«...все мы немножко лошади, каждый из нас по-своему лошадь», – писал поэт Владимир Маяковский. Да, многое роднит человека с этим животным. И не только то, что каждый из нас по-лошадиному тянет свою лямку, свой жизненный груз. В год лошади (а в свои права он вступает именно 17 февраля) не лишним было бы напомнить о том, что мы живем бок о бок с лошадьми уже тысячи лет.
От американской прародины до дорог России
Сейчас уже трудно себе представить такое, но когда-то Россия была самой «лошадизированной» страной мира. Лошадь долгое время вполне успешно решала одну из двух основных проблем нашей страны – дороги, оставив дураков как вечный неразрешимый русский вопрос.
За свою довольно непродолжительную историю человечество одомашнило где-то около 40 видов животных, а по других данным – чуть больше 25. По сравнению со всем биоразнообразием Земли (до 3,5 млн видов) это очень немного, особенно если учесть, что в список также попали такие «животные» как пчела и золотая рыбка.
Мы, безусловно, ценим кошечек, собачек, овечек или коровок, но ни одно домашнее животное не может сравниться с лошадью по степени влияния на мировую историю. Именно лошадь накормила своим мясом тысячи голодных ртов в ледниковой степи, и именно она вывезла из степи пастухов и огородников, которые заселили Европу и половину Азии, став базой самой крупной языковой семьи – индоевропейской.
На протоиндоевропейском языке – предке большинства европейских и части азиатских языков – слово «лошадь» звучало примерно как «хекво» или «экво». Это прямой предок русского слова «конь», утративший первый слог и присвоивший себе новое окончание (как лингвисты реконструируют вымершие древние языки – отдельный разговор). Наиболее близок к первоначальному латинский вариант – equus.
Прародина лошади, как ни странно, Северная Америка. Техас, Арканзас, прерии и ковбои. Хотя нет, ковбоев тогда не было, а вот индейцы уже гуляли по обеим Америкам вовсю. А когда долго гуляешь, то очень хочешь кушать. Вот так, прогуливаясь, не спеша, индейцы съели всех лошадей. И когда к ним на конях заявились испанцы, они подумали, что это монстры, а не их бывший сытный диетический ужин.
У эволюции лошади и человека есть одна общая черта. Оба этих биологических вида – дети глобальной засухи. Предок лошади – небольшое лесное животное размером не больше современной косули, а то и меньше. Питавшееся не травой, а кустарниками. Ученые назвали его гиракотерий. Большая сушь привела к тому, что площадь лесов стала сокращаться, а степей – увеличиваться. Вот тут то и пришлось отращивать копыта и привыкать к траве. Так и предки человека (вероятно, уже освоившие прямохождение в лесах, но это неточно) вынуждены были спрыгнуть с деревьев и осваивать африканскую саванну, и, набравшись ума, эмигрировать из Африки в Евразию, к леднику, подальше от жары и соседей-каннибалов. Евразия в то время соединялась сухопутным мостом с Северной Америкой. По нему оттуда в наши степи и перебрались первые лошади.
Дети степей
Что человек, что лошадь – существа степные. То есть мы живем не просто в степном краю, а в естественной среде обитания человека как вида. Почему Homo sapiens всех лошадей в Америке съел, а в Евразии приручил – сказать трудно. Логика истории иногда радует нас своим полным отсутствием. Этим мировая история очень напоминает нас самих.
Одомашнивание животных, в том числе и лошади, не одномоментный процесс. Он может быть растянут на сотни, а то и тысячи лет. Данные археологии и генетики говорят, что приручать коней люди стали около 6-5 тысяч лет назад и произошло это где-то в наших степях. Об этом говорит и археология, которая обнаруживает на зубах древних лошадей следы первых удил, и генетика, возводящая предков современных коней к дикой популяции, жившей в степях между Днепром и Доном. «Эх, тачанка-ростовчанка», – поется в песне. «Ну а лошадь – луганчанка», – добавим мы и будем вполне правы.
Первые одомашненные лошади, вероятно, ничем не отличались от своих диких собратьев. То есть, как вид они отделились от своих степных предков позже лет эдак на тысячу. Вот тогда и стали появляться разные окрасы – вороные, гнедые, сивые, каурые. По всей видимости, лошадей использовали как источник молока и мяса, и как тягловое животное, тащившее за собой первые неказистые повозки или вовсе примитивные волокуши, созданные еще каменными инструментами. Верховой езды тогда еще не знали, она появится значительно позже.
Где-то в районе 4 тысяч лет назад появились первые колесницы. Это хорошо прослеживается по захоронениям. В отличие от тяжелых повозок, они легкие и быстрые. Удивляет то каких высот достигла в то время обработка дерева. Разные части колесницы изготавливались из разных пород в зависимости от роди той или иной детали в общей конструкции и количества нагрузки, приходящейся на нее. Бывшая криворукая африканская обезьяна много чему научилась за тысячи лет. Это было легкое, но прочное изделие. Когда значительно позже лошади и колесницы попали в древний Египет, то колесничие фараона, обходя противника по горным тропам, запросто тащили свои колесницы на себе.
Сплошные плюсы
Лошадь – не просто полезное животное. Оно стало цивилизационным и демографическим преимуществом для племен, говоривших на индоевропейских языках. Это дало, во-первых, логистический плюс, позволяя перемещаться с места на место быстрее и дальше, во-вторых, плюс военный. Колесница степных кочевников относительно легко рассеивала тогда еще нестройные толпы вооруженных примитивным оружием земледельцев, имевших, в отличие от жителей степей, минимальные боевые навыки.
Вооружение степняков тоже не отличалось разнообразием и совершенством. Это луки, топоры, копья, каменные булавы. Но одно дело, когда удар полированным каменным шаром, закрепленным на деревянной ручке, наносился в пешем строю, а другое, когда с несущейся на приличной скорости колесницы. Историки и археологи-реконструкторы оценивают максимальную скорость первых боевых колесниц в 35-40 км в час. Если тебе на такой скорости нанесут удар даже просто деревянной дубиной – мало не покажется. Возможно, тебе уже больше ничего не покажется. И никогда. Движение на большой скорости дает преимущество и для стрельбы из лука. Скорость боевой повозки присоединяется к скорости пущенной стрелы и увеличивает ее энергию примерно в 1,5 раза, что дает преимущество в дальности и пробитии. То есть, если пеший противник оснащен такими же луками, он не достанет вас, а вы его достанете.
Нужно ли говорить, что земледельцам из Малой Азии и Ближнего Востока, заселившим Европу в новокаменном веке жить рядом с такими джигитами оставалось очень недолго? Конечно, это вовсе не значит, что индоевропейцы, продвигаясь на запад к Атлантическому океану и на восток и юг к Индийскому, поголовно истребляли всех, кого встречали на своем пути. Но военное, а значит и социальное преимущество они получили точно.
Нынешнее население европейского континента преимущественно состоит из потомков трех больших волн миграций: охотники-собиратели среднего каменного века, азиатские земледельцы нового каменного века и «лошадизированные» жители днепро-донских степей. Языков первых двух групп практически не осталось за исключением языка басков, а языки третьей, включая русский, доминируют уже не только в Евразии, но и на других материках. А начиналось все с какой-то неизвестно кем прирученной дикой лошадки.
Александр Нефёдов
