Их дома стояли напротив, через узкий двор-колодец. Она часто задерживалась у окна с чашкой остывшего чая, разглядывая чужие окна. Его окно всегда светилось ровным белым светом — никаких цветных гирлянд, никаких внезапно погасших ламп. Только монитор, только ровная линия горизонта.
Она не знала тогда, что он тоже иногда отрывается от кода и смотрит в её сторону. Там, за стеклом, всегда было движение: мелькал силуэт, взлетала рука, падала книга, зажигались свечи. Там жил хаос. Там жила жизнь.
Глава 1. Антикафе «Синхрофазотрон»
В антикафе пахло попкорном, травяным чаем и чужим вдохновением. Марк ненавидел это место. Каждый раз, когда друзья тащили его сюда, он чувствовал себя экспонатом в музее бессмысленного времяпрепровождения. Люди вокруг делали вид, что работают, но на самом деле просто ели печенье и пялились в экраны.
Он сидел в углу, на продавленном диване цвета выцветшей лаванды, и дописывал код для системы умного дома. Заказчик капризничал: хотел, чтобы жалюзи открывались не просто по времени, а по уровню солнечного света с поправкой на облачность. Идиотизм, но платили хорошо.
— Так нечестно, вы там сговорились! — донеслось от соседнего стола, где компания рубилась в «Мафию».
Марк покосился на них краем глаза. Шесть человек, бутылка «Колы», рассыпанные чипсы. Обычные люди, обычный вечер.
— Слушай, мужик, выручай!
Он поднял голову. Перед ним стояла девушка. Высокая, худая, в огромном вязаном свитере, который сползал с одного плеча, открывая тонкую бретельку майки. Волосы — непонятного цвета, то ли русые, то ли рыжие — собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди.
— У нас игрок заболел, ушёл домой, а без него расклад ломается. Сыграешь одну партию? — Она улыбнулась так, будто знала его сто лет.
— Я занят, — сухо ответил Марк, не отрываясь от экрана.
— Код подождёт. — Девушка бесцеремонно заглянула в монитор. — Ого, «Python». Ну, это вообще не срочно. «Питон» — он медленный, никуда не убежит.
Она засмеялась собственной шутке. Марк не оценил.
— Послушайте...
— Алиса. — Она протянула руку. — Можно просто Алиса.
Он машинально пожал её ладонь — тонкие пальцы, холодные от уличного воздуха, но сильное рукопожатие.
— Марк. И мне правда нужно...
— Марк, — перебила она. — Имя римского полководца. А ещё евангелиста. А ещё марки — это деньги. Денежный полководец, который пишет на «Питоне». Идёт.
И прежде чем он успел возразить, Алиса просто закрыла крышку его ноутбука.
— В реале тоже есть жизнь, гик. Пошли.
В эту секунду в его идеально выстроенном мире случился первый сбой. Система выдала ошибку. Он смотрел на её улыбку — чуть кривоватую, с ямочкой на левой щеке, — и понимал, что не может найти причину, по которой должен отказаться.
— Одна партия, — сдался он.
— Отлично! — Она схватила его за руку и потащила к столу. — Ребята, у нас пополнение. Знакомьтесь, это Марк. Он программист, так что будет вычислять мафию математически.
Компания заржала. Кто-то подвинулся, освобождая место. Алиса плюхнулась рядом — так близко, что Марк почувствовал запах её духов. Что-то сладкое, с нотками ванили и грейпфрута. Совершенно несочетаемое, как и она сама.
Он проиграл в первой же партии. Его «убили» в первую же ночь.
— Так нечестно, — буркнул он, когда Алиса, оказавшаяся мафией, торжествующе засмеялась. — Я даже рта не открыл.
— Вот именно, — фыркнула она. — Ты сидел как сыщик на допросе. У тебя на лбу было написано «я мирный житель и сейчас всех вычислю». Мафия таких не любит.
