Стук в калитку раздался именно в тот момент, когда чайник на плите только–только начал выводить свою натужную, свистящую ноту. В Сосновке такие звуки редко предвещают что–то конструктивное: либо Витька пришел просить соли, либо баба Маня принесла очередную порцию сплетен, которые не лезут ни в одни ворота. На пороге, впрочем, обнаружилась Люда – соседка через три дома, женщина неопределенного возраста и крайне определенной репутации.
Лицо Люды выражало ту степень скорби, которую в театре называют «переигрыванием», а в математике – избыточным коэффициентом погрешности. Пахло от гостьи не только дешевыми духами, но и той самой безнадегой, которая обычно предшествует просьбе о «финансовой инъекции».
– Пална, милая, спасай! – Люда всплеснула руками, едва не сбив мой любимый горшок с геранью. – Дочка из города позвонила, внуку на операцию... ну, не на операцию, на обследование срочное надо. Пять тысяч всего не хватает, а пенсия только через неделю. Отдам с первой копейки, клянусь памятью своей коровы!
Слушая этот поток красноречия, пришлось невольно поправить очки. В голове, словно на старом мониторе, тут же выстроилась гистограмма Людочкиных долгов по всей деревне: Мане она должна с прошлого Рождества, Витьке – «за бензин», а в местном магазине её фото скоро будут вешать в рамку с черной лентой. Вероятность возврата средств стремилась к абсолютному нулю, и это была аксиома, не требующая доказательств.
Математический фильтр против душевных порывов
Люда продолжала живописать ужасы городской медицины, а в моем сознании уже вовсю шел расчет «чистой приведенной стоимости» этого визита.
Дано:
Сумма запроса – 5000 рублей.
Средняя длительность одного «соседского» визита с жалобами – 45 минут.
Коэффициент эмоционального износа – 0,8 по шкале Рихтера для нервной системы.
Если отказать прямо сейчас, Люда не уйдет. Она присядет на уши, будет плакать, приводить аргументы, давить на жалость и советское прошлое. В худшем случае – начнет заходить каждый день, карауля у забора, пока я иду за хлебом. Затраты времени на регулярные объяснения, почему "денег нет", за месяц составят примерно 12 часов чистого времени.
– Люся, – пришлось прервать её на описании диагноза несчастного внука. – Давай без лишних переменных. Пять тысяч, говоришь?
– Пять, Пална! Ровно пять. Я же как штык, ты меня знаешь...
Знаю я тебя, Люся, ровно на ту сумму, которую ты сейчас просишь. Вспоминался мой Лешка. Он в таких ситуациях всегда вздыхал, доставал кошелек и говорил: "Женька, не будь сухарем, человеку же плохо". А потом, когда долг не возвращали, только посмеивался: "Зато мы теперь точно знаем цену его чести, это недорого".
Пять лет назад, когда Лешки не стало, я долго пыталась упорядочить этот деревенский хаос с помощью строгих правил. Но деревня – это не кафедра матанализа, здесь другие законы сохранения энергии.
Покупка абонемента на тишину
Доставая из буфета заветную шкатулку, чувствовала себя не благодетелем, а инвестором, который совершает крайне выгодную сделку по выкупу токсичных активов. Пять тысяч рублей – сумма для пенсионера ощутимая, но в масштабах вечности (или хотя бы оставшихся мне лет в Сосновке) – вполне приемлемая плата за входной билет в зону комфорта.
– Держи, Люся, – купюра легла на стол, сверкая своей фиолетовой чистотой. – Но давай договоримся на берегу: это последний раз, когда мы обсуждаем финансовые вопросы. У меня бюджет – штука жесткая, как теорема Ферма, отклонений не терпит.
Глаза соседки вспыхнули таким азартом, что про внука и его «обследование» она забыла мгновенно. Купюра исчезла в недрах её кармана быстрее, чем я успела бы моргнуть.
– Пална, золотая ты душа! Да я... да мы... Завтра же, как почтальон придет, я у тебя!
Наблюдая за её стремительным уходом, я понимала, что «завтра» не наступит никогда. И в этом был главный профит моей операции. Люда – человек с остатками совести, обернутыми в толстый слой наглости. Теперь, когда она будет проходить мимо моей калитки, она будет ускорять шаг. Она больше не зайдет «просто посидеть», не будет просить «полстаканчика масла» и не станет пересказывать мне подробности личной жизни Витьки.
Она купила у меня право не чувствовать себя виноватой за 5000 рублей, а я купила у неё тишину. Коэффициент окупаемости инвестиций (ROI) – запредельный.
Итоги аудита
Вечером, когда чайник был наконец усмирен, а на веранде воцарился долгожданный покой, пришла Маня. Она, конечно, уже всё знала – в Сосновке новости перемещаются быстрее, чем свет в вакууме.
– Ополоумела ты, Евгения Пална, – Маня с грохотом поставила банку молока на стол. – Зинка из магазина видела, как Люська от тебя сияющая выскочила. Пять тыщ отдала? Да она же тебе их в жизни не вернет! Она же на них сейчас Витьке за "прогон" самогона отдаст, а остальное прокутит.
Пришлось улыбнуться и предложить Мане чаю.
– Манечка, ты на это смотришь как на убыток, а я – как на амортизацию оборудования. Если бы я ей отказала, она бы мне за год нервов вытрепала на все десять тысяч. А так – она теперь меня за версту обходить будет. Это же чистая экономия ресурсов!
Маня долго хлопала глазами, пытаясь переварить мою логику. Для неё долг был долгом, а деньги – деньгами. Она не понимала, что в 68 лет время и покой становятся самыми дорогими валютами.
– Ну, ты и загнула, профессорша, – наконец выдохнула она. – Это ж надо так придумать: отдать деньги, чтоб человека не видеть. Ведьма ты всё–таки, Пална. Точно ведьма.
Заключение и жизнь без должников
Прошла неделя. Почтальон прошел по улице, пенсию выдали всем, включая Люду. У моей калитки, разумеется, никто не появился. Зато вчера, когда я шла на "Информационный хаб" (то есть в магазин к Зине), увидела Люду на другой стороне дороги.
Она, завидев мой берет, внезапно проявила небывалый интерес к забору бабы Мани и буквально вжалась в доски, лишь бы не встретиться со мной взглядом. Цель была достигнута. Моя «инвестиция» работала как швейцарские часы.
Тишина на веранде теперь стоит абсолютная. Никто не скребется в дверь в неурочный час, не просит «перехватить до пятницы» и не портит мне вечер своими драмами.
Я сижу, смотрю на фотографию Лешки и думаю, что он бы мои действия одобрил. "Правильно, Женька, – сказал бы он. – Свобода стоит дорого, но она того стоит".