даже не пытаются объяснить, почему. Просто «LOL nothing matters»
ПРОСЛУШАТЬ ГЛАВНЫЕ ИДЕИ СТАТЬИ
Откуда взялся этот вид нигилизма и почему его можно считать «антиидеологией»
Спустя всего несколько дней то же определение использовало ФБР в деле против Никиты Касапа. Этот 17-летний житель Висконсина с молдавскими корнями в феврале 2025 года убил свою мать и отчима, забрал из дома оружие, деньги, ноутбуки, телефоны, драгоценности и машину и уехал. Его задержали в Канзасе.
Следователи обнаружили манифест Касапа, в котором он писал о плане убить президента Дональда Трампа и помочь революции в США, призванной «спасти белую расу». Касап контактировал с известными экстремистскими группировками, включая сатанистский «Орден девяти углов» и неонацистскую Atomwaffen, а также телеграм-каналы Terrorgram.
В телеграме Никита Касап пользовался ником accelerationist, а его манифест был озаглавлен «Accelerate the Collapse», то есть «Ускорить коллапс».
Акселерационизм — это изначально концепция французских левых философов Жиля Делёза и Феликса Гваттари, в основном разработанная в 1970-е годы. Развивая более ранние марксистские идеи, они констатировали важнейшее внутреннее противоречие капитализма. С одной стороны, он освобождает желания: человеку хочется все больше свободы, комфорта, богатства и прочего. А с другой — загоняет человека во все более жесткие рамки: законы государства, законы рынка, нормы, правила, приличия и прочие инструменты социального контроля. Этот парадокс, по мысли Делеза и Гваттари, постоянно усугубляется — и тем самым «акселерирует» крах капитализма.
Акселерационизм Никиты Касапа и многих его единомышленников — это крайняя вульгаризация сложной концепции Делеза и Гваттари. Он сводится к тому, что мир несправедлив и достоин лишь разрушения. А поэтому надо «акселерировать» хаос.
Главный инструмент этой «акселерации» — трансгрессия, то есть нарушение границ, попрание норм. Если цивилизация — это система табу, то разрушение цивилизации — это преодоление табу. И прежде всего — самых фундаментальных: безусловной ценности человеческой жизни и телесной автономии, в особенности сексуальной неприкосновенности детей.
Акселерационисты из Discord и Telegram буквально почитают как святых массовых убийц вроде Эрика Харриса и Дилана Клиболда, которые в 1999 году совершили печально знаменитое нападение на школу в Колумбайне, штат Колорадо (погибли 14 человек). В них видят агентов чистого хаоса. По той же причине в этой среде популярна фигура Адольфа Гитлера: именно то, что его принято считать олицетворением мирового зла, делает его особенно привлекательным. Важнейший фактор притягательности расизма и нацизма — то, что так «не принято» и «неприлично».
Любая идеология — это система идей, отвечающая на два основных вопроса: что не так с миром и как его исправить. А нигилизм можно охарактеризовать как антиидеологию: с миром все не так, виноваты в этом все, исправить ничего нельзя — надо разрушать.
Субкультура акселерационистов, нигилистов и человеконенавистников часто пересекается с другими субкультурами. Прежде всего с инцелами — молодыми людьми (преимущественно гетеросексуальными мужчинами), которые считают, что обречены жить без секса из-за своей непривлекательности или бедности и низкого социального статуса. Это еще одно проявление несправедливости мира и еще один повод желать его разрушения. Среда инцелов тоже время от времени порождает террористов.
Жительница Канады создала сайт для одиноких и назвала таких людей «инцелами». Потом «инцелы» начали устраивать теракты
7 лет назад
Еще одно онлайн-сообщество, которое пересекается и с нигилистами, и с инцелами, — так называемые гройперы. Название происходит от Гройпера — вариации Лягушонка Пепе из мемов, ставшего символом правых. В узком смысле гройперы — это группа поклонников и последователей Ника Фуэнтеса — американского ультраправого стримера, откровенного расиста, антисемита, мизогина и гомофоба, который настаивает, что «Гитлер был классный».
Фуэнтес прославился в 2019 году, когда ему было 20 лет, как интернет-тролль, высмеивающий правых политиков и активистов, в частности, Чарли Кирка. Он безапелляционно отстаивает самые крайние правые позиции — и выставляет «республиканский истеблишмент» лицемерами, недостаточно приверженными идеям «спасения белой расы», «защиты христианской идентичности Америки», «противостояния ЛГБТ-пропаганде» и «борьбы с еврейским засильем».
