедливость.
Результатом его деятельности были многочисленные скандалы, следовавшие один за другим. Павел Петрович наслаждался происходящим и искренне верил, что делает благое дело и помогает миру стать лучше. Оставаясь наедине с собой, он успокаивал жалкие остатки своей совести тем, что если бы он обладал властью, то непременно действовал бы открыто и решительно.
Борис Титов. Редактировал BV.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================
Желающим приобрести:
- трилогию "Одиссея полковника Строганова" (аннотация здесь);
- трилогию "Вернуться живым"(аннотация здесь);
- Детские книги Н.Прокудина детям и внукам (аннотация здесь)
обращаться к автору n-s.prokudin@yandex.ru
или по Ватсап (Телеграм) +7(981)699-80-56
======================================================