Быть сыном или дочерью известного человека, которого любят миллионы людей – непростое испытание. Почти всегда общество видит в таких детях не самостоятельную личность, а отражение славы великого родителя. Судьба Ксении Куприной – яркий пример такой жизни в тени отца.
Она родилась рядом с живым классиком и взрослела под пристальным вниманием публики. В один момент стало казаться, что у нее почти получилось стать самостоятельной фигурой – она блистала на подиуме и в кино. Ей восхищались Жан Маре и де Сент-Экзюпери, с ней дружила Эдит Пиаф.
Со временем вокруг Ксении сложился образ надменной красавицы, холодной и недоступной. Но насколько он отражает суть этой женщины? Почему столь стремительно оборвалась ее карьера и о чем она умолчала в своих мемуарах?
Рожденная вне брака
Ксения родилась 8 апреля 1908 года. К этому времени Куприн уже был признанным писателем. За ним внимательно наблюдали читатели и критики, его личная жизнь была у всех на виду.
Мать Ксении, Елизавета Морицовна, была женщиной исключительной. Дочь венгерского революционера, бежавшего в Россию, она воспитывалась сестрой-актрисой Марией Абрамовой и её мужем писателем Маминым-Сибиряком. В 18 лет Лиза стала сестрой милосердия, а когда началась война с Японией, то добровольно уехала спасать раненых на Дальний Восток.
Союз родителей Ксении во многом был скандальным. Александр полюбил Елизавету, когда он еще был в официальном браке, правда, его отношения с женой трещали по швам. Дома он не мог ни жить, ни работать, скитался по гостиницам и друзьям, спасаясь от бесконечных ссор.
Наконец он решился признаться Лизе в чувствах, но она убежала, не желая разрушать чужую семью. После ее отказа Куприн сорвался, запил и оказался на грани. И тогда друзья писателя убедили Елизавету вмешаться.
Лиза, всегда готовая пожертвовать собой ради других, пришла к нему. И больше он ее от себя не отпускал. Жена не хотела давать Куприну развод, манипулировала дочерью, угрожала судами, требовала права на издание его произведений. В конце концов, они всё же развелись, но это стоило писателю огромного количества сил, нервов и денег.
Только 16 августа 1909 года Елизавета и Александр смогли обвенчаться. Их дочери Ксении на тот момент был уже 1 год и 4 месяца.
«Мрачная девочка»
Вскоре после венчания в семье Куприных родилась еще одна дочь – Зина. Но она была болезненной и скончалась на третьем году жизни. Это стало для родителей тяжелым ударом. После потери младшей дочери вся их любовь и забота сосредоточились на старшей – Ксении.
В семье ее звали Кисой. Куприн обожал кошек и ему казалось, что его дочка напоминает этих грациозных и очаровательных животных. Она могла быть ласковой и нежной с домашними, но «ощетинивалась» при виде чужих.
Федор Фидлер, побывавший в доме Куприных в 1912 году, составил об их дочери неприятное мнение. Четырехлетняя Ксения показалась ему существом «дерзким», «с холодным эгоистическим взглядом».
Поэт Саша Черный, друживший с Куприным, подарил его дочери книгу, которую он снабдил надписью «мрачной девочке Ксении». Позже в мемуарах Ксения объяснит это так – в детстве она боялась чужих взрослых, поэтому многим казалась мрачной.
Эмиграция без иллюзий
Эмиграция не принесла Куприну ни славы, ни финансового благополучия. Во Франции их семья быстро оказалась на грани бедности. Здоровье Куприна сильно пошатнулось. Писать становилось всё труднее. А его имя, еще громкое в русской среде, за ее пределами мало что значило.
Заботы о выживании легли на хрупкие плечи Елизаветы Морицовны. Она пыталась открыть переплетную мастерскую и вначале дела пошли в гору. Но предприятие прогорело из-за непорядочности партнера. Куприны снова стали перебиваться случайными заработками.
Ксения росла в этой атмосфере нестабильности и тревоги, но с любящими отцом и матерью. Некоторое время она училась в католическом учебном заведении – строгом, чуждом ей по духу, где ей совсем не нравилось.
Язык Ксения выучила быстро, но легкий, едва уловимый русский акцент остался с ней навсегда.
Звезда подиума
В модельный дом знаменитого Поля Пуаре Ксения пришла в 17 лет. Это было не только ее попыткой проявить себя, но и стремлением финансово помочь семье.
К этому времени Ксения превратилась в эффектную красавицу. Мало кто догадывался, что за этой ослепительной внешностью скрывается всё та же настороженная девочка, которая боится чужих людей. На подиуме Ксения чувствовала себя поначалу настолько скованно и неуверенно, что коллеги-манекенщицы дали ей прозвище «дева».
Модели получали унизительно мало, хотя со стороны их жизнь казалась воплощением роскоши – ослепительные наряды, восторженные взгляды, поклонники. В действительности за внешним лоском скрывались постоянная усталость, железная дисциплина и жалящая душу неуверенность в завтрашнем дне.
