Олег никогда не любил аквапарки. Слишком много крика, слишком много мокрых тел, слишком много искусственной радости, которую кто-то зачем-то пытается поддерживать на максимуме громкости. Но Стас, старый университетский приятель, умел уговаривать. «Пацаны собираются, будет как в старые времена, только без пива и с горками. Один разок, Олег, не ломайся». Олег сломался. Жена ушла на работу ещё в половине восьмого, поцеловала его в щёку, сказала «не скучай», и дверь захлопнулась. День обещал быть пустым и ленивым — самое подходящее время, чтобы провести его в компании таких же слегка уставших тридцатилетних мужчин.
Они встретились у входа в 11:20. Стас уже был в ярко-оранжевых шортах с пальмами, на шее висел огромный надувной фламинго. Остальные трое выглядели примерно так же нелепо. Олег молча переоделся в раздевалке, чувствуя себя человеком, который случайно попал на чужую вечеринку.
Первая горка — «Чёрная дыра». В темноте, под синтетическую музыку и вопли впереди идущих подростков. Олег спустился, вылетел в бассейн, отфыркался и вдруг понял, что смотрит прямо на знакомую спину.
Тёмно-синий слитный купальник с тонкими бретелями крест-накрест. Волосы собраны в высокий мокрый пучок. Она стояла у края волнового бассейна, чуть наклонив голову, слушая кого-то, кто был ниже её ростом. Олег сначала подумал, что обознался. Мозг услужливо подсовывал объяснения: похожая стрижка, похожая фигура, много женщин сейчас носят такие же купальники. Но потом она повернулась боком, и солнце высветило маленькую родинку под левой лопаткой — ту самую, которую он тысячу раз целовал, когда она засыпала на его плече.
Катя.
Его жена, которая утром сказала, что у неё весь день совещания и потом отчёт до ночи.
Олег замер посреди бассейна по пояс в воде. Сердце стучало так громко, что заглушало даже музыку из динамиков. Он не знал, что делать дальше — подойти, закричать, сделать вид, что не заметил. Но тело уже решило за него: ноги сами понесли его к бортику.
Она всё ещё разговаривала с тем человеком. Олег увидел его только сейчас — невысокий, поджарый, лет тридцати пяти, короткая стрижка с залысинами. На шее болтался тонкий кожаный шнурок с каким-то металлическим кулоном. Они стояли близко. Не неприлично близко, но достаточно, чтобы чужому человеку было понятно: между ними уже давно нет дистанции «просто коллеги».
Катя смеялась. Тем самым смехом, который Олег не слышал дома уже месяца три — лёгким, чуть запрокидывая голову. От этого смеха у него всегда было теплело внутри. Сейчас внутри было холодно и пусто.
Он вышел из воды, не сводя с них глаз. Они его не замечали. Олег остановился в пяти метрах, завернулся в полотенце, которое висело на шее, и просто смотрел. Мужчина что-то сказал, Катя снова засмеялась, потом легонько толкнула его в плечо — игриво, привычно. Потом он наклонился и что-то шепнул ей на ухо. Она кивнула, улыбнулась уголком губ и пошла в сторону лежаков у дальнего края аквапарка. Мужчина последовал за ней.
Олег пошёл тоже.
Он не бежал, не толкался, просто двигался параллельным курсом, держа дистанцию. В голове крутилось только одно: «Зачем она это делает здесь? Здесь же полно знакомых. Здесь же можно встретить кого угодно». И вторая мысль, ещё более горькая: «Значит, она уже давно не боится, что её увидят».
Они сели на два лежака в тени пальмы из пластика. Мужчина снял очки, потёр глаза, потом достал из сумки две бутылки воды. Одну протянул Кате. Она приняла, открутила крышку, сделала глоток и передала бутылку обратно — одним движением, без слов. Как будто это делалось уже сотни раз.
Олег стоял за колонной, притворяясь, что читает расписание горок на стене. На самом деле он считал секунды. Двадцать три. Двадцать четыре. На двадцать пятой секунде мужчина положил руку Кате на колено — легко, почти невесомо. Она не отодвинулась. Просто посмотрела на него и что-то сказала. Тихо. Олег не слышал слов, но видел, как её губы сложились в знакомое «ну ты и дурак» — ласковое, почти нежное.
Всё это время Стас и остальные где-то шумели у барной стойки с молочными коктейлями. Олег даже не пытался их искать. Мир сузился до двух лежаков и пластиковой пальмы.
Он мог сейчас подойти. Просто подойти, поздороваться, посмотреть ей в глаза и спросить: «Ты же на работе?» Но он не пошёл. Вместо этого он развернулся и пошёл в противоположную сторону — к самой дальней горке, той, что называется «Камикадзе». Высота двадцать метров, почти вертикальный спуск. Очередь была маленькая. Олег встал последним, глядя в пустоту.
Когда подошла его очередь, он лёг на спину, скрестил руки на груди, как учили инструкторы, и закрыл глаза. Секунда свободного падения, потом удар воды, потом темнота и шум. Когда он вынырнул, в голове было чуть тише. Но ненадолго.
Он вернулся к тому месту через сорок минут. Лежаки пустовали. Только полотенце Кати — то самое, синее, в мелкий белый горошек — лежало смятое на спинке. Олег взял его в руки. От ткани пахло её шампунем и солнцезащитным кремом с кокосом. Запах ударил в нос, как пощёчина.
Он положил полотенце обратно и пошёл искать.