В ноябре 2025-го в СМИ утек чат лидеров молодежного республиканского движения, — он оказался полон расистских и гомофобных оскорблений, шуточек про газовые камеры и заявлений вроде «люблю Гитлера». Участники этого чата и их защитники потом говорили, что это просто такой стиль общения — ироничный и намеренно возмутительный. Однако сам факт, что молодым республиканцам оказалось комфортно общаться на неонацистском языке, заставил многих политических обозревателей говорить о «гройперификации» Республиканской партии.
Язык нигилистического экстремизма — это ироничные мемы и шитпостинг
Важный элемент нигилизма — всепроникающая ирония. Эта «антиидеология» осмеивает и пародирует абсолютно все. Лозунги «Black Lives Matter» («Жизни темнокожих важны») и «All Lives Matter» («Все жизни важны») превращаются в «No Lives Matter» («Ничьи жизни не важны»). А высшее выражение нигилизма — слоган «LOL nothing matters» (приблизительно можно перевести как «Прикол, да вообще ничто не важно»).
Этот нигилизм неотделим от интернет-культуры. Его адепты часто общаются с помощью мемов с несколькими слоями иронии. Без признания общих ценностей и норм разговаривать о чем-либо всерьез практически невозможно.
Еще в 2019 году — задолго до появления термина «нигилистический насильственный экстремизм» — 28-летний Брендон Таррант напал на две мечети в Новой Зеландии и убил 50 человек. Он вел прямую видеотрансляцию теракта в фейсбуке. Прежде чем открыть огонь, он сказал: «Remember, lads, subscribe to PewDiePie!» («Не забудьте, ребята, подписаться на PewDiePie!»). Имелось в виду соперничество двух ютьюб-каналов — PewDiePie и T-Series — за наибольшее количество подписчиков.
Террористов, подобных Тарранту, чаще всего квалифицируют как ультраправых и неонацистов — прежде всего на основании их собственных манифестов и показаний (если их удается взять живыми), которые пестрят неонацистскими лозунгами и символами, восхвалениями Гитлера и тому подобным. Однако в самый момент теракта тот же Таррант выкрикнул не «зиг хайль», не «White Power» и не что-нибудь подобное, а интернет-мем.
Американский исследователь интернет-культуры Эйдан Уокер предлагает интерпретировать подобные теракты как форму «шитпостинга»:
Шитпост — это когда ты что-то выкладываешь в интернет не для того, чтобы поучаствовать в беседе, а чтобы нарушить ход беседы, внести в нее хаос, привлечь внимание к себе и заявить, что правила, по которым шла эта беседа, по которым определялись уместность и достоверность высказываний, — эти правила на самом деле не действуют.
Почему праворадикальные мемы популярны? И почему те, кто их постит, называют себя «мемными воинами»? Мы поговорили об этом с Йоханной Май Шмидт — художницей и исследовательницей ультраправого интернета
5 месяцев назад
Уокер обращает внимание на специфическую традицию: террористы оставляют послания на своем оружии, и то и дело эти послания оказываются тоже мемами. Например, на месте убийства американского правого активиста Чарли Кирка нашли гильзу с надписью «Notices bulge, OwO. Whatʼs this?». Это старый мем с эротическим подтекстом, обычно подразумевающий, что адресат ведет себя кринжово.
Когда нашли ружье, из которого застрелили Кирка, оказалось, что на других патронах были надписи, имеющие более явственное политическое содержание: «Hey fascist! Catch!» («Эй, фашист! Лови!») и «O bella ciao» (цитата из итальянской антифашистской песни). Еще на одном был рисунок из нескольких стрелок — комбинация клавиш из видеоигры Helldivers 2, активирующая большую бомбу.
Такие послания — своего рода замена манифестов, которые прежде часто оставляли террористы. Норвежец Андерс Брейвик, устроивший в 2011 году двойной теракт (погибли 77 человек), составил манифест на полторы тысячи страниц — в основном это компиляция чужих текстов, но составленная так, что может быть прочитана как связное развернутое высказывание. Брейвику было что сказать — он потом и в суде выступал как с трибуны. Однако от Тайлера Робинсона, обвиняемого в убийстве Чарли Кирка, высказываний не последовало.
Традиция подобных посланий есть и в России. В декабре 2025-го 15-летний Тимофей К. напал с ножом на учеников своей школы в подмосковных Горках-2. Во время нападения он спрашивал жертв, какой они национальности. Погиб один человек — 10-летний мальчик. На нападавшем были разгрузочный жилет и шлем, покрытые надписями. Почти каждая из них — отсылка к какому-то массовому убийству, включая «Колумбайн» 1999 года и теракт Брейвика. Была там и фраза «Remember lads» — отсылка к тому самому теракту Тарранта в Новой Зеландии.
Послание в целом можно интерпретировать двумя способами: либо Тимофей К. — сознательный неонацист, либо просто подросток, который увлекся трансгрессией. И обе интерпретации не обязательно исключают друг друга.
