Малыш, которого держала медсестра, жалобно плакал.
— Ну что же ты, Настенька, ведёшь себя как чужая? Возьми его на ручки. Красивенький, вылитый ты родился! Носик пуговкой, глазки серые… Эх, отвернулась опять… Что за мамка у тебя изверг? Другая бы давно не выдержала. И в девятнадцать лет можно стать нормальной матерью! Дело же не только в «поднять и накормить» … Дело же ещё в материнских чувствах… Ладно, не плачь. Ой, воет-то, как волчица… Боже… Молчу-молчу. Ухожу…
На соседней кровати лежала роженица Арина, кормила своего сыночка Сашу и испытывала почти физическую боль от происходящего.
Она ведь сама только вчера родила, и её инстинкты были обострены до предела.
— Настенька… милая… ушла медсестра. Да плечом-то не дёргай, повернись. Можно я в детскую пойду, твоего сыночка тоже покормлю? Обоим хватит, им надо-то… Мой вон, наелся, как улыбается, а твой на весь коридор надрывается… Кричит, не могу! Сердце-то как такое выдержит? Что ж он, бедный, с мальства будет животик портить? Ладно-ладно, да убери кулаки-то свои… Знаю, от бессилия ты меня лупишь, не со зла…
Арина ушла в детскую. Вопросительно встала в дверях. Медсестра посмотрела на неё, и они, не сговариваясь, обе зарыдали.
— Горе-то какое делается на наших глазах! Завтра последний день ей думать дали. Родители Настины ни в какую внука забирать не хотят: говорят, вам хорошо рассуждать. А они на нашу шею сядут. Настя на втором курсе платно учится, малыш до трех лет как минимум дома просидит, пока садик дадут… Дочку, говорят, всем миром тянем, на бабкину пенсию учим, так ещё и не вовремя нам этот плод неудачной любви… Академ что ли брать? Не соглашаются забрать мальца. Отговорили и Настю, хоть она и совершеннолетняя. Зависит от них, деваться некуда… Мы уж не знаем, как их уговорить. Мальчик-то здоровенький. Мы им сбор вещей организовали, сумку на первое время принесли с необходимым. Просветили её, конечно, про осложнения. Только бесполезно это всё. Там мать воду мутит, кто бы подумал, какая женщина чёрствая…
Пока Арина кормила отвергнутого малыша, он жадно причмокивал. Медсестра пошла проверить Настю.
— Настенька, да куда ж ты перетянулась? Сынок голодный, ему бы твоего молочка дать… а глазки-то чего блестят? Плакала опять? Или температура? Роды тяжёлые были, немудрено… Ох, ох, 37, 5 на градуснике… Выписка откладывается… Будут ли теперь другие дети, неизвестно. Ой молчу, молчу.
За Настей приехали родители.
— В машину садись. Чего застыла? Куда пошла? К папе? Ой, рыдает она как белуга… Ну ничего, привыкнет. Это послеродовое. Потом забудется, словно приснилось...
******
...Арине не давала покоя вся эта ситуация, этот мальчик, который словно понимал всю печаль своего положения.
Она ходила к нему каждые три часа, вроде Настя передала ей ответственность.
Малыш медленно терял веру в счастливое будущее. Смотрел тихо на голубенькую окрашенную стену и не спал, такой маленький…
Пришёл к Арине муж, а она поговорить хочет. Сбивается, волнуется.
— Дима… Я тут подумала. У нас девушка выписалась молоденькая, сыночка оставила. Хорошенького! Здорового. Папашка-студент от него отказался. Все отказались. Может, возьмём его? Будет наш Саша и мальчик братиками родными расти… Ну что ж, раз он им не ко двору пришёлся. Хочет его мамка молодую жизнь налаживать, учиться, любить, переписать набело судьбу, это её право.
А к нам в руки идет маленькое счастье, само. И Саше веселее будет, и мальцу этому поможем. Если честно, я подходила к заведующей. Дело за тобой. Она сказала, разрешение от мужа требуется. Твоё согласие здесь решающее... Дим, ты не против?
Арина смотрела на него во все глаза, моргнуть боялась.
— А вдруг плохие гены? Нам нужны только наши дети, — чётко ответил он.
Арина знала прекрасно. Дальнейшие разговоры закончены. Он не отступит.
Когда её выписали, внутренний мир развалился. Она ощущала себя соучастницей чего-то несправедливого и злого. Жестокого.
Первое время ощущала, словно все чувства куда-то исчезли – и плохие и хорошие. Злилась на мужа. Повторно заводила разговор, он накричал.
Потом Арина слушала свою интуицию – и представляла, а как бы они жили в будущем, забери мальчика себе?
Дима бы его не полюбил, разделял бы детей на своего и чужого...
Долго ещё она изводила себя мыслями, «а что, если», пока в один момент молоко резко не сократилось в объёме.
Саше стало его не хватать.
Запасного плана у Арины не было, случилось уже, как случилось.
Надо заканчивать загоняться!
Пусть всё будет хорошо у того мальчика. Наверняка его кто-то уже забрал в семью, иначе и быть не может.
На том и успокоилась.
Лишь иногда вспомнит его глазки и курносый носик, и накатит грусть.
Сама расстроится, а следом и Саша.
Они ведь пока единое целое.
Друзья, подпишитесь на канал, ждём вас здесь!
С теплом и душевностью, Ольга.
