День рождения и 195-летний юбилей Николая Лескова прошёл, и именно 16 февраля я дочитала его большой роман "Соборяне" – по-моему, единственное в русской литературе сочинение, где главными героями выступает духовенство. Поправьте, если ошибаюсь. Мне вспомнились только "Братья Карамазовы" Достоевского со старцем Зосимой и "Отец Сергий" Толстого. Но там всё же монахи, а у Лескова – белое духовенство. А это, что называется, совсем другой коленкор.
Соборяне
Николай Лесков
чтец Павел Ломакин
Серия «Книги для души. Православная библиотека»
О чём?
О духовной жизни протопопа Туберозова. И если вы думаете, что это скучно, то уверяю вас, ни разу, ни на минуточку! Поскольку отца Савелия окружают такие яркие персонажи, как дьякон Ахилла и учитель Варнава, которые не дают друг другу покоя, а заодно уж и всем окружающим.
Но и сам поп Савелий личность незаурядная, сохранившая до самой смерти молодой непокорный дух искателя истины. Он не собирается становиться доносчиком для городского начальства, а с церковными властями не ладит из-за нежелания бороться со старообрядцами силовыми методами.
Что хорошо?
Хороши и второстепенные герои: второй соборный поп – многодетный и кроткий Захария, карлик Николаша, барыня Плодомасова, чиновница Бизюкина и, конечно, либеральный учитель Варнава и злой гений Термосесов.
Все жители Старгорода с одной стороны узнаваемы и жизненны, с другой – типичные представители своего сословия. Каждый ведёт себя в соответствии со своим "званием": петербуржский чиновник Термосесов – бессовестный вор и карьерист, чиновница Бизюкина – эмансипированная дама, которая пытается соответствовать духу времени, но не понимает, как себя вести с гостями из Петербурга.
Учитель Варнава – часто смешной и неловкий в своих протестах против веры и духовенства, на самом деле заслуживает жалости. Вся эта история с костями и скелетом утопленника вроде бы и подана со смехом, но довольно печальна, на самом деле.
Прекрасен образ Ахиллы – верного, преданного и часто излишне горячего в своих действиях, но всегда искреннего. Его последнее сражение с чёртом – просто до слёз. Ему веришь, хотя вроде бы умом понимаешь, что ты не в Гоголевской повести, а в реалистичном романе, здесь чёрта быть не может.
А насколько противоречивы образы Плодомасовой и её карлика! Рассказ Николаши о несостоявшейся женитьбе – это ведь нечто совершенно запредельное! Как в его барыне сочеталось уважение к карлику как к личности и вот эта торговля с другой барыней за такую же карлицу?
Именно это в Лескове и прекрасно! Он так рисует своих персонажей, что за время чтения читатель десять раз успевает одобрить речи того же попа Савелия, а потом десять раз ему возразить! Некоторые его фразы актуальны и сейчас:
– Народу, мой друг, много, а людей нет, – отвечал спокойно Савелий.
...у нас в необходимость просвещенного человека вменяется безверие, издевка над родиной, в оценке людей небрежение, о святыне семейных уз неразборчивость...
– Что будет из всей такой шаткости? – морща брови, пытал протопоп, а предводитель, смеясь, отвечал ему: – Не уявися, что будет, мой любезный.
– Без идеала, без веры, без почтения к деяниям предков великих… Это… это сгубит Россию.
— Да что же ты ко всем лезешь, ко всем пристаешь: «идеал, вера»? Нечего, брат, делать, когда этому всему, видно, время прошло. Туберозов улыбнулся и, вздохнув кротко, ответил, что прошло не время веры и идеалов, а прошло время слов.
– Владыко мой! к чему сии доносы? Что в них завертывать? А мне, по моему рассуждению, и сан мой не позволяет писать их. Я лучше чистой бумаги пожертвую…
На самом деле, противостояние Туберозова властям (светским и церковным) действительно дело совершенно нешуточное, даже трагическое. И мы видим, к чему это в конце концов приводит – и если вы будете сами читать и не хотите спойлеров, то пропустите следующий абзац.
Запрещение отца Савелия в служении, учитывая его возраст, сан и недавнюю смерть его дорогой протопопицы – это действительно жестокое наказание. И такая правда в описании его кончины, такая невозможная горечь и несправедливость, что сразу вспоминаются будущие гонения на духовенство после революции. За что? Почему? По какому такому духовному закону хорошие люди должны страдать?
Когда я жила в деревне при монастыре, одна из матушек на моё замечание по какому-то поводу, что это несправедливо, совершенно ясным своим голосом сказала: "А нет справедливости на этом свете, с чего ты её взяла?"
Вот и у Лескова в "Соборянах" не надо искать справедливости, но зато можно найти правду – да, она двоякая, обоюдоострая, непривычная и странная, очень неудобная порой. Но вот такая. Другой у Лескова для нас нет.
Зато ещё много дней мы, читатели, будем вспоминать и грустные, и смешные моменты романа, думать над словами отца Савелия:
А что если на тебя нападают то ты этому радуйся; если бы ты льстив или глуп был, так на тебя бы не нападали, а хвалили бы и другим в пример ставили.
Иуда-предатель с точки зрения “слепо почивающих в законе” не заслуживает ли награды, ибо он “соблюл закон”, предав учителя, преследуемого правителями? (Иннокентий Херсонский и его толкование.)
Вера - роскошь, которая дорого народу обходится.
И при всей многозначности тем и смыслов, "Соборяне" написаны весело, со многими сатирическими сценами, например, сцена встречи Термосесова с Бизюкиной или сцены с тем же учителем Варнавой и дьяконом Ахиллой.
– Да что ты еще за пакостное слово сейчас сказал? – Ерунда-с! – Тьфу, мерзость! – Чем-с?.. все литераты употребляют. – Ну, им и книги в руки: пусть их и сидят с своею «герундой», а нам с тобой на что эту герунду заимствовать, когда с нас и своей русской чепухи довольно?
Ну, зло-то, какое в них зло? Так себе, дурачки Божии, тем грешны, что книг начитались.
– Позвольте вас спросить: я третьего дня был в церкви и слышал, как один протопоп произнес слово "дурак". Что клир должен петь в то время, когда протопоп возглашает "дурак"? - Клир трижды воспевает: "учитель Препотенский", - ответил Савелий.
Потерявшая терпение толпа ломилась наверх, требуя, чтобы черт немедленно же был ей предъявлен, причем громогласно выражалось самое ярое подозрение, что полиция возьмет с черта взятку и отпустит его обратно в ад.
Что не так?
Я книгу слушала в неплохом исполнении – брала в библиотеке Литреса. Павел Ломакин читает чётко, хорошо, у каждого героя свой голос. Но несколько раз в церковных терминах ударение он ставил не там: например, архистратиг, епитрахиль, воздух – надо с ударением на последнем слоге, а тут уж очень режет слух, когда произносят неправильно.
Но встречаются эти слова не так часто, так что смело можете и слушать, и читать. Больше скажу: очень вам советую обязательно это сделать. Огромное удовольствие! Отличная книга!
Или, быть может, вы уже читали? Обсудим?
А марафон чтения произведений Николая Семёновича продолжается. Присоединяйтесь! Я вот слушаю сейчас "Запечатлённого Ангела" – с радостью! Скоро напишу отзыв.