Дмитрий Бородин играл за «Зенит» и «Торпедо», а легендой стал в «Сочи». Он стоял у истоков клуба, когда тот еще базировался в Санкт-Петербурге. Всего в структуре «барсов» и петербургского «Динамо» он провел десять лет. И только на сочинском этапе карьеры Бородин был тренером вратарей при таких крутых специалистах, как Александр Точилин (трижды), Владимир Федотов, Курбан Бердыев, Дмитрий Хохлов, Роберт Морено и Игорь Осинькин.
Но в сентябре 2025 года пути «Сочи» и Бородина разошлись. Подробности он сам рассказал в интервью Metaratings.ru, из нашего разговора вы узнаете:
- почему Бородин покинул «Сочи» после долгих лет работы в клубе;
- действительно ли Морено использовал чат GPT при подготовке к матчам;
- почему в 2000 году Бородин одновременно подписал два контракта с двумя разными клубами;
- как у него за два дня украли две машины;
- почему несправедливо продавать пиво в VIP-зонах, но не продавать его на обычных трибунах.
«Глобальных причин для ухода из «Сочи» не было»
– Совсем недавно ушли вы из «Сочи» после долгих лет работы в клубе. Необычно ощущать себя безработным?
– Конечно. Каждый человек хочет быть востребованным. Работа двигает нас вперед. Сидеть без дела не очень приятно. Всегда хочется быть в движении. Куда-то идти, что-то делать, быть полезным. Но ничего страшного. Варианты в футболе точно еще будут.
– Вы сказали, что только что вышли со встречи. Уже нашли какое-то альтернативное занятие?
– Она не была связана с футболом. У меня есть помимо спорта свои дела.
– У вас не остался автосалон? В нулевые годы вы были связаны с этим бизнесом.
– Я никогда не занимался автосалоном плотно. У меня был партнер, но его салон уже давно постиг рейдерский захват. Партнера посадили, поэтому история канула в Лету.
– У вас ведь как-то угоняли BMW X5.
– Тоже дела давно минувших дней. Я взял машину в автосалоне, в котором у меня была доля. И в первый день в жену на этой машине въехали. Я отогнал автомобиль обратно в салон, оставил его на ремонт и улетел на сборы. Когда вернулся, машину подогнали прямо к аэропорту. На ней было километров 80 пробега. Я доехал до дома, оставил всю экипировку внутри. Подумал, что она подождет до завтрашней тренировки. А утром проснулся и не увидел ее. Приехал в автосалон и попросил подменную машину в фирменной обклейке. Такие сейчас для тест-драйва выдают. Вернулся домой, поставил ее на то же место. Утром выхожу – и ее нет.
– Веселая история.
– Я в салон прихожу, спрашиваю: «Вы дубликаты ключей всему городу выдаете?». Заявление писать на свое имя не стал. В полиции сказали бы, что я ключи разбрасываю. Оформили, как будто ее у другого человека угнали. Чтоб в цирк историю не превращать. А потом у меня третью машину угнали. Угонщики сами потом позвонили, мы с ними договорились как-то. Выкупил машину за треть стоимости и потом продал ее.
– Какой урок извлекли?
– Автомобили надо страховать от угона. Позднее узнал, что эти угнанные машины в другой стране нашли, но мне их не смогли вернуть. Они как-то портом уходили.
– Какие планы на будущее в связи с новым статусом?
– Все зависит от того, какой клуб захочет меня увидеть. Я не главный тренер. У меня узкопрофильная работа. Если кого-то из моих футбольных друзей пригласят в клуб, а они возьмут меня в штаб, тогда я могу оказаться на новом месте. К сожалению, меня как тренера вратарей пока никуда не приглашали.
– Нет мечты вернуться в «Зенит»?
– Я вернулся в Петербург. Тут мой дом, я ощущаю себя достаточно комфортно. Уезжать из города не хочется. Тем более, сына только устроили в школу. Неправильно будет его выдергивать и заставлять в очередной раз переносить переезд. Если меня пригласят в другой город, я поеду самостоятельно.
Конечно, если в Петербурге будут какие-то варианты, я их рассмотрю. Тут дом, уезжать никуда не хочется. Даже несмотря на морозную зиму. С другой стороны, из Сочи тоже уезжать не хотелось. Потому что за семь лет смогли все там наладить и обустроить. Но жизнь такая штука, что всегда приходится что-то менять. На сегодня вариантов нет, так что сложно загадывать на будущее.
– Писали, что «Зенит» может устроить перестройку. Ходили слухи об отставке Жевнова и о том, что вы можете его заменить. Может, с вами связывался «Зенит»?
