Знаете, девочки, после трёх дней в сосновом бору, где за каждый чих с тебя пытаются содрать пятьсот рублей, возвращение на родную логистическую базу показалось мне прогулкой по райскому саду. Да, сад этот пахнет не фиалками, а отработанным маслом и дешёвым кофе из автомата, но зато здесь всё по-честному. Если тебя посылают — то от души, а не с фальшивой улыбкой администратора Илоны.
Я зашла в свой кабинет в восемь утра. На столе — гора путевых листов, в углу — завядший фикус, которого, судя по всему, в моё отсутствие поливали только матерными словами. Барсик мой, к счастью, остался дома приходить в себя после визита Валентины Петровны, а я нырнула в работу с головой.
Не успела я снять пальто, как дверь распахнулась. На пороге — Иваныч, наш старейший водитель, мужик с характером каменной глыбы и привычкой спорить с навигатором.
— Ольга Игоревна! Вернулась, кормилица! — гаркнул он так, что у меня в ушах зазвенело. — Там на погрузке опять цирк. Диспетчер новый, Костик, пытается мне в фуру впихнуть невпихуемое. Говорит, «уплотняйте, Иваныч, это оптимизация». У меня рессоры уже стонут, а он мне про графики поёт.
Я поправила волосы, почувствовала, как внутри просыпается тот самый «логистический терминатор», который вчера вскрыл махинации со сталинкой.
— Пошли, Иваныч. Посмотрим на твоего «оптимизатора».
На складе было шумно. Молодой паренек Костик, в чистенькой курточке и с планшетом, пытался доказать грузчикам, что если положить паллеты в три яруса, то «мы сэкономим на рейсе».
— Константин, — сказала я, подходя ближе. — Вы в школе физику проходили или только марафоны желаний Стеллы слушали? Если вы сейчас нагрузите Иванычу на заднюю ось лишние три тонны, он не доедет до развязки. И экономить мы будем не на рейсе, а на покупке новой фуры.
— Ольга Игоревна, ну по расчетам же проходит... — замямлил Костик.
— Расчеты твои, Костя, хороши для Дубая, где дороги зеркальные. А у нас на трассе такие ямы, что твои паллеты превратятся в кашу через десять километров. Иваныч, выгружай лишнее. Костя, зайди ко мне через десять минут с отчетом о простоях за прошлую неделю. Будем проводить «деконструкцию» твоей профпригодности.
Иваныч подмигнул мне и полез в кабину. А я стояла посреди склада и думала: вот она, настоящая жизнь. Здесь нет «элитных» мини-баров за пятьсот рублей, зато здесь есть ответственность за каждую гайку.
Знаете, после того как я вчера выяснила, что родовое гнездо нашей свекрови — это юридический пшик, любая рабочая проблема кажется мне детским лепетом. Там — вранье годами, а здесь — просто глупость новичка.
К обеду ко мне заглянул начальник, Пал Палыч.
— Оль, слышал, ты в «Хрустальный ручей» ездила? Ну как там? Говорят, люкс, сервис, Швейцария в миниатюре?
— Швейцария там только в ценниках, Палыч, — отрезала я. — А в остальном — наш родной бардак, только за очень большие деньги. Но зато я там научилась одной важной вещи: если тебя пытаются накормить сосисками под видом медальонов, нужно требовать жалобную книгу, а не улыбаться.
Палыч посмеялся, а я вернулась к монитору. Вечером предстоит разговор с Сергеем. Он до сих пор не может прийти в себя от новости про квартиру. Но ничего, в логистике мы говорим так: если маршрут заблокирован — ищи объездной путь. Главное, чтобы в кабине были свои люди, а не «пассажиры» с геранью в руках.
Работа — это лучшее лекарство от семейных драм. Когда ты управляешь потоками грузов и строишь ленивых сотрудников, манипуляции родственников начинают казаться мелкими и смешными. Никогда не позволяйте домашним проблемам съедать вашу уверенность на работе. Вы профессионал, и это — ваш настоящий фундамент, который никто не сможет «отсудить» или «переписать».
А как вы переключаетесь с семейных разборок на рабочие будни? Помогает ли работа забыть о наглых родственниках? Пишите в комментариях, обсудим наш «рабочий дзен»! 👇