Девушки порой падали в обморок от усталости, так как их часами заставляли простаивать в неподвижной позе при подготовке новой модели одежды. Пуаре был талантлив, но жесток. По одному щелку пальцев он мог указать любой из девушек на дверь – без объяснения причин.
И всё же именно здесь Ксения получила свое первое признание. Пуаре включил ее в число лучших десяти моделей своего дома, что тут же вызвало зависть и пересуды.
Одной из привилегий избранных моделей было право брать дорогие наряды из коллекции «на выход» – ненадолго, под ответственность, словно примеряя на себя чужую роскошную жизнь. Это разрешение и стало тем счастливым билетом, который дал дочери Куприна шанс.
От подиума к экрану
Еще работая моделью, Ксения взяла себе псевдоним Kissa Kouprine. На одном из светских приемов Ксения была в роскошном золотом платье со страусовыми перьями. Уже на следующий день она должна была его вернуть, но в тот вечер она чувствовала себя королевой.
На ослепительную красавицу обратил внимание режиссер Марсель Л´Эрбье – он был одним из тех, кто формировал новое, визуально дерзкое французское кино 1920-х годов. Он пригласил ее к себе в картину, что было подарком судьбы.
На протяжении нескольких лет ее активно снимают. Один за другим на экраны выходят фильмы с ее участием – «Дьявол в сердце», «Жемчужина», «Аромат дамы в черном» и другие. Она приобретает популярность.
Александр Куприн, с гордостью и тревогой наблюдавший за успехами дочери, однажды не то в шутку, не то всерьез обиделся, когда его спросили: «Вы отец той самой известной Kissa Kouprine?»
Ее слава как актрисы стала затмевать его популярность как писателя. Впрочем, это длилось совсем недолго – ее карьера оборвалась столь же внезапно, как и началась.
Бегство Куприна в Россию
Эмиграция была для Куприна мучительным испытанием. Он тяжело переживал разрыв с Россией, плохо ориентировался в чужой культурной среде и почти не мог писать. Всё чаще он говорил, что задыхается тут – не только от безденежья, но и от ощущения собственной ненужности.
Предложение вернуться в СССР выглядело как спасательный круг. Советские власти обещали писателю достойные условия и возможность работать. В 1937 году Куприн с женой возвращаются в Россию.
Поскольку переговоры об отъезде велись тайно, то до самого последнего момента в эмигрантской среде Парижа об этом никто не знал. Известие о том, что Куприн уже в Москве прозвучало как гром среди ясного неба. И этого «бегства» писателю многие не простили.
Выливать свой гнев на Куприна считалось дурным тоном. Всё-таки он уже был пожилым и больным человеком. Ксения оказалась в положении удобной мишени. Она была молодой, заметной и успешной. И, самое главное – она осталась на Западе.
Нина Берберова в своих воспоминаниях ядовито скажет, что это именно «красавица Киса» уговорила родителей поехать в СССР, а сама в последний момент осталась в Париже. Это мнение стало частью устойчивого мифа и сильно испортило репутацию Ксении.
Против молодой актрисы развернулась травля. Многие разорвали с ней все связи. Ей бросали в лицо оскорбительные слова, провожали презрительными взглядами. Сама Ксения об этом в своей книге сухо напишет, что ей пришлось прервать «всякую связь с эмиграцией». Эту главу она назовет «Мрачные годы».
Время потерь
Кинематограф стремительно менялся. На смену немому пришло звуковое кино и едва уловимый русский акцент Ксении стал теперь помехой. Она пробовала себя и как театральная актриса. Но время было тяжелое – люди на спектакли ходили редко, залы стояли пустые. Она пыталась реализовать себя и в других сферах, но мало кто хотел сотрудничать с «дочерью перебежчика».
В 1938 году умер Куприн. Ксения так и не увидела больше отца после его отъезда из Парижа. Из воспоминаний очевидцев известно, что он всё время спрашивал о дочери и повторял: «Когда приедет Киса?» Его последние мысли были именно о ней.
Затем пришла война. Для Ксении это были годы тревоги, нужды и одиночества. Намного позже она узнает, что ее любимая мать скончалась в 1942 году в блокадном Ленинграде.
В начале 1950-х в советское посольство в Париже пришла женщина, одетая просто, но со вкусом. Советский разведчик Окулов вспоминал – дама прекрасно говорила по-французски и только ее «истинно русское, чуть скуластое лицо» выдавало в ней русскую.
«Поздоровавшись, она перешла на великолепный русский, с каким встречаешься теперь только в старых книгах».
Это и была Ксения Куприна – она спрашивала, нет ли для нее в посольстве какой-то работы.
Возвращение на историческую родину
Несколько лет Куприна проработала в посольстве переводчицей. Она воспоминает, как однажды ее старая знакомая, узнав об этом, сочувственно закатила глаза. В Париже важно было «держать лицо», а то, что бывшая модель и актриса работает переводчицей, считалось унизительным.