– Нет, клуб не связывался со мной. Там работают другие люди. Можно сказать, та новость о Жевнове сыграла со мной злую шутку. Она вышла, и руководство в скором времени со мной рассталось. Может, люди подумали, что я уже ухожу, и подыскивали для меня замену. Иногда такие непроверенные новости выходят боком. Оказываются судьбоносными.
«Я был готов остаться в структуре «Сочи», работать во второй команде или в академии»
– О «Сочи». Редко когда в современном мире люди задерживаются так надолго в одном клубе. Есть основная причина, из-за которой вы покинули «Сочи»?
– Честно говоря, глобальных причин не было, но предпосылки после ухода Дмитрия Рубашко и Андрея Орлова (бывшие гендиректор и спортивный директор «Сочи». – Metaratings.ru) появились. Клуб затеял перестройку, пришли новые руководители, новый тренерский штаб. Я до сих пор не знаю, кто меня убирал. Мне и не хочется этого выяснять. Расстались мы достаточно хорошо. Пожали с генеральным директором руки. Это был интересный и насыщенный этап.
Я недавно прочитал интервью Марии Буровой. Она сказала, что нельзя бросать специалистов, которые стояли у истоков клуба. Они обязательно должны оставаться в структуре. Я согласен с этим. Я был готов остаться в структуре, даже работать во второй команде или в академии. Но решили, как решили.
В первую очередь я связываю свой уход с приходом новых руководителей. До этого ко мне никогда не было претензий. Поэтому для меня информация о расторжении контракта стала удивительной. Но жизнь не стоит на месте. Если «Сочи» в какой-то момент захочет вернуться к моей кандидатуре, я буду счастлив.
Помню, как мы затевали клуб в Санкт-Петербурге. Помню наш маленький офис. Самый старт, когда в нем работало десять человек. Все росло на моих глазах. И в какой-то момент мы переехали. Помню создание клуба, выход в РПЛ, трудности в лиге. Потом настало звездное время с Владимиром Валентиновичем, второе место в РПЛ. Все росло очень быстро. Но теперь я вне клуба. Сейчас грустно смотреть за «Сочи». Когда я уходил, пожелал ребятам, чтобы они не бросали весла и выбрались из ситуации. «Сочи» всегда славился характером и играл до конца. Мы каждый раз боролись до последнего тура. И сейчас такая ситуация, что надо сплотиться и постараться сохранить прописку в РПЛ. Отрыв от спасительных мест небольшой.
– Вы прошли в том числе через штаб испанца Морено. Писали, что он использовал чат GPT в процессе подготовки к матчам. Может, вы были свидетелем этого?
– Андрей Мидхатович Орлов дал большое интервью. В заголовок вынесли в фразу про то, как Морено готовился к матчам с помощью ИИ. Эти слова не относились к общему посылу всего интервью. Я не был свидетелем того, как выбирали состав с помощью GPT.
– А история с поездкой в Хабаровск?
– Она происходила на моих глазах. Естественно, мы заранее готовились к игре. Не было такого, что мы не спали 28 часов. Это бред. Мы перестроили свой график под дальний перелет, я не вижу в этом каких-то там проблем. В целом в тот период нас лихорадило.
Я бы не заострял внимание на истории с GPT. Тренер использовал один из современных инструментов в своей работе, что в этом плохого? Он же не всегда прислушивался искусственному интеллекту. Он был одним из дополнительных советчиков, которые Морено использовал в работе. Если появляются вспомогательные технологии, почему их не использовать? Но состав и тактику на игру он точно определял сам, а не с помощью умного помощника.
– Вы сами пробовали обращаться к искусственному интеллекту в своей работе?
– Даже в мыслях не было. Я подумал об этой возможности только после слухов о Морено.
Итоги РПЛ под конец года: «Краснодар» – зимний чемпион, «Спартак» провалился, «Сочи» – на дне
– В «Сочи» вы поработали в том числе с Курбаном Бердыевым. Можно сказать, что он лучший тренер для вратарей? В том плане, что основной упор он делает на оборону, которая не дает соперникам создавать моменты.
– При Курбане Бекиевиче у нас не было упора на действия в обороне. Мы старались играть в атаку. В тот момент он стал перестраивать свою игру. В каждой игре у вратарей было достаточно много работы. Работать с ним было интересно и в то же время трудно.
