Он похож на Роберта Дауни-младшего как брат-близнец. Та же ироничная улыбка, те же пронзительные глаза, та же породистая небрежность. На международных форумах его постоянно путают с голливудской звездой, а в России давно прозвали «русским Тони Старком». Но если бы сценарий жизни Бориса Хвошнянского кто-то написал для кино, ему бы не поверили: слишком много поворотов, слишком много абсурда, слишком много риска.
Он сбегал из армии, чтобы поступить в театральный. Воровал в магазинах, чтобы выжить в девяностые, и попался, когда нес подарки друзьям. Был арестован за границей, а отпустили его… из-за национальности. Семь лет прожил в браке, который трещал по швам, и ушел к молодой актрисе, когда та забеременела. И до сих пор не женился на ней — боится штампа в паспорте после первого раза.
Как сын ленинградских инженеров-физиков стал актером, которого путают с голливудской звездой? Почему его первая жена помешалась на чистоте, а вторая — приняла все условия? И при чем здесь кража в зарубежном магазине, которая навсегда изменила его судьбу? Давайте разбираться.
Инженеры, фортепиано и футбольный мяч
Борис Хвошнянский родился и вырос в Ленинграде, в семье, которая, казалось, была создана для точных наук. Отец — инженер-физик, мать — инженер-физик. После смерти Брежнева отец резко сменил курс и ушел в преподавание, а мать до самой пенсии разрабатывала клапаны для топливных систем. Серьезные люди с серьезными профессиями.
Но у матери была тайная страсть — творчество. Она обожала читать, музицировала, сама освоила фортепиано и горела желанием передать эту любовь сыну. Увы, маленький Боря предпочитал клавишам футбольный мяч. Мама билась с ним долго и упорно, и в конце концов добилась своего: музыку он освоил. Но инструмент, который он в итоге полюбит, будет совсем другим.
С возрастом в нем проснулась тяга к сцене. Он твердо решил: буду актером. После девятого класса отправился в ЛГИТМиК, выучил монолог, пришел, прочитал с выражением — и провалился. Как оказалось, для поступления нужно было еще петь и танцевать. А он даже не подозревал.
На следующий год — снова попытка. И снова мимо. Чтобы не терять время, Борис подал документы в педагогический институт. Отучился полгода и понял: это не его. Преподаватели, глядя на его успеваемость, тоже это поняли. В списках на отчисление он был первым.
Тогда Хвошнянский рванул в музыкальное училище имени Римского-Корсакова. Проучился пару месяцев — и тут грянул призыв в армию.
Побег из армии: Самоволка длиною в жизнь
Служба давалась тяжело. Не физически — морально. Борис чувствовал, как армия убивает в нем то самое, ради чего он жил, — творческий потенциал. Казарма, строй, устав, приказы. Никакой сцены, никакого света софитов, никаких зрителей.
И тогда он решился на отчаянный шаг — сбежал в самоволку. Не просто погулять, а с конкретной целью: явиться в приемную комиссию ЛГИТМиКа и попытаться поступить снова. Представляете картину? Беглый солдат, рискуя трибуналом, стоит в очереди абитуриентов.
В 1988 году его наконец приняли. На курс к Владимиру Петрову. Борис потом вспоминал, что это был момент истины: он понял, что театр — это его единственная дорога, и сворачивать с нее он не намерен ни под каким предлогом.
«Пепси», «Буфф» и водка с дискотеки
Получить диплом — это полдела. Надо было еще найти работу. А время было лихое — конец 80-х, начало 90-х. Театры закрывались один за другим, кино не снимали, денег не было ни у кого.
И тут пригодилась музыкальная школа. Хвошнянский стал бас-гитаристом группы «Пепси». Репетиции, концерты, драйв. Но уже через год он понял: это не то. Он не рок-музыкант, он актер. И сцена ему нужна другая.
В театре «Время» его взяли. Потом перешел в «Буфф». И там, в «Буффе», нашел способ выжить в нищие девяностые. Актерам платили процент от выручки с дискотек, которые устраивали после спектаклей. А главная выручка была от продажи алкоголя. Чем больше зрители пили, тем больше получали артисты. Унизительно? Возможно. Но голодным не оставался никто.
Дебют в кино случился в сериале, который знает каждый житель Петербурга и не только, — «Улицы разбитых фонарей». Роль была маленькая, но запоминающаяся. А вот главную роль ему дали только через десять лет — в мюзикле «Безумный день, или Женитьба Фигаро» он сыграл камердинера Фигаро.
Внешность Хвошнянского оказалась настолько фактурной, что режиссеры быстро смекнули: этот парень идеально подходит на роли иностранцев. Его стали звать в исторические проекты: «Медный всадник России», «Собор». Но самой интересной работой сам актер считает роль Тени в сериале «Преступление и наказание» — там он снимался вместе с Тихоном Жизневским и Иваном Янковским.
А еще был проект, который перевернул всю его жизнь. Назывался он «Танцор».
Первая любовь: Ольга, арест и рождение сына
Но сначала — о первом браке. Потому что без него не понять, почему всё сложилось именно так.
Ольгу Тарасенко Хвошнянский встретил еще в ЛГИТМиКе. Она училась на курс старше, была красавицей и пользовалась бешеным успехом у студентов. Борис смотрел на нее как на богиню. Недосягаемую, прекрасную, чужую.