Она подмигнула. И от этого подмигивания у Марка вдруг ёкнуло где-то в районе солнечного сплетения.
Он остался на вторую партию. Потом на третью. А когда часы показали полночь, он вдруг обнаружил, что сидит с этой сумасшедшей девчонкой на подоконнике в коридоре, пьёт остывший чай и слушает её рассказ о том, как она проектирует дом для подруги.
— Представляешь, она хочет, чтобы окна выходили на стену соседнего дома. Я говорю: зачем тебе вид на кирпич? А она: у меня там будет висеть экран, и я включу на нём видео моря. — Алиса закатила глаза. — Ну зачем тебе море на экране, если можно просто съездить на море?
— Может, у неё аллергия на солёную воду? — предположил Марк.
Алиса уставилась на него с таким удивлением, будто он только что доказал теорему Ферма.
— Ты что, умеешь шутить?
— Я пытаюсь анализировать ситуацию.
— Это была шутка, Марк. Ты пошутил. — Она ткнула его пальцем в грудь. — Там, внутри, оказывается, кто-то живёт.
Он перехватил её руку. Просто чтобы она перестала тыкать. Алиса замерла. Под пальцами он чувствовал биение её пульса — частое, живое.
— Живёт, — тихо сказал он.
В коридоре антикафе горела тусклая лампа. Кто-то смеялся за дверью. А они сидели на подоконнике, и её рука лежала в его ладони, и оба боялись пошевелиться, чтобы не спугнуть эту внезапную тишину.
Глава 2. Метро. Встречная
Три месяца спустя они всё ещё не могли решить, где встречаться удобнее. Она жила на Петроградской, он — на Московском проспекте. Географический кретин из двух крайностей.
— Давай просто выберем станцию посередине? — предложил Марк, когда они в очередной раз созванивались, пытаясь спланировать свидание.
— Ску-у-учно, — протянула Алиса в трубку. — Давай лучше каждый раз在新ом месте? Изучим город.
Он вздохнул. Его внутренний планировщик протестовал против такого подхода, но спорить с Алисой было бесполезно. Она умела убеждать. Особенно когда говорила вот так, чуть хрипловато со сна, потому что только что проснулась, хотя на часах уже был полдень.
В этот раз они встретились на «Площади Восстания». Она опоздала на двадцать минут — выбегала из дома в чём была, забыла кошелёк, пришлось возвращаться. Он стоял у колонны, пил кофе из автомата и злился.
— Прости-прости-прости! — Алиса вынырнула из толпы, запыхавшаяся, с раскрасневшимися щеками. На ней было лёгкое платье в цветочек — совсем не по погоде, но ей шло невероятно. — Там такая очередь в метро! А ещё бабушка спросила дорогу, я повела, потом поняла, что сама заблудилась...
— Ты закладку потеряла?
— Чего?
— Ничего. Пошли.
Он взял её за руку — уже привычным жестом, без которого не обходилось ни одно свидание, — и повёл в сторону Канала Грибоедова.
— А куда мы идём? — Алиса подпрыгивала на ходу, стараясь попасть в ритм его шагов.
— В одно место. Ты хотела новый маршрут?
— Хотела.
— Тогда не спрашивай.
Он привёл её во дворик-колодец на набережной. Обычный питерский двор, каких тысячи: облупленная штукатурка, чёрные лестницы, ржавые водосточные трубы. Но в центре росло дерево — огромный старый клён, и сквозь его крону солнце падало на асфальт золотыми монетами.
— Здесь красиво, — тихо сказала Алиса.
— Я жил тут в детстве. Бабушка вон в том подъезде. — Марк кивнул на арку. — Мы с пацанами лазали по крышам. А под этим клёном я первый раз поцеловался.
— Ого, — Алиса повернулась к нему, прищурившись. — Ты мне свои детские воспоминания показываешь? Это серьёзный шаг, Марк.
