Всем привет👋
Хочу поделиться с вами фрагментами из книги Н.К.Букринской "Сенницы.Усадьба и владельцы".
***
Графы Келлеры
После кончины Михаила Юрьевича Сенницы унаследовала дочь его Анна, вышедшая замуж за князя Александра Ивановича Шаховского.
(Родоначальником князей Шаховских был третий сын Ярославского князя Глеба Васильевича. Александр Ивано-вич был представителем младшей четвёртой линии Шаховских, родоначальником которой был Шемяка.)
У супругов Шаховских в 1861 году родилась дочь Мария. Анна Михайловна вскоре умерла, и маленькая Маша воспитывалась без матери. Получила прекрасное образование, была принята при дворе.
Когда Марии Александровне Шаховской шёл 21-й год, она вышла замуж за известного в России военачальника, героя русско-турецкой войны графа Федора Эдуардовича Келлера. Венчание их состоялось 14 июля 1882 года в придворной церкви Царскосельского дворца. 11 октября 1883 года у супругов Келлер родился сын Александр, а в следую щем году дочь Мария. Однако девочка прожила недолго. Как мне рассказывали старожилы села, когда девочке шел 10-й год, она рождественские каникулы проводила в Сенницах. Катаясь на санках, неудачно съехала с горы и сильно ударилась головой о дерево. Оказалась трещина в череп-ной коробке, и спасти маленькую Марию врачи не смогли.
Похоронили девочку на территории усадьбы. Для неё и был построен склеп, остатки которого можно видеть сейчас. Проект усыпальницы граф Келлер заказал известно-му в то время архитектору Н.В. Султанову. Необычен был её замысел, он сочетал кирпичное сооружение над гробницей со стеклянной оранжереей, заполненной тропическими растениями. Закладку усыпальницы архитектор контролировал сам приехав в имение 20 июля 1894г.
Пока шло строительство, он приезжал ещё раз, делал управляющему Обрехту необходимые чертежи. В течение одного строительного сезона усыпальница-оранжерея была построена. Она имела кирпичный оштукатуренный вход с двумя
полуколоннами по бокам двери, с окном наверху и декоративной аркой. Над склепом было просторное помещение, в котором стояла печь для отопления оранжереи в холодное время года. Как мне рассказывала помнившая эту усыпальницу-оранжерею девяностолетняя Александра Ивановна Астахина, ухаживал за цветами в ней на протяжении многих лет крестьянин Юрий Зайцев. И было этих цветов на скамьях и полках множество. Была оранжерея довольно обширная, сплошное остекление давало много света, что позволяло
выращивать невиданные тропические растения. В передней стене кирпичного строения было помещено распятие с лампадой перед ним, обвитое тёмной зеленью плюща и окаймлённое розами.
В 1904 году в этом склепе был похоронен генерал-лейтенант Федор Эдуардович Келлер, а в 1911 году его трёхлетний внук Фёдор.
К тому времени, когда Сенницами владели Келлеры, село было большим и богатым. Крестьяне занимались земледелием. Наиболее предприимчивые и зимой не сидели без дела. В летней части избы, в так называемой горнице, устанавливали деревянные ткацкие станы. Приказчики с озёрской текстильной фабрики привозили валики с хлопчатобумажной основой и бобины с уточной пряжей, шпули. Молодые крестьянки ткали тик, идущий на изготовление чехлов на матрацы, и миткаль. Находилась работа и для детей. Они наматывали на шпули тонкие уточные нити. Готовую ткань забирал тот же приказчик, который и расплачивался за работу. Иногда вместо денег оставлял часть наработанной ткани.
Такие избы с ткацкими станами называли "фабриками". В числе их владельцев были Баранова, Моргунов, Чупеев, Чувакин.
Были в деревне и примитивные кирпичные заводики. Для их устройства на отшибе ставили печь для обжига кирпича.
Глины своей красной и белой было много.Лепили кирпич- сырец, подсушивали его на ветерке и отправляли на обжиг в горячую печь. Сначала такие кирпичи делали для своих хозяйственных нужд, а потом готовили и на продажу.
Как и в каждом большом селе, были здесь торговые лавки, два трактира
владели которыми Иван Агапович и Анисья Васильевна, имелось волостное правление. Обо всём об этом рассказывала мне моя дальняя родственница, жительница этого села Мария Еремеевна Макунина. На протяжении сорока лет ездила я к ней в гости, зимой на день-два,а летом на весь отпуск.
Словоохотливая и памятливая Мария Еремеевна рассказывала обо всех сторонах жизни села, отвечала на мои вопросы. Касались они чаще графини Келлер. Думаю, что причиной неизбывного интереса к этой женщине является и по сей день портрет Марии Александровны, написанный Львом Бакстом столетие тому назад и являющийся жемчужиной музея "Зарайский кремль". На портрете она стройная и красивая. Лёгкое тонкое платье делает её воздушной. Во взгляде тёмных глаз доброта.