Ни с одним тренером я так не готовился к тренировкам, как с ним. Он заставлял всех тренеров делать конспекты к занятиям. Мне приходилось готовить тренировку для вратарей и для полевых игроков. И он каждого из тренеров выслушивал на совете перед тренировкой. На сборах у нас были двухразовые тренировки. Надо было готовить по четыре тренировки ежедневно. На первой встрече он меня спросил: «Дима, что ты подготовил сегодня»? Я начал объяснять ему, что мы будем делать с вратарями. Он остановил меня и спросил, какие упражнения я придумал для всей команды. А в тот момент я не был готов сходу провести тренировку. После этого я чуть-чуть напрягся. Одно дело готовить тренировки для вратарей, а другое – для полевых игроков. Но зато за время работы с ним я поднатаскался. Всегда досконально вникал в процесс.
И я не единственный тренер в штабе, кто так работал. Каждый перед началом тренировки высказывал свои предложения и планы, но финальное решение всегда принимал Курбан Бекиевич. Работа с ним – колоссальный опыт.
– Одна из самых резонансных историй, которая с вами случилась в «Сочи», это инцидент с Доменико Тедеско. Вы так резко реагировали на его поведение из-за того, что он был тренером «Спартака», а вы – уроженец Ленинграда? Или есть другие причины?
– Я реагировал на него исключительно из-за того, что он работал «Спартаке». Ни на одного другого тренера я бы никогда в жизни так не полез, если бы он работал не в «Спартаке». К тому моменту накипело у всей лиги. Он уже кидался на Гончаренко и вел себя вызывающе. Вот я и сказал ему, что он не у себя дома. По сути я сказал: «В Тушино ты хоть прыгай, хоть бегай. Но в Сочи веди себя скромнее». Когда мы приезжаем на выезд, я подавляю в себе эмоции.
В тот день Федотова не было на бровке, потому что он был дисквалифицирован. Главным был Фоменко, но мы всем штабом реагировали на ход игры. Мы по очереди подходили к полю и подсказывали нашим футболистам. Резервные судьи старались весь штаб посадить. Но в какой-то момент образовалась лазейка. Я вскочил и меня немного понесло. Так и родилась легендарная фраза про наш Колизей.
– После этого «Спартак» начал искать признаки расизма и ксенофобии.
– Раскрутили, как раскрутили. Футбол – эмоциональная игра. В тот момент я посчитал правильным сказать так. Ни о чем не жалею.
«Первая зарплата в футболе – 100 долларов»
– Хочется поговорить о вашем пути в этой эмоциональной игре. Начинали вы заниматься футболом в середине 80-х годов в тогда еще Ленинграде. Может быть, на ваш приход в футбол повлияло первое чемпионство «Зенита» в истории?
– Я пошел в футбол немного раньше. Мама отвела меня в «Смену», когда мне было шесть лет. Я прошел веселые старты, сдал все нормативы и стал учеником академии. Тогда смотрели не только на нормативы, но и на то, как ребенок тренирован и на его желание. Причем я пришел туда за компанию. Соседа по парте родители повели на футбол, а он меня за собой потащил. Его не взяли, а меня зачислили.
А потом в процесс включилась моя мама. Я несколько раз уходил из школы, она меня возвращала. Говорил: «Да мне ехать пять остановок на трамвае не очень хочется. Лучше во двор выйду, там в футбол поиграю». Но упорство мамы принесло результаты.
На лето нас всех распускали. И мне в сентябре через три месяца перерыва не особо хотелось возвращаться в секцию. Так я несколько раз почти бросал футбол. Но тренер писал маме письма, раньше было модно их писать. Он говорил, что видит во мне потенциал, и я каждый раз возвращался. Тогда бегал в поле, о воротах вообще речи не было. В ворота я встал, когда мне было лет одиннадцать. Но меня всегда тянуло вперед.
Даже сейчас, когда я уже закончил карьеру, во всех ветеранских турнирах выхожу в нападении. На сайте «Ветераны футбола в Санкт-Петербурге 45 плюс» можете обратить внимание на лучшего бомбардира нашей команды. Но в какой-то момент я понял, что надо двигаться по вратарскому направлению. Это было уже в «Красном Выборжце», а потом в «Турбостроителе». Но тренер был один и тот же. Он сам был вратарем. Сейчас его, к сожалению, нет. В 50 лет ушел.
– Что тогда было с условиями, с качеством полей?
– И гаревые, и травяные, и песочные поля были. Мне повезло, у меня мама – художник-модельер. Она всегда шила защитные приспособления, наколенники и налокотники. Поролон везде вставляла, я его постоянно раздирал. Вратарскую защиту шила мне. На команду даже один раз форму сделала. Тренер увидел, что я тренируюсь в модных свитерах, и заказал у нее комплекты на всех.