— Просто место вспомнил.
— Врёшь. — Она подошла ближе. — Ты меня проверяешь. Хочешь понять, приму ли я твоё прошлое.
— Ты читаешь мои мысли?
— Нет, у тебя на лице всё написано. — Алиса встала на цыпочки и чмокнула его в щёку. — Я принимаю. И прошлое, и настоящее. И даже будущее, если ты перестанешь быть таким занудой.
Он обнял её. Прямо там, во дворе-колодце, под старым клёном. Она пахла ветром и городом, её волосы щекотали ему шею, а платье под руками казалось слишком тонким, почти невесомым.
— Алиса, — выдохнул он ей в макушку.
— М?
— Ты выйдешь за меня?
Она замерла. Потом отстранилась и посмотрела на него огромными глазами.
— Что?
— Выйдешь за меня? Ну... замуж. Поженимся. Жить вместе.
— Марк, мы встречаемся три месяца.
— Я знаю.
— Это ненормально.
— Знаю.
— Ты вообще собирался строить отношения по графику: год встречаемся, два живём вместе, на третий — предложение.
— Я передумал.
— Почему?
Он помолчал. Подбирал слова. Алиса ждала — не дышала, кажется.
— Потому что с тобой я не хочу планировать. Ты сама говорила: жить здесь и сейчас. Вот я и живу. Сейчас. Здесь. С тобой.
Она всхлипнула. Он испугался, что сказал что-то не то, но Алиса уже смеялась и плакала одновременно, уткнувшись ему в грудь.
— Дурак, — бормотала она. — Какой же ты дурак. Конечно, да.
Часть вторая: Сбой системы
Глава 3. Переезд. Коробки и ритуалы
Они выбрали его квартиру. Логистически это было удобнее: ближе к его работе, да и метро рядом. Алиса согласилась без споров — ей было всё равно, где жить, лишь бы с ним. Но своё «я» в это пространство она внедрила мгновенно.
В первый же день Марк, вернувшись с работы, обнаружил, что его идеально выстроенная минималистичная квартира превратилась в филиал сумасшедшего дома. На подоконниках появились цветы в горшках — она купила их по дороге, притащила сразу шесть штук. На стенах — её эскизы, приколотые кнопками. На кухне — баночки со специями, расставленные не по алфавиту, а по цвету.
— Зачем? — спросил он, глядя на радугу из паприки, куркумы и молотого перца.
— Красиво же, — пожала плечами Алиса. — Ты только посмотри, какие цвета. Это же палитра.
— Это кухня. Здесь готовят еду.
— И получают удовольствие. Расслабься, Марк. Твой порядок никуда не делся, я просто добавила красок.
Он хотел возразить, но она уже тащила его смотреть, какую полку в шкафу она освободила для его вещей. Полка была ровно такой ширины, чтобы сложить свитера стопкой. Алиса умела удивлять: при всей своей внешней хаотичности, она каким-то образом всегда знала, что ему нужно.
Через месяц они выработали ритуал. Пятничный вечер — святое.
— Марк, я не понимаю, — Алиса стояла в дверях ванной, наблюдая, как он раскладывает полотенца на сушилке. — Почему нельзя просто залезть под душ вместе?
— Потому что сначала я должен смыть с себя рабочий день, — терпеливо объяснял он, в сотый раз, кажется. — Потом мы открываем вино, даём ему подышать. Потом я зажигаю свечи...
— Свечи! — перебила она. — Ты зажигаешь свечи для секса!
— Для атмосферы.
— Марк, милый, — Алиса подошла и обвила его руками за талию, прижимаясь щекой к спине. — Сексу не нужна атмосфера. Сексу нужны мы. Остальное — антураж.
Он развернулся. Она стояла перед ним в его рубашке — огромной, серой, с закатанными рукавами. Волосы мокрые после душа, пахнет её шампунем, клубничным. Глаза блестят.