Это и есть метаирония. Когда вы читаете Джорджа Оруэлла или слушаете политического сатирика, вы — при наличии минимального жизненного опыта — легко можете отличить серьезное от несерьезного, искреннее от неискреннего. Здесь же это невозможно. Более того, такого различия просто не существует: шитпостинг в принципе не предназначен для того, чтобы донести до вас какое-либо послание. В этом смысле теракты и шутки про Гитлера похожи друг на друга: в конечном итоге они ничего не значат, кроме трансгрессии ради трансгрессии — «лулзов» от самого факта их существования.
Возможно, нам стоит пересмотреть отношение к «Синим китам» и «движению „Колумбайн“», которое в России объявили террористическим
Одна из главных форм нигилистического насилия, которой особенно «прославилось» сообщество «764», — принуждение детей к нанесению себе вреда, вплоть до самоубийства. Этого достигают манипуляциями, обманом и угрозами. Собственно говоря, то самое, в чем в 2016–2017 годах в России обвиняли «группы смерти», в том числе знаменитых «синих китов».
Другая форма — то, что на американский манер принято называть шутингами. В особенности «скулшутинги» — нападения на школы. Впрочем, поскольку в России огнестрельное оружие гораздо менее доступно, чем в США, нападения чаще происходят с применением ножей. Хотя и шутинги тоже бывают.
Вот несколько примеров
Уже в конце 2010-х статьи о «скулшутинге» стали появляться в ведомственных журналах российских силовиков (раз, два, три, четыре, пять). В них явление трактовалось прямолинейно: из-за «недостаточности надлежащего контроля над взрослением несовершеннолетних» происходит «деструктивная субкультуризация», подогреваемая «заполняемостью интернет- и медиапространства информацией, содержащей деструктивную информацию». Причем «субкультуру скулшутинга» и «культ „колумбайна“» прямо ставили в один ряд с «синими китами» — и решения предлагали одни и те же: всё запретить, всё цензурировать, наладить «надлежащий контроль».
В январе 2022-го тему «субкультуры скулшутинга» и «движения „Колумбайн“» обсуждали в Совете безопасности России, а уже в феврале Верховный суд по просьбе Генпрокуратуры объявил «Колумбайн» террористическим движением.
Тогда над происходящим многие потешались. Журналистка «Новой газеты» Галина Мурсалиева, поднявшая в российских медиа тему «групп смерти», не привела убедительных доказательств, что эти самые группы ответственны за рост количества самоубийств среди подростков. И вообще плохо ориентировалась в интернет-культуре. Антропологи, социологи и детские психологи твердили: и подростковый суицид, и школьный шутинг — очень сложные явления, которые нельзя сводить к одному лишь «влиянию интернета». Свою роль играют и пубертат, и семейная неустроенность, и буллинг, и знакомое любому подростку чувство отчуждения от всего мира и стены непонимания, и многое-многое другое.
В итоге «синие киты» остались скорее элементом фольклора, мемом про то, как «бумеры» впадают в панику от того, что ничего не понимают в молодежной культуре. То же и с «движением „Колумбайн“»: российским силовикам (тоже, в общем, «бумерам») просто недоступна идея сетевого сообщества, и они повсюду видят организации, непременно управляемые какой-нибудь зловещей рукой.
Но это лишь неверная классификация феномена — из нее вовсе не следует, что феномена не существует. Американские правоохранители в 2025 году применили более тонкий инструментарий: классифицировали «нигилистический насильственный экстремизм» как идеологию, а сообщества вроде «764» — как террористические сети.
В отличие от «организации», у «сети» нет устава, четкой оргструктуры и формальных лидеров. Ее признаки — это идеологическая мотивация (нигилизм) и наличие какой-либо координации (в данном случае — через онлайн-группы). Принадлежность к террористической сети американский суд рассматривает как отягчающее обстоятельство.
Однако никакие исследователи в мире до сих пор не вывели универсальную безотказную формулу, по которой можно вычислить, кто станет самоубийцей или террористом. Особенно если речь идет о подростках. Известны лишь факторы риска: неблагополучная семейная и социальная среда, бедность, буллинг, личные неудачи, отсутствие поддержки со стороны значимых взрослых и так далее. Чтение и просмотр видео массовых убийств — очевидный «красный флаг». Но тем не менее, подавляющее большинство людей, подверженных даже этим факторам, не убивают ни других, ни себя.
ПРОСЛУШАТЬ ГЛАВНЫЕ ИДЕИ СТАТЬИ
👉 Хочешь ещё больше разборов?
Подписывайся на канал.
Здесь мы говорим без цензуры: СПОРТ, КРИМИНАЛ, ШОУБИЗ и их темная сторона.
👉 Переходи, будем рвать шаблоны вместе.