- Какая она была? - спрашиваю свою собеседницу. И она вспоминает те далёкие дни, как что-то светлое, непов- торимое. Теплотой светятся её глаза, лучиками от них разбегаются морщинки. Рассказывает, как маленькой ещё девочкой ходила вместе со своими товарками в лес за земляникой для графини. Набрав в берестяной туесок ягоду, дома пересыпала её в большую глиняную чашку, иголкой обирала попавшие наверх недостаточно спелые земляничинки, завязывала блюдо в чистый белый платок и вместе со своими подружками несла в имение. Иногда к маленьким продавцам выходила экономка, а иногда сама графиня, говорила приветливо и расплачивалась щедро. К тому времени графиня Мария Александровна, по словам Марии Еремеевны, была уже немолодая, седая и полная женщина. В селе её знали как добрую и справедливую, в трудную минуту всегда помогавшую крестьянам.
Каждую весну ждали её приезда, готовились к нему. В парке разметали дорожки и посыпали их толчёным кирпичом, тщательно убирали дом. В этой работе принимали участие другие мои родственники - сестра моей бабушки Матрена Ивановна, убиравшая дом, и муж её Иван Костров, по прозвищу "Иван короткий" (был он невысокого роста, но очень плотен и широк в плечах).
Приезжала графиня в Сенницы почти всегда 15 мая, иногда со стороны Озёр, иногда от Зарайска. В этом случае она ехала на тройке через Протекино и Ратькино. От ратькинской опушки подъезжала к дому по лиственничной аллее, существующей и поныне.
Всё село ждало этого дня как большого праздника. С утра мужики одевались во всё чистое, а бабы и девчата доставали из сундуков лучшие свои платья, самые красивые платки. Радостные от предчувствия предстоящего отдыха выходили встречать барыню на ратькинскую опушку леса. Мальчишки взбирались на деревья. Они раньше всех видели запряженную в коляску тройку и кричали: "Едет! Едет!". Крестьяне кланялись подъезжавшей графине, а у въезда в имение поджидала делегация во главе со старостой. Он на новом, красиво шитом рушнике подавал с поклоном графине хлеб-соль, а следом за ним крестьянин из числа крепких хозяев преподносил петуха, а пригожая бойкая молодуха курицу. Хозяйка имения принимала подарки, кланялась, благодарила и щедро одаривала деньгами. Каждой слободе полагалась своя сумма: самой маленькой Болобнову- 20 рублей, Кудрину 25, самим Сенницам побольше. В этот день не было у крестьян никаких работ, только хозяйки обихоживали скотину. Гуляли все - и стар и млад.
А в барском доме вечернее застолье заканчивалось прогулкой по парку, аллеи которого были в этот вечер освещены китайскими фонариками. С наступлением темноты устраивался фейерверк. Любоваться этим невиданным зрелищем ходила и моя рассказчица, дорогая Мария Еремеевна, а в то далёкое время бойкая смышлёная белобрысая Мань-ка, и в её рассказе оживали картины того далёкого прошлого. Она так подробно и с таким чувством описывала эти события, словно они были вчера. Вся обширная усадьба была обнесена красивой оградой, фейерверк готовили за её пределами.
Крестьяне собирались на большую прямоугольную поляну, что чуть далее лиственничной аллеи, слева от дороги в Ратькино.Именно здесь и устраивался фейерверк, любоваться которым приходили и из соседних деревень. Собирались задолго до этого необычного действа,наблюдали
работой устроителей фейерверка, которые медлили, ожидая полной темноты. И вот, наконец, раздавались один за одним горомкие хлопки, и сквозь гущу окружавших поляну деревьев как бы прорывались ракеты и выбрасывали разноцветные огненные шары. Они медленно опускались и освещали сады, лиственничную аллею, громадную стеклянную теплицу, барский дом.
Когда ракеты гасли, в парк возвращалась ночь с блеском звёзд и ароматом цветущих деревьев в громадных барских садах. Становились слышны и хор лягушек, доносившийся из пяти барских прудов, и шорохи ночного леса, окружавше го усадьбу, и крики филина, живущего под куполом церкви, и скрип коростеля, пробегающего по росистой траве.
Царствовала ночь, сияющая звездами, но ещё не расставшаяся со звуками веселья. Из барского дома доносились стройные аккорды. Расходившиеся по разным концам деревни молодые парни и девчата запевали частушки. А потом стихало всё. От пруда и речки Сеннички поднимались волны влажно-го тумана, он оседал на кустах и деревьях и стекал с листочков холодными каплями. Всё замирало. Деревня спала, от дыхала перед новым днём, полным труда и забот.
***
Продолжение следует...