— Антураж важен, — сказал он, проводя пальцем по её ключице. — Он настраивает на нужный лад.
— А если я хочу не «нужный лад»? Если я хочу тебя прямо сейчас, грязного после работы, воняющего потом и метро?
— Я не воняю.
— Ну, может, не воняешь, но пахнешь. По-мужски. — Она потянула носом. — Мне нравится этот запах.
Он вздохнул. Спорить с ней было бесполезно. Но сдаваться просто так он не собирался.
— Пятница, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Ритуал.
— Зануда, — фыркнула Алиса, но отпустила его. — Ладно. Иди мойся. Я пока вино открою.
Он знал, что, когда выйдет из душа, она будет сидеть на подоконнике с бокалом, смотреть на огни напротив и что-то рисовать в своём вечном блокноте. И это знание грело его сильнее, чем горячая вода.
Глава 4. Среда. Срыв шаблона
В среду вечером Марк вернулся с работы вымотанный. День был адский: сервер лёг, заказчик истерил, начальник требовал отчёт за прошлый квартал. Он мечтал только об одном: доползти до дивана, закрыть глаза и провалиться в забытье на полчаса.
Дверь открылась, и на него налетел ураган.
— Марк! — Алиса прыгнула ему на шею, едва не сбив с ног. — Марк, я сдала проект! Приняли с первого раза! Без правок! Представляешь?!
Он не успел ничего ответить. Она целовала его куда попало: в щёки, в нос, в подбородок, в губы. Её руки расстёгивали пуговицы его рубашки, стаскивали пиджак с плеч.
— Алиса, подожди...
— Не хочу ждать! — Она стянула с него рубашку и прижалась губами к ключице, там, где бился пульс. — Я хочу тебя. Сейчас. Прямо здесь.
— Дай хотя бы руки помыть, — выдохнул он, пытаясь сохранить остатки самообладания.
Алиса замерла. Отстранилась. Посмотрела на него долгим, странным взглядом.
— Руки помыть?
— Я с метро. Грязный.
— А, ну да. Конечно. — Она отпустила его и отошла к окну. — Иди мой руки, Марк. Я подожду.
В её голосе было что-то такое, отчего у него похолодело внутри.
— Алиса...
— Нет-нет, всё в порядке. — Она не оборачивалась. — Гигиена — это важно. Я понимаю. Иди.
Он подошёл, положил руки ей на плечи. Она дёрнулась, но не ушла.
— Что случилось?
— Ничего. Просто... — она помолчала. — Я тебе что, пункт в ежедневнике? «Среда, 20:45, интим с девушкой»?
— Ты не пункт. Ты — Алиса.
— Тогда почему ты останавливаешь меня? Почему тебе нужно сначала помыться, проветриться, подготовиться? Я хочу тебя живого. Уставшего. Грязного. Настоящего. А ты каждый раз... — Она махнула рукой. — Забей. Я погорячилась. Иди мой руки, я пока чай поставлю.
Она ушла на кухню. Марк остался в прихожей, среди разбросанной обуви и упавшего зонта. Рубашка валялась на полу, пиджак — на вешалке криво. Он смотрел на дверь кухни и чувствовал, что произошло что-то важное. Что-то, что он упустил.
Впервые в жизни он не пошёл мыть руки. Он пошёл за ней.
Алиса стояла у плиты, спиной к нему, и смотрела, как закипает чайник. Он подошёл, обнял со спины, уткнулся носом в макушку.
— Прости.
— За что?
— Я... наверное, правда слишком много планирую.
— Ты не планируешь, Марк. Ты живёшь по расписанию. А я в это расписание не вписываюсь.
— Вписываешься. — Он развернул её к себе. — Ты единственная, кто в него вписывается. Просто... научи меня не планировать. Научи жить как ты.
Она подняла на него глаза. В них блестели слёзы, но она улыбалась.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас.
