Я второй раз замужем. У меня есть дочь от первого брака и общий ребёнок с нынешним супругом. Муж принял мою девочку как родную, иначе наша семья просто не сложилась бы. Но его мать и сестра с самого начала чётко обозначили свою позицию: моя дочь для них — не внучка и не племянница.
Меня это не задевало. У дочки и так две бабушки — моя мама и мать бывшего мужа. С бывшей свекровью мы сохранили ровные, доброжелательные отношения, да и с экс‑супругом общаемся без обид и претензий. Моя девочка никогда не чувствовала себя обделённой вниманием.
Семейные посиделки проходили без меня. Поначалу муж ездил один, потом, когда подрос наш сын, стал брать его с собой. Меня даже из вежливости не приглашали. Не знаю, высказывали ли родственницы мужу своё недовольство, но на наших отношениях это никак не отражалось. Меня такое положение дел вполне устраивало.
Прошлой зимой свекровь сломала ногу. Перелом оказался сложным, потребовалась операция. После выписки муж каждый день навещал мать. Золовка в то время была на шестом месяце беременности, так что помочь ей толком не могла. Зато регулярно звонила мужу, напоминая, что нужно съездить к маме.
Я готовила для свекрови еду — у неё диабет, и врач прописал строгую диету. Вечером муж отвозил блюда, помогал матери по хозяйству, возил её на осмотры. Всё это отнимало немало времени, но что поделать — это необходимость.
Однажды мужа отправили в командировку на неделю. Отказаться он не мог. Мы договорились, что я буду возить свекрови еду и присматривать за ней — золовка снова «приболела». В глубине души я подозревала, что она просто не хочет напрягаться, пользуясь удобным предлогом.
Всё шло гладко, пока не заболел наш сын. Кашель, насморк, температура — полный набор детских недугов. Я тут же отправила дочь к своей маме, чтобы она не заразилась. Позвонила золовке, объяснила ситуацию: не смогу приехать, потому что не с кем оставить маленького сына, да и не хочу подвергать свекровь риску заражения.
Золовка лишь хмыкнула в трубку и, словно делая великое одолжение, согласилась сама сходить к матери. Я выбросила эту проблему из головы и сосредоточилась на сыне. Думала, что за неделю золовка как‑нибудь справится. Как же я ошибалась!
На следующий день сестра мужа позвонила и сообщила, что «вроде как простыла» и не может пойти к маме. На мой вопрос, что же теперь делать, она не ответила. Я не стала беспокоить мужа — что он мог решить из командировки? Только лишний раз переживать. Тогда я обратилась к дочери.
Ей уже 14 лет, она достаточно взрослая. Я объяснила ситуацию, и она согласилась помочь. Приготовила еду, позвонила свекрови, уточнила, что ещё нужно, и предупредила, что еду и лекарства привезёт дочь. По тону свекрови я почувствовала, что она не в восторге, но выбирать не приходилось.
Дочь уехала. Через два часа она вернулась в слезах. Я была в шоке. Успокоив её, я узнала всю историю — и пришла в ярость.
После перелома свекровь большую часть времени проводила в кровати. Но в последний месяц врач рекомендовал ей понемногу расхаживать ногу по квартире. Муж помогал ей, а она всё время жаловалась: больно, сложно, страшно. Но понимала — всю жизнь не пролежишь. Постепенно она начала передвигаться по квартире, хотя полностью лежачей уже не была.
Возникла проблема с туалетом: из‑за перелома нельзя было сгибать ногу, а без этого на унитаз было не сесть. После долгих раздумий остановились на больничной утке. Не самое приятное решение, но других вариантов не было.
Именно из‑за этой утки и разгорелся скандал, доведший мою дочь до слёз. Она пришла, как воспитанная девочка: принесла еду и лекарства, помыла посуду, разогрела еду, проветрила комнату, подала таблетки. Уже собираясь уходить, она услышала требование вынести утку, которая, по словам свекрови, «стоит под кроватью и воняет».
Дочь отказалась. Тогда свекровь, человек абсолютно чужой моей девочке, резко прикрикнула на неё:
— Не переговаривайся со старшими, делай, что говорят!
Дочь не выносит крика — она расплакалась. А свекровь не унималась, добавляя:
— Сопли подобрала бы!
Девочка быстро оделась и выбежала из квартиры.
Первым моим порывом было поехать к свекрови и, скажем так, усугубить её травму. Мы с дочерью ничем ей не обязаны. Мы не слышали от неё ни одного доброго слова, но не бросили в трудную минуту. И после этого она позволяет себе повышать голос на моего ребёнка?!
Пока я успокаивала дочь и пыталась взять себя в руки, позвонила золовка.
— И что это за спектакль устроила твоя дочь? У мамы из‑за её глупой истерики поднялось давление! — прошипела она в трубку. На заднем плане слышалось одобрительное бормотание свекрови. Вот так «нездоровится» золовке — как только стало интересно, тут как тут.
О, как я кричала! Сейчас мне даже немного стыдно — не перед золовкой и свекровью, конечно, а перед соседями. Я высказала всё, что думаю об этих женщинах, и заявила, что больше ни одна из них не может рассчитывать на мою помощь. Пусть выкручиваются сами, даже если все переломаются и некому будет им нос почесать — я и пальцем не пошевелю.
Бросив трубку, я попыталась отдышаться. Через полчаса позвонил муж, явно озадаченный.
— Мне только что звонила сестра, — сказал он. — Захлебываясь слезами, она рассказала, что моя дочь выросла эгоисткой и чистоплюйкой, оскорбила их, а ты ещё и угрожала.
Вот так. Моя дочь — эгоистка и чистоплюйка, потому что отказалась выносить утку из‑под совершенно чужого ей человека. Я подробно рассказала мужу всю историю, объяснила свою позицию. Он был в шоке, но полностью меня поддержал и даже извинился перед дочерью за поведение своих родственниц. Сказал, чтобы я не переживала — он со всем разберётся.
Но я и не переживаю. Мы с дочерью точно не будем иметь ничего общего с его роднёй — ничего не изменилось. А вот насчёт сына я ещё подумаю: нужны ли ему бабушка и тётя с такими замашками?