Но он не сдавался. Подсаживался в столовой, разыгрывал смешные сценки, отпускал комплименты. Ольга не отвечала на ухаживания прямо, но принимала их с улыбкой. Так длилось долго.
А потом случилась история, которая всё изменила. Уже после института они оказались в одном театре — «Время». Труппа поехала на гастроли за границу. И там Хвошнянский попался на воровстве.
Надо пояснить: в те времена многие наши артисты грешили мелким шоплифтингом за рубежом. Денег вечно не хватало, а родным и друзьям хотелось привезти подарки. Борис воровал не в первый раз, но в этот раз его поймали. Охрана скрутила, вызвала полицию.
В участке заполняли анкету. Дошел графа «национальность». Хвошнянский написал: «еврей». Полицейские переглянулись и... отпустили его. Видимо, не захотели связываться с международным скандалом или просто прониклись уважением.
Ольга Тарасенко, узнав об аресте, места себе не находила. Она так переживала за коллегу, что это было видно невооруженным глазом. И Борис вдруг понял: она к нему неравнодушна. По-настоящему.
После возвращения в Ленинград они стали жить вместе. В 1997-м, когда Ольга уже была беременна, расписались. Решили, что ребенок должен родиться в законном браке. Никакой пышной свадьбы, просто поход в ЗАГС и штампы в паспортах.
Семейный ад: стерильность, непонимание и семь лет ада
Родился сын Марк. И вот тут началось то, что Хвошнянский позже назовет самым тяжелым периодом жизни.
Ольга полностью ушла в заботу о ребенке. Это понятно и естественно. Но она ушла настолько, что перестала замечать мужа. Все ее мысли, все силы, вся энергия — только сыну. А Борис остался где-то на периферии.
Вдобавок у Ольги развилась настоящая мания чистоты. Она обрабатывала всё вокруг, боялась микробов, требовала идеальной стерильности. Для Хвошнянского, человека творческого, немного хаотичного, это было пыткой. Начались скандалы. Сначала редкие, потом регулярные. Марк рос в атмосфере вечного напряжения, родительских криков и хлопающих дверей.
Семь лет. Семь лет они пытались сохранить то, что давно рассыпалось в прах. Развод откладывали, терпели, надеялись, что само рассосется. Но, как известно, проблемы сами не рассасываются.
«Танцор» и Юлия: Письма, встречи и десятилетняя тайна
В 2002 году Хвошнянский уехал на съемки проекта, который назывался «Танцор». Там он познакомился с молодой актрисой Юлией Шариковой. Она была на десять лет младше, легкая, веселая, без комплекса стерильности и без вечного материнства в глазах.
Между ними пробежала искра. Это бывает. Но Хвошнянский был женат, у Юлии, кажется, тоже кто-то был. Казалось, ничего серьезного.
Но они начали переписываться. Сначала просто письма, потом все теплее, потом личные встречи. Это был роман на расстоянии, роман в письмах, роман украдкой. Длился он... пять лет. Целых пять лет тайных свиданий, смсок, взглядов, от которых перехватывало дыхание, и возвращений в пустой дом, где жена сходила с ума от чистоты.
В 2007 году Юлия пришла к Борису с новостью: она беременна. И вот тут всё встало на свои места.
Развод, рождение Сони и нежелание жениться
Хвошнянский не стал колебаться ни секунды. Он сразу подал на развод. Ольга, которая уже давно знала об изменах (невозможно не знать, когда муж постоянно пропадает), не стала его удерживать. Семь лет мучений закончились.
Юлия родила дочку Соню. А потом еще сына Сеню. Двое детей, любимая женщина, дом в Петербурге, где они живут все вместе. Казалось бы, вот оно, счастье. Но есть нюанс.
Хвошнянский так и не женился на Юлии. Никакого штампа в паспорте, никакой официальной регистрации. Он сам объясняет это просто: неудачный опыт первого брака отбил всякое желание идти в ЗАГС. Зачем? Если можно жить и так любить друг друга, зачем эти формальности?
Юлия, кажется, смирилась. Или поняла, что спорить бесполезно. У них семья, дети, общий быт — пусть без штампа.
Москва — Петербург: Вечный двигатель
Единственная проблема — география. Борис Хвошнянский сейчас очень востребованный актер. Но большая часть съемок проходит в Москве. Поэтому он живет на два города. Рабочая неделя — в столице, выходные и отпуск — в Петербурге, с Юлией и детьми.
С Соней и Сеней у него теплые отношения. Он старается проводить с ними каждую свободную минуту. Старший сын Марк от первого брака тоже не брошен — они общаются, несмотря на развод и обиды прошлого.
Вместо эпилога: Русский Тони Старк
Знаете, глядя на биографию Бориса Хвошнянского, начинаешь понимать, почему его называют русским Тони Старком. Не только из-за внешнего сходства. А из-за этого вечного поиска, этих метаний, этого умения вставать после падений и идти дальше.
Он сбежал из армии — и поступил в театральный. Попался на воровстве — и обрел любовь. Жил в аду первого брака — и нашел счастье во втором. И даже сейчас, разрываясь между Москвой и Петербургом, между съемками и семьей, между славой и обычной жизнью, он не жалуется.
Потому что это и есть его личная формула счастья: делать то, что любишь, и любить тех, кто рядом. Даже если ради этого пришлось однажды сбежать из казармы. Или украсть подарки в заграничном магазине. Или ждать пять лет, пока тайное станет явным.
Удивительная жизнь. И очень русская, несмотря на голливудскую внешность.