Нашёл их в зоне «Тропический релакс» — искусственный грот с тёплой водой, водопадиками и приглушённым светом. Они сидели на каменном выступе в воде по грудь. Мужчина обнимал её за плечи. Не страстно, не нагло — просто обнимал, как будто это было самое естественное положение тел на земле. Катя положила голову ему на плечо. Они молчали. Просто сидели и смотрели, как падают струи воды.
Олег стоял в тени, в десяти метрах. Никто вокруг не обращал на них внимания — все были заняты собой. А ему казалось, что весь аквапарк смотрит только на них троих.
Он развернулся и ушёл.
Обратно к горкам, к шуму, к Стасу. Олег улыбался, кивал, шутил. В какой-то момент даже спустился с ними на «Семейный рафтинг» — огромный круг, в котором помещалось шестеро. Он сидел напротив Стаса и думал только об одном: сколько ещё месяцев, недель, дней она уже жила этой второй жизнью?
В шестнадцать сорок они решили закругляться. Все устали, все были мокрые и довольные. Олег сказал, что поедет на своей машине, не будет ждать остальных. Стас обнял его мокрыми руками, сказал «ты сегодня какой-то не такой», Олег отшутился, что «вода холодная, мозги отморозил».
Он вышел на парковку в сухой одежде, но всё ещё мокрый внутри.
Сел в машину. Включил кондиционер на максимум. Посидел так минут десять, глядя в лобовое стекло на мигающий шлагбаум. Потом достал телефон.
Катя не писала с утра. Последнее сообщение было в 07:42: «Я побежала, люблю тебя ❤️». Олег смотрел на сердечко, пока оно не начало расплываться.
Он набрал номер. Гудки шли долго. Наконец она ответила.
— Алло?
Голос был обычный. Чуть уставший, чуть весёлый — как всегда после рабочего дня.
— Ты где? — спросил Олег тихо.
— На работе, — ответила она без паузы. — Только закончили планёрку. Сейчас ещё посижу над таблицами. Ты как?
Олег молчал. Секунд десять. Может, пятнадцать.
— Нормально, — сказал он наконец. — В аквапарк ездил со Стасом.
Она засмеялась — коротко, легко.
— Ну ты даёшь. Давно хотел же. Понравилось?
— Очень, — ответил Олег. — Там красиво. Много интересных людей.
Опять пауза.
— Катя, — сказал он, — ты сегодня красивая была.
Она не ответила сразу. Когда ответила — голос стал тише.
— Ты… видел меня?
— Да.
Тишина была такая густая, что казалось — её можно резать ножом.
— Олег…
— Не надо, — перебил он. — Не сейчас. Просто… я хотел, чтобы ты знала. Я видел.
Она дышала в трубку. Долго. Потом очень тихо сказала:
— Прости.
Он не ответил.
— Я приеду домой, — сказала она. — Через час. Подождёшь?
— Подожду, — ответил Олег.
Он положил трубку.
Доехал до дома медленно, соблюдая все ограничения. Поставил машину в гараж, поднялся в квартиру. В коридоре всё ещё пахло её утренними духами. На вешалке висела её куртка. На кухонном столе стояла недопитая чашка кофе.
Олег включил чайник. Сделал себе чай. Сел за стол. Ждал.
Когда ключ повернулся в замке, было уже почти восемь вечера. Катя вошла тихо. Без макияжа, волосы собраны в тот же пучок, что был в аквапарке. Только теперь сухие. В руках — сумка и пакет с продуктами, как будто она специально заехала в магазин, чтобы оттянуть момент.
Она посмотрела на него. Он посмотрел на неё.
Никто не закричал. Никто не заплакал. Они просто сидели и молчали.
Потом Катя опустилась на стул напротив.
— Это уже полгода, — сказала она. — Его зовут Антон. Он… он не лучше тебя. Он просто другой. И я не знаю, как так получилось.
Олег кивнул. Один раз.
— Ты его любишь?
Она долго смотрела в стол.
— Не знаю. Иногда кажется, что да. Иногда кажется, что просто привыкла к ощущению, что кто-то смотрит на меня… не как на жену, маму, сотрудницу… а просто как на женщину.
Олег допил остывший чай.
— А я?
— А ты — это дом, — сказала она. — Самое важное. Самое дорогое. И самое страшное потерять.
Он встал. Подошёл к окну. Посмотрел на тёмный двор.
— Я не знаю, что с этим делать, Катя.
— Я тоже.
Они снова замолчали.
Потом она подошла сзади и обняла его за плечи. Очень осторожно, как будто боялась, что он оттолкнёт. Он не оттолкнул. Просто стоял.
— Я не хочу тебя терять, — прошептала она ему в спину.
— А я не хочу притворяться, что ничего не было, — ответил он.
Она уткнулась лбом ему между лопаток.
— Тогда… что мы будем делать?
Олег долго молчал.
— Не знаю, — сказал он наконец. — Но сегодня ночью ты спишь дома. А завтра… завтра посмотрим.
Она кивнула, не отрываясь от его спины.
Они так и стояли — он у окна, она за ним — пока на улице не зажглись фонари.
За окном шёл дождь.
А в квартире было тихо.
Тише, чем когда-либо за последние полгода. Утром когда они проснулись он сказал, я всю ночь не спал и думал. В итоге решил что не смогу тебя простить. Сегодня я подам на развод, и хочу чтобы в ближайшее время ты ушла из моей жизни.