Глава 5. Поле. Трава. Ветер
В выходные они поехали за город. Это была её идея, конечно. Марк планировал спокойный уикенд с книжкой и ноутбуком, но Алиса закатила глаза так выразительно, что он сдался сразу.
— Куда поедем? — спросил он, садясь в машину.
— Куда глаза глядят.
— Это не навигационный термин.
— Марк, просто включи «навигацию» и езжай прямо.
Он вздохнул и поехал прямо.
Дорога была долгой. Сначала Питер с его пробками и вечными ремонтами, потом область с унылыми дачными посёлками, а потом вдруг открылось поле. Бескрайнее, жёлтое от одуванчиков, уходящее за горизонт.
— Красота какая, — выдохнула Алиса. — Останови.
— Здесь? Среди поля?
— Да! Останови, дурак!
Он съехал на обочину. Алиса выскочила из машины, даже дверь не закрыв, и побежала в траву.
— Иди сюда! — крикнула она, обернувшись.
Марк вышел. Солнце палило не по-весеннему жарко, ветер трепал волосы, трава шуршала под ногами. Он чувствовал себя неуютно — слишком открытое пространство, слишком много неба.
— Красиво, да? — Алиса раскинула руки, ловя лицом ветер. — Свобода!
— С ума сойти можно от такой свободы.
Она обернулась. Посмотрела на него долгим взглядом, потом подошла близко-близко.
— Знаешь, что твоя проблема?
— Что?
— Ты боишься失控.
— Чего?
— Потерять контроль. — Она говорила тихо, почти шёпотом. — Всё время. На работе, дома, в отношениях. Ты боишься, что если отпустишь себя хоть на минуту, всё рухнет.
— Неправда.
— Правда. — Она взяла его за руку. — Но посмотри вокруг. Здесь нет стен, Марк. Нет графиков. Нет планов. Только небо и трава. И мы.
Он смотрел на неё. Ветер раздувал её волосы, платье облепляло ноги, глаза сияли. Такая живая. Такая настоящая.
— Я не умею, — признался он.
— Я научу.
Она потянула его за руку, увлекая за собой в траву. Они упали в высокие стебли, и мир вдруг сузился до её лица, до её дыхания, до её губ.
— Не думай ни о чём, — прошептала она, касаясь губами его губ. — Просто будь здесь. Со мной.
Он целовал её так, как не целовал никогда. Жадно, торопливо, забыв про нежность. Она отвечала тем же — кусала губы, царапала спину, шептала что-то бессвязное. Их тела сплелись в траве, и небо над ними кружилось, и ветер путался в волосах, и Марк вдруг понял, что это и есть свобода.
Не та, о которой он читал в книгах. Не та, которую показывают в кино. А эта — дикая, первобытная, когда нет ничего, кроме двоих в бескрайнем поле.
Потом они лежали в траве, тяжело дыша, и смотрели в небо.
— Ну как? — спросила Алиса, поворачивая голову.
— Я... — Он не находил слов. — Я никогда...
— Знаю. — Она улыбнулась. — Теперь будешь.
Он притянул её к себе, поцеловал в макушку. Где-то далеко гудела машина на трассе, но здесь, в поле, было тихо и спокойно.
— Я люблю тебя, — сказал он просто.
— Я знаю, — ответила она. — Я тоже.
Часть третья: Синхронизация орбит
Глава 6. Офис. Поздний вечер
С тех пор прошло три месяца. Марк менялся — медленно, но неумолимо. Коллеги замечали: он стал чаще улыбаться, реже задерживаться допоздна, а однажды даже пришёл на работу в разноцветных носках.
— Это Алиса, — объяснил он на недоумённые взгляды. — Купила.
— Ты же ненавидишь цветное, — удивился напарник.
— Раньше ненавидел.
В тот вечер он задержался — аврал, срочный патч безопасности. Алиса позвонила в девять:
— Ты скоро?
