В 2023 году инспекторы из Центра по контролю заболеваний (CDC) вошли в обычное складское помещение в городе Ридсвилл, штат Калифорния. Внутри они нашли морозильники с образцами патогенов, включая коронавирус и ВИЧ. Там же стояли центрифуги, пробирки, реагенты. Всё это принадлежало частной компании, зарегистрированной на гражданина Китая.
Никаких лицензий. Никаких инспекций. Никакого государственного надзора.
Лабораторию обнаружили случайно: местный житель заметил подозрительный садовый шланг с подозрительными стоками, торчащий из стены склада, и вызвал службу контроля. Обнаружила проблему не система безопасности, не федеральное агентство, а обычный сосед.
Этот случай вскрыл проблему, о которой специалисты по биобезопасности говорят уже несколько лет: значительная часть частных лабораторий в мире работает вне поля зрения регуляторов.
Как устроена «серая зона»?
Принято думать, что любая научная площадка проходит проверки и получает лицензии. Раньше так и было, когда исследования велись почти лишь в университетах и государственных центрах. Но рынок изменился.
По отчётам Statista, объём рынка синтетической биологии достиг $15,8 млрд к 2024 году. Сотни стартапов работают с генетическим материалом, модифицируют микроорганизмы, конструируют белки. И далеко не все из них попадают под регулирование.
В Соединённых Штатах федеральный надзор, включая правила NIH по работе с опасными агентами, распространяется только на учреждения, получающие государственное финансирование. Если частная компания работает на собственные средства или на деньги венчурных инвесторов, она может вообще не проходить проверок. По оценкам, опубликованным в журнале Science, около 20% биолабораторий в США находятся за пределами федерального контроля.
Это не конспирология. Это пробел в законодательстве.
Биохакеры: энтузиазм без границ
Параллельно растёт движение биохакеров, людей, которые ставят биологические опыты в гаражах, подвалах и коворкингах. По подсчётам OECD, в мире действует более 800 таких площадок. Большинство занимается безобидными проектами: выращивают флуоресцентные бактерии, тестируют дрожжи, учатся выделять ДНК.
Но есть исключения.
В 2017 году биохакер Джозайя Зайнер в прямом эфире ввёл себе CRISPR-конструкцию, предназначенную для редактирования гена миостатина. Он хотел увеличить мышечную массу. Эксперимент не сработал так, как он рассчитывал, но сам факт публичной генетической модификации без какого-либо медицинского надзора вызвал шок в научном сообществе.
Тед Бёрджесс, специалист по биобезопасности из Университета Джонса Хопкинса, прокомментировал это так: «Проблема не в том, что кто-то вколол себе плазмиду. Проблема в том, что никто не мог ему это запретить».
Зайнер не нарушил ни одного федерального закона. Потому что закона, запрещающего подобные эксперименты вне сертифицированных учреждений, на тот момент просто не существовало.
А что в Европе?
Можно подумать, что в Европе ситуация лучше. Действительно, Директива ЕС 2009/41/EC регулирует работу с генетически модифицированными организмами и требует уведомления властей. Но, как отмечают специалисты EFSA, эта директива написана для промышленных и академических учреждений. Биохакерские лаборатории и небольшие стартапы часто не подпадают под статус «пользователя», потому что формально не ведут «промышленную деятельность».
В России регулирование опирается на ФЗ-86 «О генно-инженерной деятельности». Закон требует лицензирования работ с ГМО. Однако контроль за выполнением этих требований на практике затруднён: у Роспотребнадзора нет ресурсов для мониторинга всех частных площадок, особенно если они не заявляют о себе открыто.
Почему это важно именно сейчас?
В 2024 году Счётная палата США (GAO) опубликовала отчёт, в котором прямо указала: существующая система биобезопасности не учитывает рост частного сектора. Инспекции проводятся по заявительному принципу, т. е. лаборатории, не получающие федеральных грантов, могут годами работать без единой проверки.
Генетик Кевин Эсвельт из MIT называет текущую ситуацию «аварией, которая ещё не произошла». Он подчёркивает, что технологии редактирования генома стали настолько доступными, что для создания опасного организма уже не нужен многомиллионный исследовательский центр. Хватает оборудования стоимостью в несколько тысяч долларов и базовых знаний молекулярной биологии.
Вы думаете, что наука находится под строгим контролем? А в это время сотни площадок по всему миру работают с живыми организмами, не отчитываясь ни перед кем.
Это не фантастика. Это текущее состояние регулирования.
Что предлагают учё ные?
Исследо ватели из нескольких стран уже озвучили конкретные шаги. Среди них: обязательная регистрация всех лабораторий, работающих с биологическим материалом, независимо от источника финансирования; создание международного реестра синтетических биоконструкций; ужесточение контроля за продажей реагентов и оборудования для генной инженерии.
Часть этих мер уже обсуждается на уровне ВОЗ. Но от обсуждения до реализации, как показывает практика, проходят годы.
А технологии не ждут...
Если вы следите за тем, как наука меняет правила безопасности, подпишитесь на канал. Каждый день здесь выходят разборы, которые помогают понять, что происходит за пределами новостных заголовков. 🧠
Напишите в комментариях: вы знали, что частные лаборатории могут работать без проверок?