Я уже писал про свои дела о лишении нерадивых отцов погибших на СВО - тут и тут, например.
Однако изучение практики Верховного суда подтверждает, что данной категорией споров разногласия претендующих на соответствующие немалые (а для провинции - и вовсе огромные) выплаты не ограничиваются. Правда, многие позиции ВС РФ лично у меня вызывают глубокие сомнения...
Вот, к примеру, дело № 93-КГ25-2-К9. Я уже писал, что требования признать брак фиктивным в целях не допустить получение вдовой выплат выглядят абсолютно бесперспективно с точки зрения закона, не позволяющего наследникам требовать признать недействительным. Однако тут мать погибшего пошла иным путем и обратилась в суд с иском к невестке, ссылаясь на то, что фактически брачные отношения между супругами на момент гибели были прекращены, супруги совместно не проживали, погибший дважды пытался расторгнуть брак. Суд первой инстанции по данному основанию иск удовлетворил, апелляция и кассация пришли к противоположным выводам, Верховный суд согласился с судом первой инстанции. Оценивать правильность конкретного судебного постановления, конечно, без материалов дела сложно, но мне кажется, что Верховный суд в данном случае открывает ящик Пандоры - без четких критериев лишает вдову право на социальные выплаты. Сколько нужно жить супругам раздельно, чтобы лишиться права на выплаты? Полгода? Три года? А у нас по Семейному кодексу супруги вообще жить вместе не обязаны (статья 31 СК РФ).
По делу № 39-КГ25-4-К1 Верховный суд разрешил реально встречающийся в практике вопрос - как делить выплаты, если один родственников, из имеющих право на них, за выплатой не обращался. Суды трех инстанций пришли к выводу, что в этом случае выплата подлежит разделу между остальными членами семьи, но Верховный суд решил иначе - следует руководствоваться приказом командира части, в которой служил погибший и в котором указываются конкретные получатели выплат. В данном случае вдова погибшего претендовала на всю выплату, но приказом право на ее получение было признано дополнительно за отцом и матерью погибшего. В этом деле любопытно, что, судя по судебным актам, родители военнослужащего не только за выплатами не обращались, но и к судебному спору проявили полнейшее равнодушие, а все жалобы (апелляционная, кассационная, в Верховный суд) подавались командованием воинской части. По данному делу ВС РФ так и не объяснил главное - так все-таки имеют ли право на выплату члены семьи, не обращавшиеся за этими выплатами или она подлежит разделу между теми, кто с соответствующими заявлениями обратился? Какова судьба не распределенных 2/3 выплат? Вернутся ли они в бюджет? И означают ли выводы ВС РФ, что нужно оспаривать приказ командира части?
Еще один интересный вопрос был разрешен по делу № 80-КГ25-4-К6. Он касается права на выплаты т.н. фактических воспитателей погибших, воспитывавших их не менее 5 лет до совершеннолетия, предусмотренное соответствующими нормативными актами. В данном случае в суд обратилась бывший опекун погибшего, указывая, что с 2003 года воспитывала погибшего, являясь его опекуном и попечителем. Суды первых двух инстанций отказали в признании истца фактическим воспитателем, но суд кассационной инстанции пришел к противоположному выводу. Верховный суд же отменил кассационное определение, указав, что опекуны, попечители и приемные родители признаны быть фактическими воспитателями не могут, т.к. содержат воспитанников не за счет собственных средств, а за счет государственных выплат, по сути выполняя договорные обязанности, в связи с чем в пятилетний срок фактического воспитания могут быть зачтены только периоды, когда лицо воспитывало ребенка безвозмездно, за свой счет.
По такому делу, кстати, ко мне уже обращались и я уже высказывал обратившимся свое мнение об отсутствии права приемных родителей на признание их фактическими воспитателями со всеми вытекающими имущественными последствиям. Рад, что Верховный суд истолковал закон также как и я.