— Часа через два.
— Я приеду.
— Не надо, поздно уже.
— Я приеду, — повторила она и отключилась.
Она появилась через час. В офис её пропустили — охранник уже знал эту сумасшедшую девушку, которая таскает их программисту еду в контейнерах.
— Ужин, — объявила Алиса, ставя на стол пакет. — Макароны с сыром. Твои любимые.
Марк поднял голову от монитора. Она стояла перед ним в лёгком плаще, раскрасневшаяся с улицы, с каплями дождя на ресницах.
— Ты под дождь попала?
— Немножко. — Она стянула плащ, бросила на соседний стул. Под ним оказалось короткое платье, открывающее колени. — Ешь давай, а то остынет.
Он ел, а она сидела на краю его стола, болтая ногой, и рассказывала про свой новый проект — дом для молодой пары, которые хотят, чтобы ванна стояла прямо посреди спальни.
— Представляешь? — смеялась она. — Говорят, мы хотим принимать ванну и смотреть на звёзды. А я им: ребята, у вас потолок бетонный, какие звёзды?
Марк жевал макароны и смотрел на её ногу. Тонкая лодыжка, ремешок босоножки обвивает щиколотку. Она качала ногой в такт рассказу, и босоножка то спадала, то снова натягивалась.
— ...а они такие: а мы люк сделаем! Я говорю: люк в потолке — это дорого, сложно и протечёт...
Её рука лежала на столе рядом с его клавиатурой. Он протянул свою и накрыл её ладонь.
— Марк? — удивилась Алиса. — Ты слушаешь?
— Слушаю.
— А почему смотришь на ногу?
— Красивая.
Она засмеялась:
— У меня нога красивая?
— Очень.
Он отпустил её руку и потянулся к ноге. Провёл пальцем по лодыжке, по косточке, по ремешку.
— Можно?
— Что? — Она перестала смеяться.
— Расстегнуть.
Алиса кивнула, не сводя с него глаз. Он медленно, очень медленно, расстегнул пряжку. Ремешок упал, обнажая кожу. Он провёл пальцем по подъёму стопы, по пальцам, по пятке.
— Марк... — выдохнула она.
— Тихо. — Он поднёс её ступню к губам и поцеловал. Потом ещё раз. Потом провёл языком по косточке.
Алиса закрыла глаза. Никогда — никогда! — он не делал ничего подобного. И от этой неожиданной нежности у неё подкашивались ноги, хотя она сидела.
— Что на тебя нашло? — спросила она шёпотом.
— Ты. — Он целовал её щиколотку, поднимаясь выше, к икре. — Ты на меня нашла. И уходить не собираешься.
Она зарылась пальцами в его волосы, притягивая ближе. Офис вокруг исчез. Остались только его губы на её коже и тихий шум дождя за окном.
Он приехал поздно. Очень поздно. Час ночи, ливень стеной, такси еле пробивалось через потоки воды. Алиса не спала — сидела на кухне с книгой, пила чай и ждала.
— Прости, — сказал он с порога, мокрый, уставший. — Авраал.
— Я знаю. — Она подошла, помогла снять промокшее пальто. — Есть будешь?
— Не хочу.
— Чай?
— Алиса...
— Что?
— Я устал. Очень. Можно я просто лягу?
Она кивнула. Он ушёл в спальню, рухнул на кровать не раздеваясь. Через минуту она прилегла рядом, обняла со спины, прижалась щекой к лопаткам.
— Спи, — прошептала. — Я здесь.
Он провалился в сон мгновенно, как в чёрную яму.
Проснулся оттого, что кто-то гладил его по голове. В комнате было темно, только уличный фонарь пробивался сквозь шторы. Алиса сидела рядом, на полу у кровати, и водила пальцами по его волосам.
— Ты чего не спишь? — спросил он хрипло.
— Смотрю на тебя.
— Зачем?
