Август-сентябрь 1941 года
Немецкие тылы. Киев
После приграничных сражений первых недель Великой Отечественной войны руководству НКВД УССР стало ясно, что Киев придется оставить. Потому в июле принимается решение оставить в Киеве резидентуру для сбора разведывательной и иной информации. Главой резидентуры было решено оставить кадрового сотрудника НКВД Кудрю Ивана Даниловича, уроженца Полтавской губерни.
В короткие сроки была разработана легенда внедрения. Кудря И.Д. (позывной «Максим») превратился в Кондратюка Ивана Даниловича, преподавателя украинского языка и литературы из Харьковской области. Для усиления легенды «Максиму» подобрали соответствующую подругу Груздову Марию Ильиничну, жену репрессированного советскими органами писателя, согласившейся работать на свою страну в тылу у немецких оккупантов.
Мария Ильинична имела просторную квартиру на Институтской улице в доме № 16 (известном под названием «дом Гинзбурга»). В нее и вселился «Максим». Соседям Мария Ильинична рассказала, что Иван Данилович преподаватель украинского языка и литературы из Харьковской области. Познакомилась она с ним на курорте в Сочи. Два года переписывалась и, наконец, решила соединить с ним свою жизнь. Отец Ивана Даниловича священник, также был репрессирован.
В последние перед вступлением немцев в Киев дни Кондратюк и его невеста на глазах у соседей запасались продуктами и явно не собирались эвакуироваться. В эти дни они устанавливали знакомства с теми, кто откровенно ждал немцев, с теми, кто мог стать для немцев их поручителями.
Одновременно с созданием легенды оперативная группа НКВД готовила «Максиму» помощников и курьеров, закладывала радиостанцию, шифры, тайники с оружием и бланками различных документов, и т. п.
Конспиративную закладку и опробование стационарной радиостанции, требующие особого внимания, осуществили в квартире ничем не примечательного для соседей киевлянина - Линкевича Евгения Михайловича. В начале августа 1941 года радисты Емец и Кравченко опробовали рацию и получили удовлетворительные результаты.
Таким образом, к моменту вхождения немцев в Киев, в группу «Максима» входили:
- Кудря Иван Данилович (он же «Максим»)— руководитель группы.
- Груздова Мария Ильинична — содержательница квартиры, на которой был определен на жительство «Максим», и его ближайшая помощница.
- Емец Константин Михайлович, Кравченко Афанасий Федорович — оба радисты.
- Линкевич Евгений Михайлович — хозяин квартиры — пункта радиосвязи.
«Максиму» также оставили ряд адресов и паролей, по которым он должен был связаться уже после оккупации Киева немецкими войсками.
19 сентября части Советской Армии оставили Киев.
В городе наступило безвластие, чем воспользовался криминальный элемент. Начались грабежи и убийства мирных граждан.
Ситуация усугубилась в первые часы немецкой оккупации, пока в городе не была организована немецкая комендатура.
Солдаты и офицеры вермахта, пользуясь моментом, безудержно грабили, начиная от ювелирных изделий и картин, и кончая продуктами питания и мебелью. Отправляли награбленное в Германию в качестве трофеев.
На улицы Киева также выплеснулись толпы тех, кто хлебом и солью встречал «освободителей», рвался угодить новой власти. Пытался попасть на должности в различных учреждениях оккупантов. Быстро росли ряды полиции из местных.
В числе тех, кто находился на улице в момент вступления немецких войск в Киев, был и «Максим», который оценивал складывающуюся ситуацию и пытался определить какие части врага вошли в город.
Вернувшись после «прогулки», Кудря составил и вручил в этот же день радисту для передачи в центр первую радиограмму.
Однако, здесь подпольщиков ожидала первая неудача: установить радиосвязь с центром не удалось.
Вторая неудача постигла «Максима» 24 сентября, когда по Киеву (с 24 по 28 сентября) прокатилась серия взрывов. Это работала спецкоманда спецслужб армии*. В эти дни были взорваны: склад с принятыми от населения радиоприемниками, немецкая военная комендатура, кинотеатр для немцев, гостиница с офицерами фронтовиками и многое другое.
В результате несогласованности действий между армейскими и НКВД взлетел на воздух 24 сентября и дом «Гинзбурга». Под развалинами дома остались документы, бланки паспортов, деньги, оружие, шифры, адреса нужных людей и т. п. «Максим» лишился не только квартиры, но погибло то, с чем он должен был начинать работу в оккупированном городе.
Новую квартиру, использовав свои знакомства и «безупречную репутацию» среди лиц, откровенно ждавших немцев, нашли быстро - по Пушкинской ул. № 37. Пришлось многое начинать с нуля.
* Попов умышленно или не умышленно заблуждается. Часть диверсий с подрывами была осуществлена группой Кудри, а часть - группой Карташова (резидент "Михайлов"). Ещё какая-то часть поджогов и подрывов произошла вследствие того, что город готовили к уличным боям и на чердаках некоторых зданий были размещены бутылки с зажигательной смесью и гранаты.
Резидентуру Кудри готовило УНКВД Украины, а резидентуру Карташова - Москва. Эти резидентуры изначально не знали о существовании друг друга, а запланированный для их взаимодействия связной - Дмитрий Соболев, заместитель Карташова использовался для других задач резидентуры и не установил связь между группами.
Послевоенный документ:
"Москва, Лубянка-2, начальнику 2-го управления МГБ СССР генерал-лейтенанту Судоплатову ПА. Для доклада министру г.б. СССР Абакумову.
ЗАЯВЛЕНИЕ
Исключительные обстоятельства заставляют меня обратиться к Вам, прося Вас доложить это заявление министру гр. Абакумову.
Вы знаете и мое дело, и меня. Вы отправили меня в тыл противника. и лично ВЫ давали мне указание о работе. Вы. знаете также, что я, бежав от американцев, доложил о себе. Вы обещали принять, кроме письменного, мой устный доклад. Но затем это оттянулось вплоть до ареста...
Все это вместе взятое и мои беседы с генерал-майором Эйтингоном, обещавшим мне обеспечение объективности в проверке моих доводов, заставляют меня обратиться к Вам.
1. Я категорически настаиваю перед Вами и министром о том, чтобы следствие по моему делу было бы изъято от МГБ Украины и проводилось непосредственно МГБ СССР. Я обвинял и обвиняю НКГБ Украины в том, что его работники не выполнили указаний НКГБ СССР при организации мне помощи, чем и могли вызвать наш провал. Сейчас МГБ Украины заинтересовано это замять, для чего не фиксируются мои показания по этим вопросам и расследование дела ведется для моего обвинения. Я не виновен ни в чем. Я могу это безусловно доказать, если следствие будет вестись объективно...
7. Я утверждаю и доказываю, что именно моя группа произвела те диверсионные акты в Киеве, которые приписывали себе некоторые работники наших органов.
9. Незаконно, чтобы я был отдан в руки людей, которых я обвиняю. Меня пытаются обвинить в том, что я выполнял Ваши задания.
Я настаиваю: только Вы имеете право судить, выполнял ли я Ваши задания, а не МГБ Украины, которому я не подчинялся, которые не знают моих заданий и Вашего инструктажа мне... Об этом я могу говорить только в Москве Вам или по Вашему указанию.
В. Карташов.
4 августа 1946 г.".
(Источник: А. Попов)