Принимать смену в больнице – это всегда предчувствие чего-то нового, даже если дежурство обещает быть спокойным.
Коллега с улыбкой желает "чистого отдыха", и первые шаги по отделению. Стандартные процедуры, измерение давления у пациентов, оставленных под наблюдение – всё под контролем. Но именно в такие моменты случаются самые неожиданные истории.
Лицом к лицу с "божьим одуванчиком"
Я люблю заглянуть в каждую палату, поздороваться, пожелать хороших выходных. В одной из них, среди других пациентов, лежит безмятежная бабушка – настоящий "божий одуванчик". Она мирно спала, и никто не удосужился предупредить, что за этой тихой внешностью скрывается непредсказуемый характер.
Начав обход, я измеряла давление, общалась с пациентами, настроение было отличное. Вдруг бабушка проснулась, встрепенулась, открыла глаза и, взглянув на меня, выдала: «Ну что, б… пришла?» Фонендоскоп выпал из моих рук. Замерла, не зная, как реагировать.
— Здравствуйте, Мария Ивановна, — осторожно произнесла я.
— Ой, да пошла ты на х.., тварь, — снова последовал поток брани.
Я вышла из палаты в полном недоумении, а соседки, тихонько покрутив пальцем у виска, лишь подтвердили: бабушка, мягко говоря, "не в себе". Медсестра на посту извинилось, что меня забыли предупредить, пояснила, что пациентка "слегка потерянная", и визита психиатра, запланированного накануне, так и не состоялось.
Вскоре бабушка снова начала бормотать себе под нос. А потом, словно что-то щелкнуло, выскочила из палаты, учуяв мой разговор в коридоре, и пустилась в крики: «Тварь, тварь, тварь!» Два часа отделения были наполнены её неистовыми воплями.
Когда терпение персонала начало иссякать, а психиатр всё не появлялся, было принято решение дать пациентке успокоительное. Пока медсестры готовились к инъекции, а я стояла рядом, бабушка предприняла несколько попыток укусить и плюнуть в нас.
Как только препарат начал действовать, бабушка, явно решив напоследок продемонстрировать свой артистизм, затянула песню. И не просто песню, а настоящее поэтическое произведение, посвящённое мне. Я с трудом могу вспомнить все детали, но такие строки, как «Да распухнет тварь» и «Боже, покарай б…», навсегда запечатлелись в моей памяти.
Вечером, наконец, объявился психиатр. Бабушка-одуванчик мирно спала, и разбудить её не удалось. Выслушав рассказы соседок и медсестер, изучив цифры давления и ЭКГ, он констатировал, что такую пациентку они к себе взять не могут.
Более того, поскольку признаков помешательства в данный момент не наблюдалось, и ругаться матом может каждый, он не видел оснований для экстренного вмешательства.
Бабушка проспала до конца моего дежурства. На следующий день она вела себя как обычный, милый человек, и больше никаких "выступлений" не устраивала. Что это было – внезапный срыв, временное помутнение рассудка, или нечто иное – так и осталось загадкой, ещё одним ярким воспоминанием из медицинской практики.
Эта история – яркое напоминание о том, что в медицине никогда нельзя быть полностью уверенным в спокойствии. Даже самый тихий пациент может таить в себе неожиданности.
Ирина Н. Кардиология: «Кажется, у нас это называлось атропиновым психозом: пациент в реанимации получал атропин (экстренная кардиология, кардиологическое отделение интенсивной терапии), а через несколько дней — «прощай, крышка»
Сергей Ф. Ультразвуковая диагностика: «Работал студентом на скорой, вызвали к бабушке, аналогичная ситуация, ругается матом на чем свет стоит. Сын говорит, вообще-то бабуля культурная, ни разу плохого слова не сказала, а тут как с цепи сорвалась. Давление немного повышено, делаем ЭКГ — и вот он, инфаркт миокарда. На болевой шок среагировала психосоматическим синдромом. Обезболили, пришла в себя.
Информация и иллюстрации из открытых источников
https://mirvracha.ru/forum/latest/patsientka_ispolnila_zaupokoynuyu_pesnyu_po_vrachu-25-12-2025