Про Ксению всегда ходило много слухов. Ей приписывали богатых поклонников. Говорили, что она сожительствует не то с французским, не то с греческим миллионером. Если бы это было так, то вряд ли ей бы пришлось с робкой надеждой стучаться в двери советского посольства.
Ксения почти никогда ни на что не жаловалась. Но однажды она позволила себе откровенность с советской делегацией писателей, среди которых были Лев Никулин и Василий Ажаев. Считается, что именно они по возвращении стали ходатайствовать о том, чтобы Ксении разрешили вернуться в Россию.
Куприной через посольство передали – возврат возможен, но только если она вывезет из Франции архив Куприна. Ксения согласилась на эти условия. В 1958 году она приехала в Москву.
Тень отца
Ксению увезли из России, когда ей шел 12-й год. Эту страну она помнила больше по рассказам матери и отца – взрослела она в Париже и там же провела почти всю свою жизнь. Ей было 50 лет, когда она вернулась на историческую родину. Ксения надеялась, что обретет здесь новый дом, но так и не смогла полностью почувствовать себя здесь «своей».
Ей дали советское гражданство, однокомнатную квартиру на Фрунзенской набережной, разрешили работать. Но авторских отчислений за произведения отца она не получала. С трудом ей удалось устроиться в Пушкинский театр. Больших ролей ей не давали и часто намекали, что держат ее тут только из жалости.
Ксения сторонилась людей, но любила животных. Дома у нее жили несколько кошек. Она подкармливала бездомных животных и за свои деньги построила будку для дворовой собаки, когда та должна была ощетиниться.
Однажды в театре произошел любопытный случай. К ней с букетом пришел восторженный молодой человек – большой поклонник творчества ее отца. Это был студент Литинститута, а в будущем журналист Лев Ятманов.
Она разговаривала с ним на равных, без капли снисходительности. Спрашивала о том, что привело его сюда и любит ли он театр. Когда он с воодушевлением сказал, что хотел бы увидеть ее на сцене, она горько улыбнулась:
«А вот этого я делать не советую… Больших ролей у меня нет. Так что и смотреть нечего: я актриса без имени».
Когда он протянул ей для автографа книгу, она подписала ее так: «Спасибо за любовь к моему отцу. К. Куприна».
Ксения была благодарна тем, кто ценил творчество ее отца. Она с удовольствием присутствовала на мероприятиях в его честь, участвовала в открытии музея на его малой родине.
О чем она написала в мемуарах?
Ближе к концу жизни Ксения напишет мемуары. Она их так и озаглавит «Куприн – мой отец». Это необычная и пронзительная книга, где за сухими строками проступает мучительная и неизбывная тоска по родителям, боль и одновременно смирение за свой нерастраченный потенциал.
Ее мемуары поражают прежде всего не тем, о чем она пишет, а тем, как она это делает. В них почти нет самооправдания, нет желания свести счеты с прошлым. Это редкий случай воспоминаний человека, который не требует сочувствия и не на настаивает на собственной правоте.
Она никого не разоблачает и не обвиняет – ни родителей, ни друзей, ни эпоху. Даже о травле, которую ей устроили в эмиграции, она пишет сдержанно, в нескольких скупых строках.
В юности Ксения неплохо рисовала. Однажды один художник сказал ей, что для того, чтобы стать по-настоящему талантливым в чем-либо – нужно этим жить и гореть, жертвовать для этого всем и совершать непрерывный подвиг. Ксения с беспощадной честностью признает, что этих качеств в ней не было.
О своей работе моделью и актерской профессии она пишет с иронией. Она никого не упрекает в том, что ее карьера не задалась и не призывает к тому, чтобы ее жалели.
Ее личная жизнь в этой книге – под полным запретом. Она не делает даже намеков на то, были ли у нее романы и сильные увлечения. Ксения так никогда и не вышла замуж. Детей у нее не было.
О родителях Ксения говорит с огромной любовью. Мать в ее описании – это «маленькая героическая женщина», почти ангел. Даже про слабости отца Ксения пишет очень деликатно.
Александр Куприн был человеком вспыльчивым и увлекающимся, о его «загулах» ходили легенды. Но Куприн в изображении Ксении – это в первую очередь тот человек, который никогда не обидит слабого, трепетно относится к животным, безгранично любит семью и родину.
Ее мемуары были опубликованы в начале 1970-х. А вскоре, в 1981 году, Ксении не стало. Она ушла из жизни в возрасте 73 лет и была похоронена на Литераторских мостках Волковского кладбища рядом с отцом.
Нести знаменитую фамилию – непростое испытание. Ксения не смогла обрести себя в профессии и осталась одинокой в личной жизни. И во Франции, и в России она чувствовала себя чужой. Но, возможно, главное в ее жизни – это не что она потеряла, а что она сумела сохранить.
Через лаконичные строки ее книги об отце проступает ее подлинный голос. И он совершенно разрушает ее образ «холодной и надменной красавицы». За внешней сдержанностью скрывался человек редкой душевной порядочности и деликатности, сохранивший и передавший потомкам светлую память об отце.