— Красиво.
Он приподнялся на локте. Она сидела в его футболке, огромной, до колен, босиком, с растрёпанными волосами. В свете фонаря её лицо казалось фарфоровым.
— Иди ко мне.
— Не хочу будить.
— Уже разбудил.
Она улыбнулась и забралась на кровать, устроилась рядом, положив голову ему на грудь.
— Дождь идёт, — сказала тихо. — Слышишь?
Он слышал. Капли били в стекло, где-то гудел ветер, а под пальцами билось её сердце.
— Алиса.
— М?
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— Нет, ты не понимаешь. — Он повернулся, нависая над ней. — Я всю жизнь планировал. Всю жизнь раскладывал по полочкам. Боялся, что если отпущу контроль — всё рухнет. А с тобой...
— Что?
— А с тобой мне не страшно. Ты держишь меня крепче, чем я сам себя.
Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах блестели слёзы.
— Марк...
Он поцеловал её. Медленно, нежно, пробуя на вкус губы, скулы, веки. Она отвечала — так же медленно, так же нежно, и время текло сквозь пальцы, как дождевая вода.
Он раздевал её долго. Сначала стянул футболку, целуя плечи. Потом — трусы, проводя губами по животу, по бёдрам, по внутренней стороне бедра, где кожа особенно тонкая и нежная. Она выгибалась под его губами, зарываясь пальцами в простыни.
— Не торопись, — шептал он. — Сегодня не надо торопиться.
— Марк...
— Тсс.
Он поднялся выше. Целовал грудь — долго, смакуя, обводя языком соски, пока она не начинала тихо стонать. Потом снова губы — вязко, тягуче, как тёплый мёд.
— Посмотри на меня.
Она открыла глаза. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде не было ничего, кроме нежности.
— Я хочу запомнить этот момент, — сказал он. — Навсегда.
— Я тоже.
Он вошёл в неё медленно, глядя в глаза. Она ахнула — тихо, удивлённо, будто в первый раз. И мир вокруг исчез.
Был только он. Только она. Только ритм их дыхания, и дождь за окном, и влажная кожа, и губы, не размыкающиеся ни на секунду.
Потом они лежали, переплетённые, мокрые от пота, и слушали, как стихает ливень.
— Я никогда не думала, что так бывает, — прошептала Алиса.
— Как?
— Когда любишь — по-настоящему — и тебя любят так же. Это... это как будто дом нашёлся.
Он поцеловал её в макушку:
— Это и есть дом. Где бы мы ни были.
Привычка быть счастливыми
Утро. Солнце. Птицы за окном, хотя в Питере это редкость. Марк открыл глаза и первое, что увидел — её волосы на подушке. Разметались, рыжие на белом, и рука, которая лежала у него на груди.
Он осторожно выбрался из кровати. Пошёл на кухню, включил кофемашину. Достал две чашки — его большую, керамическую, и её маленькую, с нарисованным котиком. Потом подумал и достал третью. Для вина, если вдруг.
Когда кофе был готов, он вернулся в спальню. Алиса уже проснулась — сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела в окно.
— Привет, — сказала она хрипло со сна.
— Привет. Кофе будешь?
— Ага.
Он сел рядом, протянул чашку. Она взяла, отпила, поморщилась — горячо.
— О чём думаешь? — спросил он.
— О том, что у нас получился идеальный чертёж.
— Что?
— Ну, — она улыбнулась, — я архитектор. Мы строим дома. А с тобой мы построили... это. — Она обвела рукой комнату, его, себя. — Нас.
Он взял её за руку. За окном шумел город, начинался новый день. Где-то сигналили машины, где-то лаяли собаки, где-то открывались двери метро.
А здесь, в этой комнате, было тихо и спокойно. И не нужно было ничего планировать.
— Я люблю тебя, — сказал Марк.
— И я тебя, — ответила Алиса.
КОНЕЦ.