А на поля мы не жаловались. Нам было за радость играть. У нас были и детские турниры. Мы в Ташкент ездили, в Прибалтику. Все время в движении находились. Не было гаджетов, все находились во дворе. Мы зимой в хоккей играли, летом – в футбол. Постоянно двигались, на чердаки и в подвалы лазили. Детство отличное было. А сейчас все в гаджетах сидят. Все изменилось.
– Родители тоже переживали тогда побольше.
– Да как-то не переживали. Безопасность была на уровне. Не было каких-то криминальных событий. Понятно, что были компании, которые могли не туда пойти. Но я всегда их сторонился. И спорт дал мне многое в этой жизни. Сделал ставку на него и не прогадал.
– Первый профессиональный контракт вы подписали в 1995 году. Какие деньги крутились тогда в футболе?
– Первая зарплата в футболе – 100 долларов. Мне хватало. Я ее относил родителям и что-то оставлял себе. Мне было достаточно премиальных. Я был третьим вратарем команды. Иногда попадал в заявку, когда кто-то был травмирован. Конечно, об играх тогда речи не было. А в 1996 году, когда образовался дубль «Локомотива», я начал играть за него. Там уже регулярно стал получать премии. Все деньги относил родителям, даже не задумывался об этом. Большие деньги пришли, когда я подписал контракт с «Зенитом». Мне повезло. У меня каждый контракт в футболе всегда был больше, чем предыдущий. На тренерском отрезке так же. Видимо, следующий контракт будет поменьше и тенденция прервется.
– Вы не думали в те годы уйти из спорта?
– У меня не было семьи в то время. Родители работали. Я жил в том же доме, что и они. От них я переехал в 18 лет. Но мы договорились, что я к ним буду заходить на обед или ужин. Удобно было. Живешь, никого не стесняешь. А к родителям ходишь поесть. Папа иногда проверял обстановку у меня. Мог зайти и постучаться после работы, оценить ситуацию.
– В 2000 году вы после четырех лет в «Локомотиве» оказались в «Зените». И есть предание о том, что вы подписали два контракта с двумя этими клубами одновременно. Было такое?
– Было. Сам я молодой был и неопытный. Агента не было. Я руководству «Локомотива» честно сказал, что хочу подписать контракт «Зенитом». Меня пытались переубедить, но я уже принял решение и встретился с Виталием Леонтьевичем [Мутко]. Договорился с ним, мы пожали руки, и я подписал контракт. Мне дали первые деньги, я принес их домой.
В этот же день позвонили из «Локомотива». Я приехал, мы пошли в управление железных дорог по Санкт-Петербургу. Начальнику управления президент и главный тренер объяснили, что ведущий вратарь хочет уйти. Он спросил: «Сколько надо»? Я озвучил свои требования, их удовлетворили. Сразу дали первую зарплату и хорошую премию. Около 40 тысяч долларов я суммарно получил. То есть у меня были 40 тысяч и два контракта.
– Что было дальше?
– Я Диме Васильеву, с которым мы в «Локомотиве» играли, сказал об этом. Он предложил отметить такое событие. Мы взяли 100 долларов, пошли в какой-то ночной клуб. Все остальное лежало дома. Переосмыслили всю ситуацию ночью. И к утру я понял, что дело так себе. Не захотел возвращаться в «Локомотив», захотел идти в «Зенит».
Надо было выходить из ситуации и возвращать деньги. Поехал в «Макдональдс», купил телефон. Положил на него деньги, заказал поесть и позвонил Виталию Леонтьичу. Думал, что быстро решу вопрос, но в итоге мы с ним говорили, пока связь наконец не съела все деньги. Он на меня тогда и кричал, и потом в спокойной форме говорил, как мы будем выходить из положения. Потом клубы договорились, деньги вернулись «Локомотиву». Меня не дисквалифицировали, стороны договорились.
«Спаллетти водил за руку защитников на тренировках и объяснял, какие позиции они должны занимать»
– Какой вам запомнилась работа с Диком Адвокатом?
– Я работал с Адвокатом два дня. В первый мы познакомились, а на второй его убрали. Я тогда только вернулся из аренды из «Химок». Поговорил с ним, но он сказал, что работает только с двумя вратарями. И добавил, что если я себя проявлю, то он оставит меня в команде и будет рассчитывать на меня. На следующий день «Зенит» проиграл «Томи». Мы просто попрощались в холле и все.
