Это серия «Мелочи, которые исчезли» #6
каждом доме был такой ящик.
Или полка.
Или целая антресоль.
Туда складывали то, что «ещё пригодится». Старые пуговицы, аккуратно перевязанные журналы, пакеты в пакетах, баночки, отрезы ткани, коробки «вдруг понадобится». Мы не называли это накопительством. Это было просто — на потом.
И странное дело: это «потом» почти никогда не раздражало. Оно не давило. Наоборот — успокаивало.
Мы жили в мире, где вещь не заканчивалась вместе с её первой функцией.
Платье становилось домашним, потом — дачным, потом — тряпкой для пола.
Банки из-под кофе превращались в гвоздницы.
Картонные коробки — в хранилище для фотографий.
Даже сломанные игрушки не выбрасывались сразу. Их откладывали. «Папа починит». И папа действительно когда-нибудь садился за стол с отвёрткой.
В этом «на потом» было что-то очень человеческое.
Мы не спешили избавляться. Мы верили в ремонт. В переделку. В вторую жизнь.
На антресолях стояли аккуратно перевязанные стопки журналов.
В шкафах — сервиз, который «для гостей».
В кладовке — трёхлитровые банки и запасные лампочки.
И самое главное — в этом не было тревоги. Было ощущение, что дом — это крепость, а запасы — её тихий фундамент.
Сегодня всё иначе.
Сломалось — выбросить.
Надоело — продать.
Места нет — расхламить.
Мы стали легче. Свободнее. Но будто чуть менее терпеливыми.
Исчезла не сама привычка хранить. Исчезло отношение к вещам как к спутникам жизни. Теперь они — расходный материал. Тогда — почти соучастники.
Иногда я думаю: дело было не в пуговицах и не в пакетах.
Дело было в ощущении времени.
Тогда казалось, что его много.
Можно подождать.
Можно отложить.
Можно сохранить.
И, может быть, поэтому в ящике «на потом» лежали не только вещи.
Там лежало спокойствие.
И вера, что всё ещё пригодится.