Не самая заметная, но возможно одна из самых важных новостей из Мюнхена

Не самая заметная, но возможно одна из самых важных новостей из Мюнхена. Кая Каллас заявила:

Европа пока не готова назвать Украине конкретную дату вступления в ЕС.

Украина, помимо гарантий безопасности, требует и ускоренное вступление в ЕС. Киев настаивает на том, чтобы ЕС принял Украину уже в 2027 году, то есть сразу после завершения войны, которую Зеленский хочет закончить в 2026. Однако в Европе эту идею не разделяют, сейчас Каллас, но на днях то же самое говорил и Мерц.

Евробюрократы ссылаются на то, на что ссылаются любые бюрократы: «не положено». Нужно выполнить условия в рамках переговорных кластеров, а потом подать заявку, в ЕС её рассмотрят и может быть в 2029 примут, но если Украина будет стараться. Так же руководство ЕС указывает на то, что помимо Украины очереди на вступление ждут другие страны, и будет неудобно, если их примут позже Украины.

В обычных условиях эти аргументы были бы разумны, но концепция войны Украины и России подаётся как то, что Украина воюет вместо Европы и может взять на себя роль защиты ЕС после полноценного вступления в союз. А интенсивность войны, количество жертв и самоотверженность украинского народа вполне можно рассматривать как компенсацию того, что не все экологические законы в украинском законодательстве приведены к европейским нормам.

Усугубляет ситуацию то, что интересы Украины как государства противоречат интересам Европы. Всё же Украина как защищающаяся сторона преследует ровно одну цель: закончить эту войну не проиграв её, на максимально выгодных для себя условиях, то есть Украина в принципе не заинтересована в продолжении войны, во всяком случае после 2023 года, когда стало понятно, что сил переломить ситуацию нет и идёт просто война на истощение, в которой истощается и сама Украина.

Эта цель чётко сформулирована в нынешних требованиях Зеленского, которые сводятся к двум главным пунктам: гарантии безопасности и вступление в ЕС. Первое — вполне прагматичная цель, война продолжается для того, чтобы не было новой войны, чтобы мир не стал временной передышкой. Второе — цель политическая, Украина как нация «сражается за своё место в европейской семье», уверен, что похожие формулировки в будущем станут частью украинского национального мифа, но пока не стали.

Цель Европы совсем другая, ЕС заинтересован в продолжении войны, чтобы максимально ослабить Россию чужими руками и за относительно небольшой прайс, потому что Россия — это в принципе единственный европейский геополитический соперник, их устраивает ослабление России ценой Украины, что, конечно, не устраивает саму Украину.

Теперь же Киев в своих отношениях с Европой пришёл к тому, что Европа не готова обеспечить Киеву ни первое, ни второе условие. Гарантии безопасности, как оказалось, может дать только США, ЕС не готов самостоятельно их предоставить без американской поддержки. Это можно объяснить разумной осторожностью, Европа признаёт, что несколько десятилетий «конца истории» привели к сокращению их армий и реальной силы без поддержки США их военная машина не представляет. Но про ЕС так не скажешь, никаких разумных объяснений, почему Киев получает столь жёсткие отказы на просьбы согласовать дату вступления, нет, хотя с точки любого нормального человека пролитая кровь точно стоит дороже приведения законов к единому формату.

Возможно это уже привело к пересмотру позиции самой Украины, ведь получается, что Украина убивается об Россию просто так. Европа желая, чтобы Киев воевал за её интересы, не готова ничего делать для Киева, то есть все украинские жертвы в самой Европе не были оценены. Каллас буквально сказала, что усилия Украины в войне ничего не стоят, для ЕС Украина — это такая же страна, как Сербия или Албания.

Это хорошо коррелирует с инсайдами Саймона Шустера о том, что советники Зеленского опасаются затяжной войны в случае срыва переговоров. Дело не в длительности, а в том, что это будет война ради чужих, не украинских интересов, за что сама Украина не получит ничего, её статус так и останется равен статусу Албании. Поэтому после Мюнхена у Украины стало чуть больше мотивации заключить мир на условиях Трампа.