– А со Спаллетти?
– Спаллетти – топ-специалист. Он водил за руку защитников на тренировках и объяснял, какие позиции они должны занимать. Объяснял, как надо располагать корпус, с какой ноги толкаться при верховых единоборствах. Вникал во все детали. В первый год с ним мы прошлись по всем катком. Жаль только, что проиграли «Осеру».
– Кто-то из отечественных тренеров в вашей практике был настолько же въедливым?
– Юрий Андреевич Морозов на каждой теории по три доски мелом расписывал. Было ощущение, что мы на лекции в университете, а не на футбольной теории. Он уже в то время делал упор на прессинг. На одной из установок у меня сложилось ощущение, что у соперника с первых минут на одного футболиста меньше. Настолько он все продумывал.
– Юрий Андреевич – плоть от плоти человек ленинградского футбола. Он провел в нем много времени и как футболист и как тренер. Не грустно видеть сейчас легенд «Зенита» вне клуба?
– Кто-то получает работу, кто-то – нет. Тот же Денисов работает в СШОР в Петербурге. Набирается опыта. Может, через время привлечет к себе внимание клуба и станет главным тренером. Все индивидуально. Кто-то в другие сферы уходит, кто-то идет в клубный менеджмент. Не всем тренерство по душе. Это я постоянно езжу и учусь. Один раз мне не активировали лицензию А. Я пришел обучение, но произошла бюрократическая путаница и мне пришлось заново учиться. И несколько других лицензий еще получил. У меня есть все лицензии, чтобы работать тренером по вратарям и помощником главного тренера.
«У «Зенита» одна из лучших академий в России»: интервью с Денисом Терентьевым
– Еще вы один из самых известных противников Fan ID в нашей стране. За последнее время ваше отношение к феномену паспорта болельщика не поменялось?
– Фанаты до сих пор бойкотируют матчи. Может, на стадионах стало безопаснее, но не сильно. Раньше на трибунах было живо и интересно. Всегда было громко и людно. А после введения Fan ID стадион превратился в театр. Пока на «Фиште» кто-то один не начинал заводить болельщиков, ничего не начиналось. Без фанатов скучнее, не те эмоции. Они ведь еще не смирились.
То же самое касается пива. Чемпионат мира в 2018 году провели, на нем никаких инцидентов не было. Все остались довольными. Почему-то говорят про пропаганду распития пива на стадионе. Причем тут пропаганда? Футболисты на поле пропагандируют здоровый образ жизни и спорт. А люди приходят на это посмотреть. Пиво ведь на трибунах пьют, а не на поле. Не вижу в этом пропаганды. В театрах пить можно, а на стадионах нельзя. Почему так?
А в VIP-ложах можно пить и вино, и коньяк. А обычным болельщикам этого делать нельзя. На обычных трибунах что, люди другого сорта? Тогда введите запрет везде.
– И серьезный вопрос напоследок. Почему во время вашей игровой карьеры из того же «Зенита» игроки пачками уезжали в ведущие европейские клубы, а сейчас нам приходится радоваться только успехам Сафонова и Головина?
– Сложно найти одну причину. Раньше в России платили копейки, вот футболисты и стремились уехать в Европу. Чтоб контракт был получше. Сейчас такой мотивации нет. Плюс я думаю, что к России всегда относились немного иначе. Как только появился повод, наши клубы и сборные отстранили от международных турниров. В спорте многие не хотят видеть русских. Но и талантливых футболистов тоже поубавилось. Хотя система подготовки не поменялась. Стало приезжать много легионеров не всегда хорошего уровня. Легионер легионеру рознь. Непонятно, зачем приводить иностранца, который будет сидеть на замене. Должен быть критерий отбора, чтоб наши получали больше возможностей пройти в состав.
И сейчас мы не играем в Европе. Когда ты выходишь и показываешь себя на международной арене, то о тебе узнают. После 2008 и 2009 годов много кто уехал в топ-лиги именно из-за еврокубковых успехов. Нельзя проверить уровень нашего чемпионата без соревновательной европейской среды. Захарян уехал в Испанию, а организм оказался не готов к быстрому футболу и посыпался. Надо возвращаться в еврокубки как можно быстрее.
«Может, дорасту до сборной и буду тренировать «Динамо»: интервью Александра Точилина о карьере и РПЛ
«Есть отставание от лидеров, но почему бы не забраться в тройку»? Интервью Титова о «Спартаке» и РПЛ
«Черчесов относился ко мне как к сыну»: интервью Мацея Рыбуса о жизни в России и РПЛ